Владимир Зещинский – Цена ошибки (страница 4)

Остановившись у кривого, росшего почти параллельно земле ствола (как его так загнуло?), я вскарабкался на него и, оперевшись на обломанную ветку, выдохнул.

Ноги гудели, тело потряхивало, немного тошнило, и слегка кружилась голова. А уж как есть хотелось – не передать словами. Живот издавал жалобные рулады, уже не намекая, а прямым текстом заявляя мне, что неплохо бы хоть что-нибудь закинуть в топку. Да я как бы и не против, вот только что?

Открыв глаза (не совсем понял, когда вообще успел закрыть их), я огляделся. На самом деле место было весьма красивое, вот только мне сейчас как-то не до красот природы.

Может, попробовать птицу камнем сбить? Подняв голову, я принялся высматривать пернатых, но спустя пару мгновений понял, что это пустая трата времени: птиц не было. И как-то подозрительно не было. Я напрягся.

Вполне может быть, что это я их напугал, и они или замолчали или разлетелись. Или же не я, и их изначально тут по какой-то причине не водилось, в чём я сильно сомневаюсь.

Медленно спустившись, я подхватил валяющуюся ветку. Мельком оглядев её, удовлетворенно кивнул: не слишком тонкая или толстая, в руке держать удобно, к тому же немного заострённая, да и прямая.

Прислушавшись, сжал кулак: кругом стояла слишком подозрительная тишина. Интуиция орала дуром, заставляя меня вертеться и высматривать опасность. Я чуял её: она словно вибрировала в воздухе, забиралась под кожу, стискивала горло и сжимала моё сердце в своих когтистых руках.

Резко обернувшись к дереву, на котором ещё недавно спокойно сидел, я успел заметить лишь смазанное движение. Всё, что произошло дальше, слилось для меня в такой клубок, что я толком не успел ничего понять.

Отчётливо помню сильный толчок, удар спиной о землю, выбивший из меня весь дух, вспыхнувшую огнём боль в левом плече и в груди, навалившуюся тяжесть. Ещё, кажется, был какой-то хрип, но я не уверен. Затем некто задёргался на мне, явно пытаясь что-то сделать. Счастья это мне не добавляло, так как время от времени то тут, то там вспыхивала боль.

А потом всё замерло. Грузное тело на мне как-то подозрительно дёрнулось раз, другой, а потом навалилось на меня всей тяжестью. Я захрипел, пытаясь понять, что вообще произошло и что делать дальше.

Как выбрался из-под туши, я не помню: явно действовал на автопилоте. Привалившись к стволу стоящего неподалёку дерева, до которого кое-как смог доползти, я отрубился.

Кажется, мне снова снилась какая-то муть. Или же я просто бредил.

Очнулся рывком, словно меня окатили холодной водой. Хватая ртом воздух, шевельнулся, тут же зашипев и замерев: левое плечо, грудь и бок с правой стороны горели огнем. Кроме этого мелкие очаги боли были рассыпаны по всей верхней половине тела и ногам. Дыша через раз, я минут через пять, на выдохе, подтянул тело выше, морщась от тянущей, резкой боли. Отдышавшись, опустил голову, решив поглядеть на ущерб, снова причинённый моему новому телу.

О какой-то там опасности я сейчас совершенно не думал – не до того было. С трудом приподняв окровавленную рубашку, выдохнул сквозь зубы. И пусть тщательно осмотреть всё мешала кровь, но уж четыре вспухшие борозды не заметить трудно. И это не те следы, которые остаются от любимого питомца. Понимаю, что у страха глаза велики, но мне казалось, что если я решу по какой-то причине приоткрыть одну из этих борозд, то вполне смогу увидеть свои внутренности или кости. Хотя я и не представлял, как прикоснуться ко всему этому.

Откинув голову, ударился о ствол, но не обратил на это внимания.

– Проклятье, – прохрипел я, осознавая, что мой путь можно считать законченным.

Уйти с такой раной далеко я точно не смогу. Ослабленный из-за голода, жажды и потери крови, я просто отличная добыча для хищников. Да им даже утруждаться особо не нужно будет: сам подохну от таких ран.

Когда туман перед глазами немного рассеялся, всё-таки взглянул на того, кто напал на меня. Одно радовало: зверя я каким-то непостижимым образом убил. От инфаркта он, что ли, загнулся? Ага, от радости, что ему попался такой вот беспечный и безоружный я. Хотя стоит признать, что и с оружием я всё равно был бы отличной мишенью.

Смерть зверя настолько удивила и обрадовала меня, что я даже на время забыл о боли. Хищно прищурившись, собрал все свои силы и пополз обратно. Правда, перед этим покидал в него камни, удостоверяясь, что зверюга окончательно подохла.

Это была странная смесь рыси и саблезубого тигра. Я пытался вспомнить всех кошек, о которых когда-либо читал или смотрел передачи, но в голову не приходило ровным счётом ничего. Почему-то мне казалось, что на Земле такое не водилось. Мутация? Неизвестный вид? Или же просто мои познания в части дикой природы и её обитателей оставляют желать лучшего? Склоняюсь к последнему варианту.

