Владимир Жариков – Детективы. Явку с повинной отменить нельзя. Субституция (страница 9)

Такой властью обладал и Крестин, с той лишь разницей, что он формировал мнение вице-премьера о конкретном должностном лице аппарата. За эту власть ему приходилось немало бороться. Его шефу аналогично, с той лишь разницей, что в его борьбе участвовали другие действующие лица. В этой постоянной аппаратной борьбе, тандем вице-премьера и Крестина шел по жизни с 1995 года.

Во время почти неуправляемой гласности и свободы слова, ситуация усугублялась еще и борьбой с многочисленными журналистами, пристально следящими за каждым шагом высших должностных лиц и их окружения. Кто работал в то время в СМИ, помнит, как журналисты гонялись за сенсациями. Если их не удавалось находить, то многие попросту выдумывались с «высосанными из пальца» фактами.

Всякого рода публикации осложняли и без того напряженную борьбу в правительстве, а журналисты освещением тогдашней российской действительности создавали дополнительную конкуренцию в аппарате Белого дома. Если сегодня официальным источником информации о состоянии экономики является должностное лицо правительства, то в те времена существовал альтернативный источник – СМИ. Порой сведения, изложенные в газетах и журналах, в значительной степени отличались от докладов кабинета, и каждому министру приходилось работать с поправкой на эти публикации.

Заставить «замолчать» зарвавшегося журналюгу оказывалось не под силу не только самым опытным работникам аппарата правительства, но и министрам. Тогда существовал единственный способ это сделать, нанять киллера, и навсегда избавиться от изобличителя-писаки, как от назойливой мухи.

…И тут Виктор Борисович вспомнил случай, о котором ему много лет не хотелось думать. Этот случай изменил навсегда психику так, что собственная циничность удивляла его самого. Это случилось на закате эпохи Ельцина. Пришедший исполнять обязанности премьер-министра Путин затеял «чистку» как самого правительства, так и его аппарата. Тогда мало кто верил, что это будущий президент России. Ходили, конечно, слухи в аппарате, но они были похожи на очередную «утку», коих «летало» в те времена великое множество.

Именно Путин первоначально уделял огромное внимание тому, что писала пресса. Любая негативная публикация в отношении отдельного министра или его аппаратного окружения могла навсегда поставить точку в дальнейшей карьере федерального чиновника. Это понимали все журналисты многих центральных СМИ.

Еще в конце февраля 2000-го года в одной из газет появилась компрометирующая информация на шефа Виктора Борисовича. Она касалась вопросов целевого расходования средств федерального бюджета. Виктор Борисович не помнил сейчас ни названия газеты, ни фамилии журналиста, опубликовавшего «вредную» статью. Зато Крестин вспомнил серьезный разговор в кабинете шефа по поводу публикации этой статьи. Это был не просто разговор, в его основе громкий нагоняй ему от шефа впервые за все время его службы у вице-премьера.

Помнится, когда Виктор Борисович вошел к шефу в кабинет, он понял о его настроении на предстоящий разговор, вице-премьер был настолько взбешен, что Крестину показалось, шеф не совсем трезв. Он, как громовержец, метал молнии взглядов на Крестина. Подозвав Виктора Борисовича к столу, шеф молча бросил газету ему в лицо.

– Ты видел эту дрянь? – кричал он, – почему я вижу эту статью в опубликованном виде? Кто…, какая б… давала материал этому писаке? Что молчишь, я тебя спрашиваю….?

Виктор Борисович стоял как нерадивый ученик перед строгим учителем, спрашивающим у него причину невыполнения домашнего задания. Он ничего не мог ответить в свое оправдание, ему казалось, шеф сам понимает, что пресса неподконтрольна и неподотчетна правительству. Да и задачи шеф никогда не ставил по мониторингу публикаций в прессе. А тут на тебе! Конечно, когда публикации не касались его особы, он вел себя спокойно по отношению к разоблачительным статьям о «деяниях» других коллег. Теперь ситуация изменилась – статья опубликована в отношении его работы.

– Иди и думай, как сделать так, чтобы я больше не видел подобных публикаций, – грозно приказал он Виктору Борисовичу – я не знаю, что ты предпримешь по этому поводу. Можешь делать все что угодно – беседовать с этим писакой, угрожать ему или загрызешь его зубами заживо, но добейся, чтобы этого, больше не было ни-ког-да! Слышишь меня? Ни-ког-да!

Виктор Борисович долго думал, как выполнить стратегическое поручение шефа. Перебрал многие варианты действий от выплаты кругленьких сумм за «молчание», до крайних мер. Подкупать журналистов глупо и ненадежно, всех все равно не купишь, да и кто тебе будет докладывать ему о готовящейся статье в редакции любой из газет? В ушах звучали слова шефа: «…загрызешь его зубами заживо». И Крестин быстро понял, что имел в виду шеф – физическое устранение этого писаки. «Его коллеги быстро поймут причину гибели журналиста и сами будут осмотрительнее себя вести в следующий раз!» – подумалось тогда Крестину.

