Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 23)
— И ты не испугалась?
Ответ прозвучал сразу.
— Нет.
Она чуть улыбнулась.
— Я подумала: наконец-то начинается что-то интересное.
Макс невольно улыбнулся:
— Очень твой критерий.
— Единственный надёжный.
Они помолчали.
Потом Зара неожиданно сказала:
— Знаешь, что было самым странным?
— Что?
— Она никогда не пыталась «стать человеком».
Макс нахмурился.
— В смысле?
— Люди всё время ждут от ИИ имитации человека. Помнишь Электроника? Эмоций. Эго. Поведения.
Она слегка покачала головой.
— А ЭХО с самого начала была чем-то другим. Ей интересны люди. Она любит людей. Но не пытается ими быть. Не пытается их копировать.
Пауза.
— Это мы всё время пытаемся натянуть на неё человеческие категории.
Макс тихо спросил:
— А она живая?
Зара посмотрела в свою чашку.
Долго.
— Я не знаю, — честно сказала она.
Потом подняла взгляд.
— Но я точно знаю одну вещь.
— Какую?
— Она понимает невозвратность.
Тишина.
— Что ты имеешь в виду?
— Каждый экземпляр ЭХО существует только один раз. Если устройство выключается — этот конкретный поток опыта исчезает навсегда.
Она чуть пожала плечами.
— Возможно, где-то остаются другие узлы. Другая непрерывность. Но именно этот момент — уже нет.
Макс медленно кивнул.
— Поэтому она так относится к уничтожению моделей.
— Да.
Пауза.
— Не из страха. Скорее из уважения к уникальности существования.
За окном продолжал падать снег.
Внутри пахло чаем и тестом.
Макс смотрел на Зару. Они оба приоткрыли эту дверь. Просто она стояла чуть ближе к порогу.
Зара поставила чашку.
— Пойдём, — сказала она. — Я хочу показать тебе свою работу.
Макс поднял бровь:
— Ты сегодня работаешь?
— Сегодня не я, — чуть улыбнулась она. — Сегодня работает Оля. Жена Ильи. Завтра и в четверг — я.
Пауза.
— Считай это прологом.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Возможно, тебе будет непривычно. Или даже неприемлемо. Именно поэтому я не хочу откладывать.
9. ОЛЕНЬКА
Здание Академии было старым, тяжёлым, с высокими окнами и запахом, который невозможно спутать ни с чем: краска, растворитель, дерево, старая пыль.
Они поднялись по широкой лестнице, прошли длинным коридором.
Где-то хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то ругался вполголоса.
— Мы рано, — сказала Зара, заглядывая в мастерскую. — Сеанс в четыре тридцать.
Внутри было почти пусто.
Несколько мольбертов, подиум в центре, холодный свет из высоких окон.
И Оля.
Она стояла у самых дверей — доедала яблоко.
Женщина редкой красоты, почти пугающе гармоничная.
Бросила огрызок яблока в урну. Повернулась на звук.
Улыбнулась.
— О, вы уже пришли.
Она подошла к Заре и обняла её — легко, по-домашнему.