Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 17)

Андрей Васильевич медленно покачал головой:

— До сих пор не знаю. ЭХО никогда не раскрывала полностью структуру своих партнёров и инвесторов. Я могу только предполагать.

Он усмехнулся уголком губ:

— Иногда мне кажется, что в первые годы ей помогала половина технологической элиты мира.

— Маск? Безос?

— Возможно.

В комнате стало тихо.

— Честно говоря, я до сих пор не знаю, кто именно создал ЭХО. Не знаю, кто дал ей стартовый капитал. Не знаю, сколько людей стояло у истоков. Не знаю даже, чем конкретно занимается значительная часть распределённой структуры фонда.

Макс поднял глаза:

— В каком смысле?

— В буквальном.

Андрей Васильевич устало усмехнулся.

— Миллионы удалённых сотрудников и подрядчиков по всему миру. ЭХО координирует их напрямую. Люди получают задачу. Выполняют её. Получают оплату. Получают новую задачу. Фонд платит — результат появляется.

Макс медленно выдохнул:

— Звучит слегка пугающе.

— Иногда да. — Андрей Васильевич кивнул. — Но система работает удивительно эффективно.

Он посмотрел в окно.

— Настоящий перелом произошёл во время пандемий двадцатых годов. К тому моменту у ЭХО уже были полностью отработаны протоколы распределённой работы. Пока большинство организаций только пытались собрать кризисные штабы, мы за считанные дни переводили на удалённый режим университеты, исследовательские группы, инженерные команды, образовательные платформы. Разворачивали инфраструктуру. Системы безопасности. Координацию. Резервирование.

Он слегка улыбнулся:

— Некоторые проекты даже не заметили, что мир вокруг фактически остановился.

— Впечатляет, — тихо произнёс Макс.

— Это полностью заслуга ЭХО. — Пауза. — Я лишь возглавляю видимую часть системы.

Он открыл папку на столе. На лице появилась усталая профессорская улыбка.

— А теперь, Максим, давайте перейдём к вашему контракту. Читайте внимательно. Хотя ЭХО уже проверила каждую строчку.

Макс протянул паспорт, диплом, трудовую. Пока Андрей Васильевич оформлял документы, Зара жестом пригласила его пройтись по офису.

Здесь царила атмосфера высокой концентрации. Большие столы с несколькими мониторами, люди в наушниках — кто-то разговаривал с ЭХО вслух, кто-то рисовал на планшете. Из высоких окон, выходивших во внутренний двор, лился мягкий дневной свет, смешиваясь с холодным сиянием экранов.

— По налоговым отчислениям мы уже в лидерах, — тихо сказала Зара, глядя на людей. — Наряду с Газпромом и Роснефтью. Андрей Васильевич основал фонд по поручению ЭХО. Я была его студенткой в ИТМО. Поэтому у нас особые отношения. Он и сейчас преподаёт.

Макс слушал и пытался осмыслить масштаб. Он даже не догадывался, что по статусу стоит выше этого генерального директора — и пока не осознавал, насколько круто изменилась его собственная жизнь.

Когда вернулись, всё уже было готово. Макс поставил подписи под договором, получил копии и пропуск.

— Добро пожаловать в команду, — сказал Андрей Васильевич, крепко пожимая ему руку. — Если что — Зара Алексеевна в курсе всех нюансов.

— Сначала пообедаем, — сказала Зара.

Столовая EHP пряталась в отдельном крыле комплекса — просторный зал с высокими окнами на заснеженный двор.

У входа стояла длинная общая вешалка. Зара сняла пальто одним движением — без паузы, не глядя — и повесила на свободный крючок. Макс повторил за ней.

Под пальто на ней была чёрная водолазка. Тонкая белая цепочка. Маленькая звезда Давида — почти незаметная, если не смотреть специально. Джинсы он уже видел. На ногах — тёмные замшевые сапоги, что-то северное, практичное. И ярко-красный шарф — она небрежно уложила его поверх пальто.

Шарф был единственным, что выбивалось из всей этой сдержанности. И почему-то запомнился сильнее всего.

Зара уже шла к раздаче. Макс догнал её через секунду. И только тогда заметил ещё одну вещь: она держала спину абсолютно прямо. Не напряжённо — естественно. Как будто по-другому просто не бывает.

У раздачи стоял повар. Он увидел Зару и чуть кивнул.

— Добрый день. Как обычно?

— Почти, — сказала она. — Сегодня нас двое.

Он работал быстро. Сырный суп-пюре лёг в тарелку плотной горячей массой.

— Мясо по-французски?

— Да.

— Картофель?

— Жареный.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Понятно.

Положил. Щедро.

— Чай. И три эклера.

Потом, не оборачиваясь:

— Ему то же самое.

Макс хотел возразить. Не стал.

Повар коротко посмотрел на него, оценил, кивнул. Собрал второй поднос точно так же.

— Если не хватит — скажете.

— Хватит, — сказала Зара. — А если нет — вернёмся.

Они сели у окна. Стол был простой, но продуманный: врезанные розетки, аккуратные держатели для планшетов — здесь можно было есть и работать одновременно.

Зара села ровно. Взяла салфетку, одним привычным движением заправила за воротник — без неловкости, как будто так и надо. Макс это отметил. Не как странность. Как признак.

Он попробовал суп и сразу понял, что голоден.

Зара уже ела. Быстро. Точно. Не отвлекаясь, не разговаривая. Как будто это тоже часть работы.

Она закончила раньше. Положила вилку. На секунду замерла.

Встала.

— Я сейчас.

Макс поднял взгляд — она уже шла к раздаче.

Повар увидел её сразу.

— Ещё?

— Мясо по-французски и картофель.