Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 5)
Он молча достал пыльную бутылку Rémy Martin XO. Три бокала.
Разлили.
Подняли.
— Поставь Mama, — сказала Анна, с лёгкой улыбкой.
Макс понял сразу.
Попросил ЭХО поставить Mama группы Cesarines — старой школьной группы его матери.
Анна подошла к окну.
Показала Тимофею.
— Вот моя старая квартира, напротив.
Пауза.
— Можешь представить? Макс семь лет смотрел на мой сериал.
Она улыбнулась.
— А теперь я просто переехала.
Макс ничего не сказал.
Когда «Мама» закончилась, Макс помолчал. Потом сказал:
— ЭХО. Поставь Ёлочку.
Из динамиков пошла знакомая мелодия.
Та самая.
Детская.
Новогодняя.
Но слова были другие.
И исполнение в стиле Хеви Метал... почти детским голосом, под ревущие через distortion гитары.
«В лесу родилась ёлочка
Но помните о том,
Что не её рождение
Зовётся Рождеством»
Анна подняла голову.
Тимофей поставил бокал.
«В начале было Слово
И Слово было Бог... »
— Это Cesarines? — спросила Анна тихо.
— Да, — сказал Макс.
— Рождественская песенка.
Анна слушала.
Тимофей слушал.
Никто не говорил до конца песни.
Когда они собирались уходить, Анна посмотрела на Тимофея.
— Давай сегодня останемся у Макса ночевать.
— Не люблю просыпаться в чужой квартире, — сказал он спокойно. — Когда не знаешь, где ты и как тут оказался.
— Ты пил коньяк.
— Немного.
— Не позволю тебе ехать выпивши.
— Я и не собирался. — Тимофей достал телефон. — Возьмём такси.
Анна взялась за футболку и начала её снимать. Когда воротник немного застрял у подбородка, Макс сказал:
— Не надо. Надевай свитер прямо поверх — так не будет колоться. Эту футболку я всё равно тебе покупал.
Анна натянула свитер прямо на футболку. Взяла резинку с подоконника и убрала волосы в хвост.
— Подожди. Я чуть не забыл.
Макс вышел в другую комнату.
Вернулся с тонкой плоской коробкой — матовый картон, золотые буквы. В углу — маленький оранжевый логотип. Atlantic Records.
Поставил перед Анной.
— Макс... ты чудо.
— Коллекционное издание. Мама просила передать тебе её подарок на двадцатисемилетие. Она ещё не знает. Она тебя очень любит.
Анна открыла коробку.
Долго смотрела.
Потом встала.
Повернулась к Максу.
И поцеловала его в щёку.
При Тимофее.
Тихо. Естественно.
Они ушли.
Дверь закрылась.
Музыка продолжала играть.
За окном мороз усилился — стёкла затянуло узором.
Не тем красивым, рождественским, с ёлочками и звёздами.
Настоящим — хаотичным, острым, похожим на кристаллическую решётку.