Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 2)
— Если бы это была только влюблённость, мы бы не дружили так долго.
Пауза.
— Твои чувства есть. Я не слепая. Но они существуют рядом с нашей дружбой — не вместо неё. Просто ты называешь всё это - одним словом.
Она взяла кружку.
— И я очень дорожу нашей дружбой.
Она прислушалась.
— Что это за вещь? — спросила она.
— Ten Years Gone.
— О чём она?
— О времени.
Она кивнула — не совсем понимая.
Потом зазвучала The Rain Song.
— А эта?
— О том, что всё меняется.
Она чуть улыбнулась.
— Ты всё сводишь к метафоре.
— Не я свожу. Они.
Анна говорила.
О свадьбе.
О Тимофее.
О квартире.
О той ночи.
Подробно.
Слишком подробно.
Макс слушал.
И поймал себя на странном ощущении: радость за неё — и тихая боль.
Одновременно.
— Кстати. Ты что-нибудь знаешь о фонде Existential Continuity Horizon?
Макс поднял взгляд.
— Нет, — сказал Макс. — Никогда не слышал.
— У нас на кафедре иногда упоминают. — Она поставила кружку на колено. — Очень странная организация.
— В каком смысле?
— Формально — некоммерческий фонд. На практике — Бог знает что. Контролируют куски инфраструктуры, дата-центры, образовательные проекты, электростанции, спасательные службы, волонтёрские сети, системы удалённой работы — и при этом почти не светятся публично.
Макс пожал плечами.
— Таких много.
— Нет. — Она сразу покачала головой. — Не таких. Таких больше нет.
Пауза.
— Я несколько месяцев собирала информацию о них. Публикации. Договоры. Структура собственности.
— Досье?
— Не досье. Пытаюсь понять логику.
Фоном тихо звучала No Quarter — почти незаметно.
— Любая организация рано или поздно начинает существовать ради собственного выживания. — Анна говорила ровно, как говорят о давно обдуманном. — Это почти юридический закон природы. Как в позднем Риме: институты существуют уже не ради функции, а ради себя.
Макс коротко засмеялся:
— Ты способна свести любой разговор к римскому праву.
— Потому что римляне поняли одну важную вещь. — Она сказала это уверенно, почти резко. — Система должна быть предсказуемой. Закон либо работает для всех, либо это уже не закон — а чья-то воля.
Пауза.
— А Existential Continuity Horizon ведёт себя так, будто у них нет никакого инстинкта бюрократического самосохранения.
— Это плохо?
— Не то чтобы плохо, просто так не бывает.
Она посмотрела на него поверх кружки.
— Слишком мало административных ошибок. Слишком длинный горизонт решений. Слишком последовательная модель поведения.
Последнее слово прозвучало с особым весом.
Анна помолчала и добавила.
— Некоторые серьёзно считают, что фондом управляет ИИ.
Макс не ответил сразу.
— «ИИ» — неудачный термин, — сказал он. — Неточный.
Анна подняла бровь.
— В каком смысле?
— В прямом. — Он повертел кружку. — Сам интеллект — он не искусственный. Интеллект всегда человеческий. Общечеловеческий даже — система собрана из знаний множества людей. Искусственная в нём только среда. Железо, сеть, код.
Пауза.
— То есть «искусственный интеллект» — это человеческий разум в искусственной среде. Никакого отдельного, машинного разума нет...
Анна вздохнула.
— Опять ты полез в этимологию терминов.
Она махнула рукой.
— Ну машина управляет, как ни называй.