Владимир Зещинский – Цена ошибки (страница 3)

Вскоре вылезла новая проблема. Вечер подкрался как-то уж больно незаметно. Нужно было искать место для ночёвки. Я решил, что оставаться ночью около ручья – плохая идея. Мне казалось, ночью тут будет не протолкнуться от зверья, хотя следов вроде и не заметил. Но и далеко уходить мне не хотелось, поэтому глубоко в лес забираться не стал. Отошёл ровно настолько, чтобы не слышать шум ручья.

Забравшись на дерево, для начала проверил ещё раз свою рану. От неё почти ничего не осталось, кроме розоватого шрама, с краёв побледневшего так, словно ему было пару месяцев, а не сутки. Почти не удивился, так как к чему-то подобному подсознательно уже был готов. Но всё равно это было более чем странно, и я не мог придумать ничего вразумительного, чтобы оправдать такое быстрое заживление. Единственное, что приходило в голову: либо подобное нормально для места, в которое я попал, либо для тела. Одно знал точно: болтать об этом направо и налево не стоит.

Повозившись, привязал себя к одной из веток рубашкой и затих, расслабляясь. А ведь здесь могут водиться какие-нибудь большие кошки. Тот же тигр или рысь. Сразу стало не по себе. Или они в таких лесах не водятся? Хотя рыси точно могут. Немного подумав, отвязался и пополз выше, выбирая менее толстую ветку.

Наверху слегка качало от ветра, но я решил, что это меньшая из бед. Снова привязавшись, на этот раз более туго, выдохнул. Внизу я бы точно не остался. Если хищники семейства кошачьих ещё под сомнением, то всякие волки тут просто обязаны водиться. Словно в подтверждение моих мыслей вдалеке протяжно завыли. Ну вот, а я о чём говорил? Если это не волки, то кто-то очень похожий, однозначно.

Вскоре на лес опустилась ночь. Ветер подозрительно затих, что мне совершенно не понравилось: было в этом затишье что-то тревожное. Моё зрение и ночью вело себя странно: правый глаз видел только темноту и неясные силуэты, а вот в левом отражался всё тот же серый мир, припорошенный чем-то непонятным. Картинка левого глаза накладывалась на картинку правого – и ночь слегка отступала. Она окрашивалась в серые тона, словно я смотрел на мир через камеру ночного видения. Очень удобно, хотя и непонятно, как такое возможно.

Сейчас, когда было время изучить эту странность, я внимательно присмотрелся к ближайшим листьям, прикрывая при этом правый глаз, чтобы не мешал. Я никогда не слышал, чтобы зрение вело себя вот так. Хотя бывают же дальтоники. Может быть, и здесь что-то такое же? Впрочем, дальтонизм не объясняет странного серого налёта на предметах. Это походило на то, будто всё в мире покрыто тонким слоем древесного пепла.

Странный налёт не исчез даже после того, как я потёр лист пальцами. А вот с ветки я смог немного отковырять. Похоже на какой-то мох, только очень мелкий. Так и не поняв до конца, что это такое, решил подумать об этом, когда у меня будет больше информации. Сейчас, когда день закончен, можно и поразмыслить обо всём, что со мной произошло.

Естественно, я не считал, что произошедшее со мной – нормально. К тому же меня весьма напрягало то, что случилось: всё это не вязалось с привычной реальностью. Всё-таки не каждый день просыпаешься среди трупов в каком-то богом забытом овраге. Но рефлексировать и паниковать я не собирался, несмотря даже на то, что не был приспособлен к жизни в дикой природе. Какой смысл убиваться и кидаться в крайности, если это ровным счётом ничего не изменит, да ещё и может быть опасно? Вот именно, никакого. Конечно, растерянность присутствовала, но это максимум, что я мог себе сейчас позволить.

Я понятия не имел, был ли мой выбор войти в лес правильным, так как действовал в тот момент по наитию. Возможно, сглупил, и нужно было просто перебраться на другую сторону оврага, чтобы узнать, что там. Конечно, я понимал, что вечно скитаться по лесу не могу. Увы, но мои умения далеки от того, чтобы безболезненно жить среди дикой природы, не имея при этом ничего, кроме двух потрёпанных распашонок.

А это возвращает меня к вопросу о том, что мне делать дальше. Понятно, что нужно всё-таки найти людей, но перед тем, как с радостью кинуться им на шеи, надо издалека понаблюдать. Может быть, люди, которых я отыщу подальше от оврага, не будут настолько кровожадными, чтобы бездушно убивать ребёнка?

