Владимир Жариков – Красинский сад. Книга вторая (страница 9)

Тетка Махора, хотя и сказала Михаилу, что после свадьбы обеды ему будет готовить Марфуша, продолжала обслуживать квартирантов и не подпускала к плите и корыту для стирки молодую жену.

– Успеешь еще, – говорила хозяйка, – наготовишься и натираешься за всю жизнь. А мне это вовсе не в тягость, а даже приятно заботиться о вас с Мишей, ведь медовый месяц бывает раз в жизни. Помню, мы с Ваней когда поженились, так вообще не готовили себе даже еду, некогда было, питались всухомятку, днями и ночами не вылезали из супружеского ложа…

– Да будет тебе наговаривать, – отзывался дядя Ваня, – все было, как у всех! Не то Марфуша подумает, что мы одержимые с тобой были.

Ничто не омрачало это счастливое время, даже выход супругов на работу во вторник был каким-то праздничным. Михаила на утреннем наряде бригада встретила дружным возгласом: «У-у-у-у!», затем десятник Павел отдал команду: «Равнение направо и дружное „ура“ молодому мужу и кормильцу!» Бригада прокричала трижды «Ура» и вновь звучали поздравления с законным браком. Заведующий шахтой Андропа также напомнил публично, что «сегодня на наряде присутствует самый счастливый шахтер, навалоотбойщик Михаил, у которого начался медовый месяц, и я прошу коллектив не загружать сегодня парня со всей силы, а даже помогать выполнить сменное задание!»

Марфушеньку девчата встретили цветами и тут же посыпались со всех сторон вопросы.

– Ну как муж? – спрашивали любопытные, – нормальный? Все у вас было, как надо?

– Не смущайте женщину, – заступилась старшая по смене, – видите, что она краснеет от ваших дурацких вопросов? Или завидно кому?

Девчата хором спели шуточную песню о нелегкой женской доле и приступили к работе. Марфуша никогда не слышала этой веселой песни, в которой были слова «А я мужа закормлю, – долюшка такая!» Марфуша стала на свое рабочее место, и вскоре включили конвейер.

А Михаила в ламповой ждал еще один сюрприз – пока он был в отпуске, на шахту привезли первые аккумуляторные светильники. Но предназначались такие лампы пока только навалоотбойщикам и проходчикам. Когда Михаилу вручили новую лампу, он внимательно принялся рассматривать ее. По форме она напоминала бензиновую, но вместо стеклянного плафона, в котором горит пламя, у новшества была фара с отражателем. Михаил видел уже такую у монтажников «Ростовшахтостроя», когда монтировали первую врубовую машину. Размером и весом новая была меньше бензиновки, а в остальном похожа на нее и имела тот же крюк для подвески.

– Ну, как нравиться? – спросил подошедший десятник Павел, – теперь норму выработки из-за этой штуковины подняли ровно на тонну на каждого навалоотбойщика. Приехал нормировщик из треста и сказал, что они высчитали увеличение выработки, исходя из улучшения освещенности….

– Посмотрим, – ответил Михаил, – конечно с такой лампой теперь не придется приближаться к забою вплотную при его осмотре, можно все увидеть издалека, а это уже экономия времени. А как другие ребята оценили новшество?

– Да, нормально, говорят, – отвечал Павел, – мне тоже теперь выдают аккумуляторную лампу, и скажу прямо, с ней теперь ходить можно быстро по штреку и я успеваю теперь дважды за смену побывать везде.

Удобство новой лампы Михаил оценил уже при спуске в шахту, когда клеть пошла вниз и вскоре погрузилась в темноту. Обычно шахтеры стояли в клети, держа лампы за крюк, и свет от них позволял видеть только ноги. Чтобы посмотреть в лицо шутнику, отпускающему в твой адрес колкости, нужно было поднять лампу на уровень лица. Теперь всего лишь наклонить ее, не поднимая, и луч фары ярко освещал физиономию обидчика. Но появилось и неудобство, свет от лампы слепил, и это вызывало возмущение, сопровождавшееся матерным выражением.

– Дай дураку свечку, так он засунет ее себе в …печку! – возмущалась, стволовой-рукоятчик Клавуся, когда Михаил направил луч в ее лицо, – какого хрена светишь в глаза? Сними себе штаны и свети в свою задницу…, красивей будет!

– Клавка, от ширинки булавка, – парировал Михаил, – ты хочешь сказать, что у меня задница красивее твоей физиономии?

Раздался дружный хохот, Клавуся что-то бормотала в ответ, но ее никто уже не слышал из-за громкого смеха.

– Вот он комик, злодей на сцене, вышел на работу! – съязвила она, – так хорошо было без тебя месяц…. Говорят, женился, Миша?

– Женился, Клава, – отвечал Михаил, – а ты вроде как не видела, когда моя свадьба вечером посещала Красинский сад?

– Так ведь меня ты не приглашал, – обиделась Клавуся, – а я матерные частушки знаешь, как могу петь?

– Знаю, Клава, – согласился с ней Михаил, – поэтому и не приглашал. Ты же всех гостей распугать могла.