Вскоре я узнал, отчего умер зверь. Та самая палка, которую я поднял с земли, уж не знаю каким таким невероятным образом не только воткнулась ему в горло, но и пробила насквозь – факт. Причём явно попала так, что зверь умер очень быстро. Такое вообще возможно? Это какой-то запредельный уровень везения. Обычно за подобное потом приходится очень дорого платить.

Теперь понятно, что за короткие вспышки боли я ощущал: зверь то ли бился в агонии, то ли пытался стянуть себя с палки, задевая меня когтями. Как он мне лицо не распорол или горло – непонятно. Хотя это ничего не значит: имеющиеся раны не внушают оптимизма.

Поглядев на уже слегка запёкшуюся кровь на земле и окрашенную ей смятую траву, я сглотнул. Вопреки всему я жутко, чудовищно хотел есть, меня даже слегка подташнивало от этого. Чётко понял: если не поем сейчас, то сто процентов загнусь.

Из еды у меня был только один вариант, но я подумал, что это намного лучше, чем жевать траву или кору.

С добыванием мяса возникли определённые трудности. Тело было слабым, руки тряслись, а любое движение вызывало вспышки боли и чёрные пятна перед глазами. Кроме того, не было ни ножа, ни острого камня – ничего, чем я смог бы разрезать шкуру.

Провозился я долго. Смог лишь стащить зверя с палки и уже с помощью неё наковырять себе мяса из дыры в шкуре. Не скажу, что испытывал радость, поедая мясо без какой-либо обработки. Я старался не думать об этом. Умирать мне не хотелось, ни от голода, ни от ран. Но если со вторым я пока ничего не мог поделать, то возможность утолить голод у меня была, и я не собирался её упускать.

Наверное, после своей трапезы я выглядел жутковато: руки были испачканы по самые локти, что уж говорить о лице. От липкой, сладковатой крови кружилась голова, тошнило, но я лишь торопливо глотал, не желая расставаться с тем, что добыл с таким трудом.

Вытерев лицо краем располосованной рубашки, на которой моя собственная кровь давно уже запеклась, я отполз от туши подальше и облегчённо привалился к стволу дерева. Стоит признать, что это был не самый лучший из моих обедов, и повторять его мне совершенно не хочется. Но главное, я сыт.

Меня сморило. Я даже толком не понял, когда успел уснуть. Может, просто потерял сознание? Не знаю, но когда очнулся, вокруг всё белело от густого тумана. Утро?

Шевельнувшись, я зашипел. Память тут же подбросила картинки о том, что произошло не так давно. Замутило. Приоткрыв рот, я глубоко вдохнул и выдохнул. Нахмурился. Что-то было не так.

Прислушавшись к себе, я понял, что боль уже не такая сильная, как была ещё недавно. Да и общее состояние не слишком уж и плохое для человека, которого некоторое время назад едва не разорвали когтями пополам. Преувеличиваю, конечно, но имею право. По идее, я сейчас должен был валяться без сознания с высокой температурой. Или вовсе быть мёртвым.

Пить хотелось ужасно, а ещё – снова есть. Покосившись на лежащую тушу, я поморщился. И не столько оттого, что снова придётся утолять голод сырым мясом (с этим я уже смирился), а по той причине, что достать это мясо весьма непросто.

Пошевелившись ещё раз на пробу, я с изумлением поднял лохмотья, оставшиеся от рубашки, и принялся рассматривать раны. Чёрт бы меня побрал, если мои глаза меня обманывают!

Конечно, раны не затянулись за одну ночь (или сколько я там был без сознания?), но выглядели так, будто после инцидента прошло по меньшей мере пару недель! Края ран даже не думали припухать или гноиться. Как такое вообще возможно? Что за фокусы, и смогу ли я потом расплатиться за это?

В голове вроде бы что-то такое смутно всплыло, но я не успел схватить скользкую мысль за хвост. Посидев с минуту, пытаясь возродить воспоминание, плюнул на это дело и, пошатываясь, поднялся на ноги. Сделать это было… сложно, но, к моему удивлению, возможно.

Доковыляв до мёртвого хищника, я рухнул на колени и с отвращением поглядел на усеянную муравьями открытую рану на горле. Не понимаю, как на запах крови ещё не сбежались все дикие звери. Не сомневаюсь: эта смертоносная машина была тут не одна. Это несколько тревожило и заставляло действовать быстрее.

Я не стал снова пытаться порвать шкуру пальцами. Во-первых, она была прочной, а во-вторых, мои пальцы слишком слабы для такого дела. На этот раз я вооружился палкой. Кто-нибудь пробовал пилить шкуру зверя палкой? Нет? А я пробовал. Не слишком удобно, но когда нет альтернативы, приходится сжимать зубы и упрямо продолжать. Кстати, зубами я себе тоже помогал, ими получалось лучше, чем пальцами. Чувствовал себя при этом кем-то вроде дикаря, но в данный момент мне было откровенно плевать на приличия и прочую чушь, которая здесь могла быть даже опасной для жизни.