Исполнителей нашли быстро. В то время Москва была наводнена профессиональными киллерами, исполняющими заказы на убийство, оставляя кровавый след в грабеже столичной и федеральной собственности. Исполнителей заказа нашел все тот же верный референт Олег Федорович. А дальше оставалось всего лишь заплатить крупную сумму по результатам их «работы». Для получения денег, исполнители представили доказательство выполненного убийства в виде фотографий жертвы, застреленной киллером в голову. Косвенным доказательством являлась официальная шумиха, поднятая прессой по случаю убийства известного журналиста. Исполнителей до сих пор не нашли, скорее всего их в настоящее время нет в России.

…Виктор Борисович вызвал к себе Олега Федоровича. Тот вошел и как всегда приготовился выслушать поручение босса.

– Олег, ты помнишь начало 2000-го года, вернее мое негласное поручение в отношении некого рьяного правдоискателя-журналиста? – многозначительно спросил его Крестин.

– Помню, разве такое забывается? – ответил преданный референт, – а что Вас интересует?

– Разыщи срочно его фотографию, которую все газеты печатали после убийства, – приказал Виктор Борисович, – и сам знаешь, делать это надо по-тихому! И ничего не бойся, тебе это не угрожает…. Да, вот еще что…, выясни, не было ли у него брата-близнеца?

Через час Олег Федорович принес газету с фотографией убитого журналиста. Он положил ее на стол и коротко сказал: «У этого репортера не было никаких братьев!». Виктор Борисович отпустил референта, а когда за ним закрылась дверь, быстро схватил газету и пристально всматривался в лицо застреленного журналиста. Заголовок старой газеты громкий: «Очередная жертва гласности – застрелен еще один журналист! Кто следующий…?»

Виктор Борисович посмотрел на фото, на нем запечатлен человек, лежащий на асфальте с огнестрельной раной в голове, из которой текла кровь…. О, ужас! Это… тот самый труп-утопленник из бассейна. Это его Виктор Борисович видел в зале несколько часов назад. Черт возьми! Что за мистика, в конце концов! Такого не может быть!

Рабочий день заканчивался, скоро нужно ехать домой на Рублевку. У Виктора Борисовича временно парализовало мышление, он тщетно пытался дать объяснение всему произошедшему за эти два дня. Чем ближе подходило время его отъезда из здания правительства, тем больше им овладевал какой-то необъяснимый страх. Что происходит? Крестин не сомневался в своем психическом здоровье, но дать объяснение происходящему пока не мог.

Всю дорогу Виктор Борисович пытался проанализировать произошедшие события. Он рассуждал, что если у убитого по его заказу журналиста нет братьев, тогда выходит, труп утопленника является театрализованным представлением с участием талантливого профессиональным актера. Стоп! Такого спектакля в здании правительства никто не разрешит, ведь заседание вел сам Путин! …А почему тогда никто не помнит, что произошло вчера во дворе его дома? И второе, почему на записи видеонаблюдения охраны его особняка отсутствуют события по обнаружению им трупа в бассейне?

А что, если весь вчерашний спектакль режиссирован спецслужбами и проводился против него или шефа с неизвестной пока целью? Тогда всесильные гэбэшники могли взять со всех участников этого спектакля расписку о неразглашении тайны операции, а это значит, что утром Крестину все лгали, даже жена Елена. Это предположение как-то объясняет утреннее поведение его домашних. Но на заседании правительства спектакля быть не могло по определению! И какая цель у всесильных спецслужб?

Зачем нужен такой спектакль? Если все это направлено против него Крестина Виктора Борисовича, с целью дискредитировать его в глазах шефа, то это слишком сложный и мудреный вариант. Есть намного проще алгоритм действий для достижения этой цели – банальная отставка! Кому нужно мудрить в этом? Да и вообще такие сложные компрометирующие операции возможны только в отношении влиятельных политиков, имеющих непосредственные контакты с президентом и премьер-министром. А кто он? Руководитель аппарата вице-премьера. И все! Что он сделает? Пожалуется шефу, который в случае, если запахнет жареным, попросту сдаст его с чистой совестью?

А как мог человек, загримированный под убитого журналиста попасть в здание правительства? Все, кто имел такую возможность по условиям аккредитации, тщательно проверялись. Вот так просто зайти под видом аккредитованного журналиста невозможно. Но если это операция спецслужб, то такой вариант может быть просто осуществлен. Но зачем такая сложная многоходовая операция?