Владимир Жуков – Рафаэль и бабы-жабы (страница 19)
– Эх, подруга, когда Рафаэль заводит свою «грампластинку» об этих усопших, то я зеваю от скуки и засыпаю, словно под колыбельную песню.
9. Силки для Рафаэля
Уставший от общения Суховей, заслышав тоскливый лай пса, с радостью сообщил.
– Пойду, навещу Джима. Тоскует, переживает, куда подевался хозяин. Пока есть дог и я живу. Если его не станет, то и мои дни будут сочтены.
Он собрал со стола обглоданные куриные кости и потянулся рукой за котлетой
– Не тронь, самим мало! – резким окриком остановила его Швец. – Не хватало еще на пса деликатесы переводить.
– Мясо и другие продукты за мои деньги куплены, – напомнил художник.
– Без разницы. Важно, кто котлеты сделал и сжарил.
– Пару котлет я возьму для себя, – решил он схитрить.
– Ешь здесь, на вынос не разрешаю.
– В этой квартире я хозяин, а вы гости, – возразил Евдоким Саввич и взял с тарелки две котлеты.
– Чтобы Джим ими подавился, – пожелала соседка, огорченная его строптивостью
– Типун тебе на язык, – не остался он в долгу
– Ладно, не будем портить праздник. А ты не будь пессимистом, а будь артистом. Подойди-ка, я тебе за доброту к животным еще коньячка французского плесну, – предложила соседка.– Любое полезное и доброе дело должно поощряться.
Суховей не соблазнился, а вышел на лоджию и вскоре послышался радостный лай Джима. На поводке завел его в комнату.
– Почему хвост не купирован? – упрекнула риелтор.
– Негоже издеваться над животным, портить красоту, – возразил художник.
– Купаж хвоста добавил бы ему шарма и сексапильности, – пояснила Виола.
– У меня свои представления о красоте: что естественно, то прекрасно, а остальное мираж, муляж, иллюзия, оптический обман.
– Подруга для вязки у Джима есть?
– Конечно, такой же породы Керри.
– Пусть ее владелец отдает половину щенков.
– Зачем они мне? Едва хватает денег на прокорм Джима.
– Как, зачем? Для продажи. Породистый щенок стоит от двухсот до трхсот долларов, – сообщила риелтор.
– Никогда спекулянтом не был и не буду! – решительно заявил Суховей и вместе с догом скрылся за входной дверью.
– Все-таки в художнике чувствуется благородство, аристократизм, белая кость, – произнесла Баляс, когда они остались наедине. – Наверное, дворянских кровей особь?
– Умеет старик пустить пыль в глаза, – улыбнулась Швец. – Да, в молодые годы, еще тот гусар был, гуляка, очень зажигал и кутил. Повезло ему, отхватил двухкомнатную квартиру.
– Так и тебе подфартило. Как барыня-сударыня живешь в трехкомнатной распашонке чешской планировки с паркетом.
– Да, очень повезло? – с давней обидой произнесла Швец. – Чтобы ее получить пришлось одному хапуге из отдела по учету и распределению жилья отвалить крупную сумму и еще пять лет бесплатно давала по первому звонку. Ненасытный был, заездил он меня. Очень обрадовалась, когда сотрудники из ОБХСС взяли жирного борова за холку. Погорел на крупной взятке и загремел на десять лет. Так ему и надо. Дошла моя молитва до Моисея, заступника нашего. Ох, и натерпелась я от садиста….
– В самом начале заявила бы в милицию или прокуратуру, – промолвила Баляс.
– Ты, что, сдурела?! У меня бы сразу забрали квартиру, впаяли бы срок за дачу взятки. Он меня этим шантажировал, держал на крючке, нагло требовал натуры, то есть сексу.
– Да, пожалуй, ты права. Пришлось бы тебе, подруга, попариться на нарах в камере с «ароматной» парашей…
– Типун тебе на язык. Господь миловал. А для себя я сделала вывод: чем человек богаче, тем жаднее.
– Мг, это и ежу понятно, – усмехнулась Баляс. – Тебе еще крупно повезло, что не конфисковали квартиру, полученную за взятку и блуд вне очереди.
– Не завидуй, Виола. Я вот, что тебе на правах лучшей подруги скажу, – с интригой, дабы уязвить, произнесла Тамила. – За два месяца, что мы не виделись, тебя разнесло, как на дрожжах. Совсем разъелась, окоровела. Может, беременная?
– Я предохраняюсь, ем лимоны, гранат, хурму, киви…
–Это тебя от фаст-фудов, чипсов, гамбургеров и хот-догов, как на дрожжах, разнесло. Употребляешь всякую гадость, а я предпочитаю экологически чистые продукты. Завсегдатаи Макдональдс рискуют превратиться в жирных свиней, гипертоников и диабетиков. Ты тоже быстро набираешь вес, можешь заболеть сахарным диабетом или раком, который любит упитанных людей, – спрогнозировала подруга.
– Не каркай! – оборвала ее риелтор. – Сколько тебе говорить, что я не жирная, а спортивная? И по поводу своих габаритов не парюсь. Одна печаль, ногам тяжело такое тело носить. Поэтому я не пешеход, а пассажир.
