Владимир Жариков – Парадокс Вигнера – 2 (страница 13)

– Я извиняюсь, – вклинился в монолог Ланина Протасов, – откуда Академия могла знать о моём существовании, ведь я никогда не занимался наукой? Мне понятно, что Анатолий Петрович известен в РАН, он доктор наук, профессор и давно занимается квантовой теорией, но я-то тут причём?

– Сие, господа, мне неизвестно! – отмахнулся Ланин.

– Доктор, помните, Седельников предлагал нам участие в программе? – осадил Протасова Куликов, – это он организовал ходатайство! Кондратий же сказал нам на кладбище: «…ваше новое рабочее место уже существует».

– В таком случае мы ещё не оговорили главный вопрос о нашем согласии на работу, – упорствовал Протасов.

– Вас что-либо не устраивает? – удивился Ланин, – я считал, что высокооплачиваемая, интересная работа понравится любому, и поэтому не спрашиваю вашего согласия.

– Меня не устраивает эта секретность, – обосновал Протасов, – похожа на детские игры.

– Это необходимо, поверьте! Любая иностранная разведка, заплатила бы миллиарды долларов, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть, что мы создаём, – отреагировал Ланин.

– Да и удалённость от Москвы не может радовать, – продолжил Протасов, – трудно представить, сколько времени нужно на ежедневные поездки на работу и обратно….

– Наши сотрудники все проживают на территории объекта в одном большом многоквартирном доме, – сообщил Ланин, – вам тоже предоставим благоустроенные квартиры, вы перевезёте сюда своих жён и несовершеннолетних детей, если таковые имеются. У нас всё охраняется и жилой сектор тоже, поэтому ваши близкие будут находиться в безопасности, как и вы.

– А что может угрожать нашим семьям? – искренне удивился Протасов.

– Я не смею Вас запугивать, – отозвался Ланин, – но на работе в засекреченных объектах всякое бывает. Возьмут в заложники близкого человека и начинают шантажировать, с целью добыть секретные сведения, например. Поэтому, к сожалению, в таком вопросе ваш выбор ограничен!

– Придётся согласиться, доктор! – вставил слово Куликов, – помните, что мы обещали Седельникову перед его смертью?

– Хорошо, я согласен! – твёрдо произнёс Протасов.

– Замечательно, господа! – пафосно отреагировал Ланин, – если это так, то я приглашу сюда начальника службы безопасности, и вы оба сейчас подпишите документы о допуске к государственной тайне.

На вызов Ланина появился мужчина в строгом костюме с папкой в руке. Куликов и Протасов подписали документы, которые тот поочерёдно подавал каждому и прятал их обратно. Закончив процедуру допуска к гостайне, мужчина покинул кабинет, а Ланин подписал заявления доктора и профессора о приёме на работу. Затем Павел Прокопьевич решил показать вновь принятым сотрудникам лабораторию. Он целенаправленно избрал первым подразделением теоретическую группу квантовой модели параллельных миров, где сразу же представил Куликова, как её нового руководителя. Коллектив, численностью около пятидесяти человек дружно аплодировал профессору, а присутствие здесь доцента кафедры квантовой теории МГУ Николая Михайловича Сошникова, крайне удивило профессора.

– Рад, Анатолий Петрович, что Вас назначили на эту должность! – поздравил профессора Сошников, временно занимавший её до Куликова, – я искренне рад, что мне вновь придётся трудиться под вашим началом.

– Как Вы здесь оказались? – растерянно произнёс Куликов, глядя по сторонам, – ведь Вы же работаете со мной на кафедре в МГУ….

– Я здесь тружусь уже более года, – ответил Сошников, – с самого начала вступления в строй лаборатории!

– Не позднее третьего дня я видел Вас на кафедре в МГУ! – растерявшись окончательно, выдавил из себя Куликов, – да и вообще Вы весь год работали вместе со мной….

– Вы что-то путаете, Анатолий Петрович, – настаивал Сошников, – я давно уволился из МГУ, хотя лаборатория официально находится под его эгидой.

– Быть этого не может! – вспылил Куликов, – что Вы мне голову морочите? Расскажите, как Вы сюда попали? По чьему протеже?

– Вы не нервничайте, Анатолий Петрович, – спокойно отвечал Сошников, – меня перевели на эту работу по ходатайству РАН. В МГУ я не появлялся больше года, если мне не верите, спросите у Павла Прокопьевича.

– А в чём дело, коллеги? – улыбаясь, спросил Ланин, – не нужно спорить, каждый будет выполнять свои обязанности согласно должностной инструкции и всё! Николай Михайлович действительно трудится у нас больше года, равно, как и я, со дня открытия лаборатории.

– Да я его в МГУ почти каждый день видел, – протестовал Куликов, – и в последний раз не позже третьего дня! Вы меня за сумасшедшего держите?

– Теперь и здесь начинается мистика! – заметил Протасов.

– Что Вы имеете в виду? – удивился Ланин.

