Владимир Жариков – Экспедиция Казарина. Фэнтези (страница 3)
В начале девяностых родилась эта идеология торгашества, которую в те времена, да и сегодня тоже, называют громким словосочетанием «идеологией рыночной экономики». Интересно, эти торгаши-идеологи понимают, что уже очень скоро всем им нечем будет торговать, что нужно развивать индустрию, сельское хозяйство, которые не смогут обходиться без развития науки. Прежде всего, прикладной, а значит и фундаментальной науки. Это развитие должно быть превентивным, открывающим новые перспективы для промышленности и сельского хозяйства.
А что сегодня? Нищенское существование практически всех вузов страны провоцирует развитие той преступной индустрии квазитоваров, – оценок «за получаемые знания» в вузах, дипломов и научных степеней, того коррупционно-емкого рынка псевдоинженеров и ученых. К счастью, археология в значительно меньшей степени относилась к этой индустрии производства псевдоспециалистов по причине своей низкой востребованности современной российской экономикой и рынком труда. Археология – это профессия романтиков, одержимых своими идеями и стремлениями. А много ли таких людей сегодня в России?
Казарин помнил, как его молодого аспиранта долго не допускали в серьезные археологические экспедиции, постоянно мотивируя отказ его ученой незрелостью и не подготовленностью. И может быть правильно! Именно стремление доказать свою значимость в науке заставляет людей его склада характера идти вперед, не взирая на неудачи. И он шел к этому, не обращая внимания на социальные потрясения, смену президентов и парламента, политического строя и нищенское существование науки. И вот только теперь он получил возможность заниматься делом своей жизни без оглядки на мнение тех, от кого зависел его материальный достаток.
Археологией за рубежом занимаются люди, материально обеспеченные, когда не нужно думать о хлебе насущном, они могут посвятить себя без остатка делу своей жизни. Солидные фамильные капиталы зарубежных коллег, накопленные их предками за столетия, позволяли нынешним зарубежным археологам заниматься любимой наукой, не опасаясь отсутствия спроса на результаты своей деятельности.
Именно так и должна развиваться любая наука, поэтому самые крупные открытия принадлежат зарубежным ученым. Наука для них хобби, способ самоутверждения в обществе и государстве. Но даже при всем при этом, они получают зарплаты, несравнимые с окладами наших археологов, пытающихся выжить до «лучших времен», сохраняя эту науку для будущих поколений.
Казарин теперь относил себя к категории ученых, которым не стоит беспокоиться о размере зарплаты. Это благодаря солидной государственной премии за находку исторического клада, а значит благодаря Виктору. Обещание провести археологическую экспедицию, данное ему Казариным, придется выполнять, не откладывая в «долгий ящик». И вскоре Николай Павлович приступил к исследованиям, которые позволят ему сформулировать эту «революционную концепцию» о заселении земель древней Руси славоморцами, предположительно, предками славян-русичей.
В настоящее время нет единой гипотезы, доказывающей происхождение славян, любое воспоминание неразрывно связано с «индоевропейцами». Последний термин – чудовищно неуклюж. Само словосочетание – издевательство над здравым смыслом. На самом деле есть «индоевропейская группа языков», и история этого вопроса такова, что 200 лет назад было обнаружено определенное сходство между санскритом и многими европейскими языками. Эту группу так и назвали, в нее входят почти все европейские, кроме баскского, угро-финских и тюркских языков. Тогда не знали причин, по которым Индия и Европа вдруг оказались в одной языковой связке, да и сейчас не очень-то знают.
Но этой нелепости дали ход, тогда самих носителей языков этой группы стали называть «индоевропейцами». То есть, латыш и литовец – индоевропейцы, а эстонец – нет. И венгр не индоевропеец. Русский, живущий в Финляндии и говорящий по-фински – не индоевропеец, а когда он переходит на русский язык, сразу становится индоевропейцем.
Иначе говоря, языковую, лингвистическую категорию перенесли на этническую, даже по сути генеалогическую. Видимо, считали, что лучшего выбора нет. Тогда, возможно, не было. Сейчас – есть. Хотя это термины лингвистические, и говоря одно, лингвисты подразумевают другое, а путаются третьи.
Не меньше оказывается путаницы, когда мы возвращаемся в древние времена. Кто такие «индоевропейцы»? Это те, что в древности говорили на «индоевропейских» языках? А еще раньше, кто они? Выходит, «протоиндоевропейцы». Этот термин еще более неудачный, и сродни тому, что древних англосаксов называть «протоамериканцами». Они-то Индию и в глаза не видели, и язык тот еще не образовался, он через тысячелетия преобразится и вольется в эту группу, а они уже «протоиндоевропейцы». Это равносильно тому, что князя Владимира называть «протосоветским». Хотя «индо» – это тоже термин лингвистический, и к Индии у филологов прямого отношения не имеет.