– Перейди на диету.
– Пробовала и через две недели кожа на лице и в других местах обвисла, как у бульдога. Решила себя не истязать и прекратила эксперимент. Мне ведь на подиум не выходить.
– И то верно, – согласилась Швец, но в следующее мгновение Баляс нанесла ответный удар:
– А тебе, чтобы не умничала, не вставляла шпильки, советую усиленный откорм. А то ведь загнешься от чахотки или тифа…
– Чур, меня, чур меня! – всполошилась подруга и миролюбиво попросила. – Виола, не злись. Взялась за гуж, не говори, что не дюж. Рафаэль еще тот тюфяк. Мы с него сдерем по максимуму. Вместе придумаем что-нибудь оригинальное, чтобы валюты привалило. Ты ведь любишь шальные деньги?
– Кто их не любит, – усмехнулась риелтор.
– Давай за приток валюты выпьем, – предложила Швец. Они свели фужеры с коньяком. Раздался, ласкающий слух, хрустальный звон.
– Тамила, что-то у нас пошло экспромтом, не по сценарию, – посетовала гостья. – Тебе надо срочно Рафаэля соблазнить и выйти замуж. Обязательно заключи брачный контракт, чтобы не шаляй-валяй.
– У него, наверное, уже не маячит. Зачем мне импотент?
–Накормишь его молодильными яблоками, напоишь козьим молоком. Если не поможет, то настойкой на корне женьшеня и сразу замаячит. Будет стоять, как штык! – обнадежила риелтор.
– Замаячит, если корень подвязать, – не разделила ее оптимизма Тамила.
–Конечно, Рафаэлю до Гришки Распутина, который до самой своей погибели баб табунами баню водил и там с дикой страстью в оргиях освящал своей спермой, нашему художнику очень далеко, – вслух рассуждала Баляс. – Однако он еще не совсем старый, два-три раза в месяц сможет на тебя наползти и бросить палку…
– Откуда ты знаешь, что Распутин с бабами в бане парился? – спросила Швец.
– Эх, ты темнота, – усмехнулась риелтор. – Иногда между застольями следует книги заглядывать. Советую почитать роман Валентина Пикуля «Нечистая сила». Там много чего о Гришке Распутине, его распутстве, связях с царской семьей написано. Благодаря гипнозу этот мужик спасал наследника престола Алексея от гемофилии и поэтому царица Александра в нем души не чаяла. Подозревают, что он наставлял рогам Николаю 11. Нынче таких неутомимых самцов нет, перевелись, вымерли, как мамонты, настоящие гладиаторы в любви и сексе. На одну палку и то неспособны. Поэтому процветает лесбиянство, женщины вынуждены скупать искусственные из пластика, силикона фаллосы и другие аксессуары в секс-шопах и заниматься самоудовлетворением.
– Да, из-за мужиков импотентов, саботажников и симулянтов вынуждены голодать и страдать, – подтвердила Тамила.
– Впрочем, нет худа, без добра. Если Рафаэль окажется импотентом, то это к лучшему. Включи в контракт пункт об ответственности за неисполнение супружеского долга, вплоть до развода, – наставляла Виола. – Если окажется, что неспособен работать вялым членом, то пусть ублажает твои прелести языком. Будет ему наукой, как жениться на молодой красавице…
– Мг, спасибо за комплимент, но мне уже сорок два стукнуло, – вздохнула Швец.
–Сорок два, не восемьдесят. В сорок пять, в сорок пять баба ягодка опять, – напевала риелтор. – Не паникуй. Дитя он сотворить не сможет, поэтому спутай его по рукам и ногам брачным контрактом, чтобы не сбежал. Так поступают светские львицы, чтобы обобрать олигархов.
–Но ведь то олигархи, жирные коты и денежные мешки, а Рафаэль голодранец?
– С паршивой овцы – хоть клок шерсти. Курица по зернышку сокровища собирает.
– От него, словно от кобеля, разит псиной. Ни одна баба в постель не ляжет.
– Прекрасно, что пахнет кобелем, а не махоркой или самогоном. Некоторых дам этот аромат сильно возбуждает, – возразила Баляс. – Поживешь с ним для приличия пару месяцев, а потом сдашь в дом для престарелых. Приберешь к рукам его квартиру и имущество. Я тебе помогу от него избавиться, заявлю, что он домогался моего тела. Загребут за попытку изнасилования.
–Не поверят, чтобы шпендик мог овладеть такой крупной бабой?
– Поверят, у меня блат в милиции. Посулю пару сотен долларов или евро и быстро сошьют дело, – заверила риелтор.
– Не хочу лишних хлопот с Рафаэлем. Уж лучше быть одной, чем с кем попало – такой у меня девиз, – заявила Швец. – Это в молодые годы ночь и день, проведенные без женщины, Рафаэль считал пропащими. А теперь за свои грехи расплачивается импотенцией, половым бессилием.
–Ты на него наговариваешь. Наверное, угнетают старые обиды и ревность? Забудь, все перемелется, останется мука.
– Вот именно мука, – Швец сделала ударение на первом слоге. – Он меня в гроб загонит, если пойду с ним под венец.