– Ну, прими тогда мои поздравления! – смирилась Клавуся, – с законным тебя браком и можешь теперь лежа, а хочешь даже раком….

Теперь шахтеры громко смеялись с шутки Клавуси, а Михаил не стал обострять ситуацию и промолчал, чем успокоил воинственную женщину, для которой победа в перепалке не только много значила, но и успокаивала ее. По коренному штреку от ствола теперь ходили по правилу – впереди шел кто-нибудь с аккумуляторной лампой, освещая дорогу, а за ним выстраивались остальные, причем через одного – сначала с аккумуляторной лампой, следом с бензиновой. Вся цепочка шла теперь быстрее, потому, как всем было хорошо видно почву.

Михаилу в этот день дали пай вверху лавы, после отпуска нужно было втянуться в рабочий ритм, а горовому всегда легче. Пай теперь увеличился на метр из-за повышения нормы выработки на тонну, и на одного навалоотбойщика в лаве стало меньше. Михаил приступил к работе и сразу почувствовал, что за месяц отвык от работы отбойным молотком, уже через час начали ныть мышцы ног и рук, и даже появилась боль в области шеи от неудобной позы. Эта боль характерна была каждому шахтеру, приходилось постоянно сгибаться, чтобы уместиться в тесном пространстве забоя. После отбойки необходимо наваливать уголь на рештаки, а лопата не слушалась, и все время цеплялась за выступы почвы.

– Ну, как дела? – услышал Михаил голос десятника сзади, – трудно после перерыва в работе?

– Да, с непривычки так бывает, – согласился Михаил, опуская лопату, – зато теперь свету в лаве столько, хоть иголки собирай! Ничего пару-тройку дней и втянусь….

– Ты знаешь? – продолжил разговор Павел, – когда ты был в отпуске, Цыплаков Пискунова на парткоме решил представить к награде, хотят чтобы ему вручили Орден Трудового Красного Знамени РСФСР….

– Пусть вручают, – равнодушно ответил Михаил, – если считают, что заслужил! А тебя, почему это волнует?

– На нашем участке ты лучший навалоотбойщик, – говорил Павел, – и мне обидно, что нашему участку уделяют мало внимания. Во-первых, нужно учитывать условия работы, на втором участке они гораздо лучше, чем у нас. Пискунов сегодня всего лишь процентов на пять-шесть больше тебя дает выработку…. И вообще он мне не нравиться, как человек. Мы начинали с ним вместе с проходки ствола шахты, и я хорошо помню, как он из кожи лез, чтобы начальство его заметило. И немецким спецам старался, язык их изучать начал….

– Не переживай Паша, – успокаивал его Михаил, – нам награды не нужны, пусть лучше деньги хорошие платят! Орденами сыт не будешь, а лишняя копейка, она всегда нужна. Вот мне, например, я теперь женился и хочу свой домик построить….

– А зачем строить? – неожиданно спросил Павел, – я знаю по вашей улице, почти напротив тетки Махоры, дом новый продается. Сходи с молодой женой и посмотри! Я на свадьбе не стал говорить об этом, чтобы твою хозяйку не расстраивать…. Если купишь дом, ей придется нового квартиранта искать!

– А почему новый дом продают? – поинтересовался Михаил, – сами построили, нужно жить в нем.

– Это Никишин Сергей, – информировал Павел, – он с женой разводится, и будет уезжать на родину, кажется, он приехал на строительство нашей шахты с Украины. Сходи сегодня же и посмотри, домик хороший, из самана и цементным раствором оштукатурен, пол деревянный, крыша из жести….

– Спасибо, Паша! – поблагодарил Михаил, – если купить готовый дом, то не стал бы заморачиваться с получением земельного участка под строительство….

– Да, вот еще что, – многозначительно произнес Павел, – сегодня по выезду из шахты, нас будет встречать корреспондент газеты «Красный шахтер», сфотографирует нашу бригаду и заметку разместит в следующем номере. Это мой родственник, как, оказалось, и работает в газете корреспондентом, я с ним договорился вчера. Так что, будь готов!

По выезду из шахты бригаду Павла действительно встречал корреспондент с фотографом. Шахтеры были очень грязные и работники пера и фотоаппарата смотрели на них с удивлением, а те не переставали шутить, специально корча для них смешные рожицы.

– Чего удивляетесь? – спрашивали мужики, – вы первый раз шахтеров после смены видите?

– Если честно, – признался корреспондент, – то да! Раньше, как-то не приходилось….

– Товарищ фотограф, – обратился Михаил к молодому человеку с треногой и фотоаппаратом, – а вы сможете нас помыть, когда будете проявлять пленку?

– Как же я вас помою? – недоумевал фотограф, – я проявлю, что получится и напечатаю….

– А кто же нас узнает в таком виде? – продолжал шутить Михаил, – у всех рожи черные, одни глаза блестят! …А нам говорили, что будет опытный фотограф и он помоет нас, когда проявит пленку, чтобы все были с чистыми лицами на карточке….