С другой стороны, понять и посочувствовать можно. Ну не было другого термина, кроме как «индоевропейцы». Не было названия для людей, которые в те далекие времена образовали культурную связь с Индией, и расширили ее на всю Европу.
А арии? Почему-то о древних германцах или скандинавах говорить допустимо, а о славянах – нет. Тут же слышится – нет, древних славян не было. Хотя всем должно быть понятно, речь идет о праславянах. Что за двойной стандарт? Говоря о них, нужно иметь в виду не современную «этнокультурную общность», а наших предков, живших тысячелетия раньше. Должно же быть у них какое-то название? Не неуклюжее «протоиндоевропейцы»? И не «индоиранцы»? Пусть они будут праславяне.
О каких славянах речь? Традиционно их разделяют на три группы – восточные, западные и южные. Восточные – это русские, украинцы, белорусы. Западные – поляки, чехи, словаки. Южные – это сербы, хорваты, боснийцы, македонцы, болгары, словенцы. Этот список не исчерпывающий, можно вспомнить сорбов (лужицких славян), и других, но идея ясна. Собственно, это разделение во многом основано на лингвистических критериях, согласно которым славянская группа индоевропейских языков состоит из восточной, западной и южной подгрупп, примерно с тем же подразделением по странам.
В таком виде, как считается, они сформировались к 6—7 векам нашей эры. И славянские языки, по данным лингвистов, разошлись примерно 1300 лет назад, опять где-то в 7-м столетии. Но генеалогически перечисленные славяне принадлежат к различным родам, и история их совершенно разная.
Поэтому западные и восточные славяне как «этнокультурные сообщества» – это несколько разные понятия. Одни в массе своей католики, другие – православные. Язык заметно различается, есть и другие «этнокультурные» отличия, которые дает современная генетика. Дело в том, что в рамках ДНК-генеалогии – это одно и то же, один род, одна и та же метка в Y-хромосоме, одна и та же история миграций, один и тот же общий предок, одна и та же гаплогруппа, наконец.
Вот это понятие «гаплогруппа рода» может безошибочно доказывать происхождение любого народа. Она определяется метками, или картиной мутаций в мужской половой хромосоме. У женщин они тоже есть, но в другой системе координат. Восточные славяне – это род R1a1. Их среди жителей России, Украины, Белоруссии – от 45 до 70%. А в старинных русских и украинских городах и селениях – до 80%.
Вывод – термин «славяне» зависит от контекста. В языкознании одно, в этнографии – другое, в ДНК-генеалогии – третье. Гаплогруппа, род образовался тогда, когда ни наций, ни церквей, ни современных языков не было. В этом отношении принадлежность к роду, к гаплогруппе – первична. Поскольку она определяется совершенно конкретными мутациями в нуклеотидах Y-хромосомы, то можно сказать, что каждый из нас имеет определенную метку в ДНК. И она в мужском потомстве неистребима и может исчезнуть только вместе с самим потомством. К сожалению, таких случаев в прошлом было предостаточно. Но это вовсе не означает, что данная метка – показатель некой «породы» человека. Эта метка не связана с генами, а только с родом.
Гаплогруппы и гаплотипы никак не определяют форму черепа или носа, цвет волос, физические или умственные характеристики человека. Но они навсегда привязывают носителя гаплотипа к определенному человеческому роду, вначале которого патриарх рода, его потомство выжило и живет в наши дни, в отличие от миллионов других оборвавшихся генеалогических линий.
Эта метка в наших ДНК оказывается бесценной для историков, лингвистов, антропологов, потому что гаплотипы и гаплогруппы не «растворяются», не ассимилируются. Какую бы религию не поменяли потомки в ходе тысячелетий, как бы язык и культурно-этнические характеристики ни изменялись, остается та же гаплогруппа. Такой же гаплотип (разве что с несколькими мутациями), упрямо проявляется при соответствующем тестировании фрагментов Y-хромосомы. Неважно, мусульманин ли это, христианин, иудей, буддист или язычник.
Например, члены рода R1a1 на Балканах, которые жили там пять тысяч лет назад, через сто с лишним поколений вышли на восточно-европейскую равнину, где 4500 лет назад появился предок современных русских и украинцев рода R1a1. Четыре тысячелетия назад они, праславяне, вышли на южный Урал, еще через четыреста лет отправились в Индию, где сейчас живут примерно 100 миллионов их потомков, членов того же рода R1a1. Рода ариев. Потому что они себя так назвали, и это зафиксировано в древних индийских ведах и иранских сказаниях. Они же – потомки праславян или их ближайших родственников. Никакой «ассимиляции» гаплогруппы R1a1 не было, и нет, да и гаплотипы почти те же, легко выявляются. Идентичны славянским. Еще одна волна ариев, с теми же гаплотипами, отправилась из Средней Азии в Восточный Иран, тоже в 3-м тысячелетии до нашей эры, и стали иранскими ариями.