– Один и тот же человек в одно и то же время находился в разных местах! – ответил Протасов, – такого не было даже в палате 236!

– Спасибо, доктор, напомнили! – с улыбкой спохватился Куликов, – я совершенно забыл о науке, которой занимаюсь. Подобная ситуация, согласно квантовой теории, называется суперпозицией. Я Вам после объясню смысл….

– Почему только доктору и позже? – удивился Ланин, – нам всем интересно было бы узнать Ваше мнение по возникшему недоразумению прямо сейчас!

– Боюсь, всем присутствующим здесь трудно поверить в путешествие во времени, – улыбнулся Куликов, – дело в том, что один наш общий знакомый, которого мы с доктором видели недавно на кладбище, сказал нам: «Я изменил прошлое так…» А это значит, согласно моей квантовой модели параллельных миров, в университете я встречал господина Сошникова в одном из них, который образовался расщеплением существующего до вмешательства Седельникова. А оно заключалось в следующем: вернувшись в прошлое, он убедил президента РАН в необходимости строительства вашей лаборатории! Я не знаю, как ему удалось, но уверен – это произошло года два назад. Данный факт подтверждает само строительство и последующая деятельность вашей лаборатории.

– Профессор, Вы же знаете, я оппонент Вашей квантовой модели параллельных миров! – возразил Сошников, – к тому же никому из нас неизвестно, кто такой Седельников и кого вы встречали на кладбище? Хотите напустить мистического тумана?

– Вовсе нет, – ответил Куликов, – я не хочу долго рассказывать, будет время, когда-нибудь сделаю это. Лично Вам, коллега Сошников, поясню: Седельников – это тот человек, который протежировал Вашу кандидатуру в РАН на должность временно исполняющего обязанности руководителя теоретической группой по моделированию спасения Разума Вселенной в параллельном мире. Поэтому Вы исполняли обязанности руководителя группы до даты моего назначения, как я понял. Я сейчас объясняю, почему Вы одновременно были в двух различных местах! И если Вы не согласны с моей квантовой моделью параллельных миров, то эксперимент, осуществлённый когда-то Вигнером, Вы, как учёный должны знать!

– Какой, именно? – азартно включился в спор Сошников.

– Тот самый, – загорелся в ответ Куликов, – после проведения, которого было установлено, что объективной реальности не существует! Если Вы помните, в лаборатории тогда находился его друг, а сам Вигнер наблюдал за ходом эксперимента на расстоянии и не имел возможности определить, какой результат будет получен другом. Экспериментатор измерял состояние фотона, а он согласно законам квантовой механики, может иметь горизонтальную или вертикальную поляризацию. Значит, до измерения фотон находился в двух состояниях одновременно, то есть в суперпозиции.

С точки зрения Вигнера, фотон и лаборатория аналогично находились в таковой даже в тот момент, когда друг уже получил результат. Это противоречило точке зрения экспериментатора, поскольку он уже определил состояние фотона. Таким образом, друг и сам Вигнер как бы существовали в двух реальностях, которые противоречат друг другу. Только после того, как экспериментатор сообщил Вигнеру результат, они оказались в одной реальности. Именно это и произошло с Вами и со мной, когда нам с доктором на кладбище один наш знакомый сообщил результат своего воздействия на прошлое….

– Коллеги, может быть, прекратим теоретические споры? – вмешался Ланин, – у вас будет ещё время на научные дебаты!

Бывший и новый руководитель прекратили спор, и Ланин повёл вновь принятых в штат Протасова и Куликова в следующее подразделение лаборатории. Им руководил академик Журавлёв, которого Протасов визуально знал, изучая его научные труды по нейрологии. В руководимом им подразделении были два отдела – генетиков и фармакологов, в последнем и предстояло работать Протасову. Он никогда не занимался разработкой лекарств и поэтому первый его вопрос к академику Журавлёву был соответствующий.

– За вас лично, хлопотали в РАН, – ответил Журавлёв, – не важно, что Вы практиковали реаниматологом, именно такой сотрудник нам и нужен. Вы будете заниматься и у нас практикой, с той лишь разницей, что все испытания разрабатываемого силаноциллина и препаратов обезболивания для киборгов будут проводиться в лабораторных условиях.

– А что, уже имеется объект для работы? – удивился Протасов, – или я что-то не понимаю?

– Пока идёт разработка такого препарата, – ответил за Журавлёва Ланин, – но мы уже сделали главный шаг к победе! Сейчас пройдём к генетикам, и вы увидите первый организм, в молекулах которого вместо углерода – кремний. Это двужаберный цефалопод, представитель класса головоногих моллюсков, которого наши генетики назвали Яшей. Он прошёл, первые испытания и может спокойно плавать в кипятке. По предварительным расчётам легко выдерживает температуру в триста градусов по Цельсию. Дышит в растворе аммиака и других, агрессивных жидкостях…. Теперь генетики должны вырастить из него первый высокоразвитый организм.