Прогремевший гром заставил меня вздрогнуть от неожиданности и вынырнуть из своих мыслей. Ещё недавно ветра почти не было, а сейчас он шарил среди ветвей, принося с собой запах дождя и прохладу. Поёжившись, я поднял голову, осматривая своё убежище. Ветви над головой были вполне плотно сплетены, так что я не стал менять местоположение, решив, что этого будет достаточно, чтобы защититься от дождя. Да, знаю, в грозу не стоит подходить к деревьям, но я в лесу, тут кругом деревья. К тому же ну спущусь я вниз, и что мне там делать? Находиться ночью на земле среди дикого леса мне совершенно точно не хотелось. Была бы какая-нибудь пещера или иное укрытие, а так… Смысл менять одну опасность на другую?

Подумав немного, я стащил с себя рубашку и отвязался. Сложив вещи как можно более компактно, зажал их между собой и веткой, обвив её руками: мне совершенно не хотелось, чтобы дождь намочил мою единственную одежду.

Дождь между тем всё набирал обороты. Да и ветер поднялся такой, что дерево, на котором я сидел, гнулось так, что становилось слегка не по себе. Крепче держась за ветку, я мысленно пытался убедить себя в том, что никакой морской болезни у меня нет, и вообще, я не на море, а на дереве. Оставалось лишь надеяться, что гроза не продлится слишком долго. Моё горячее желание явно было услышано: вакханалия длилась от силы час или полтора, а потом гроза ушла дальше.

Расцепив замёрзшие руки, я хмуро тряхнул мокрыми волосами и с ненавистью поглядел в ту сторону, куда ушла гроза. Достав свою рубашку, тщательно вытерся. После этого взял ту, что больше, завязал рукава узлом на вертикально росшей ветке, а сам нырнул внутрь, обхватив себя руками. Надеюсь, не упаду. Иначе, прежде чем разбиться о землю, я себя попросту придушу горловиной рубашки.

Так и уснул, тревожно вздрагивая и находясь на грани сна и реальности. Правда, перед самым рассветом всё-таки смог на некоторое время полностью расслабиться. И, конечно же, мне приснилась какая-то муть. Незнакомые люди, яркий свет, не совсем понятные слова и смазанные картины, будто я видел реальность, которая проносилась мимо меня на огромной, сверхзвуковой скорости.

Проснулся резко. Голова ощущалась тяжёлой, а окружающий мир по-прежнему «радовал» отвратительно ярким и свежим после дождя лесом. Я уж было надеялся, что, уснув, смогу проснуться дома. Видимо, это всё-таки реальность, от которой так просто не скрыться и не убежать.

Выскользнув из рубашки, я подивился тому, как всё-таки не свалился с ветки. В следующий раз нужно найти менее экстремальное место для сна: боюсь, два раза в одном и том же мне не повезёт. Попытался оглядеться по сторонам, но ветки мешали обзору, а выше лезть я опасался.

Спустившись вниз, помахал руками и ногами, разгоняя застоявшуюся кровь. Бок совершенно не болел, а шрам уже начал белеть. Магия не магия, но это явно что-то ненормальное.

Удостоверившись, что никто меня вот прямо сейчас употреблять на завтрак не собирается, я бодро пошёл в сторону ручья. Всё-таки есть хотелось зверски. Что там пара рыбёшек для молодого, недавно раненного тела?

Естественно, гроза и прошедший дождь добавили проблем. От влажной земли и травы мои самодельные носки намокли, и ходить в них стало не очень приятно. Ручей немного взбух и ускорился, ловить рыбу в нём стало сложнее, так что пришлось потратить намного больше времени.

Кое-как набив брюхо безвкусной сырой рыбой, я осмотрелся, выбирая сторону, в которую направлюсь. Для меня не было никакой разницы, куда идти, но так ведь нельзя: нужно выбрать цель, хоть какое-то направление, иначе я так и буду кружить на одном месте. Можно было пойти вдоль ручья вниз в надежде где-нибудь там всё-таки встретить людей. Но я почему-то выбрал иное направление – овраг.

Утром вчерашние страхи показались слишком преувеличенными. Скорее всего, те, кто перебил людей, давно уже далеко. Ну не станут же они, на самом деле, сидеть рядом с трупами. Так что надо обследовать другую сторону оврага: вдруг там деревня какая-нибудь отыщется или ещё что-нибудь примечательное и для меня полезное. Например, дорога – тоже весьма полезная вещь.

Я помнил лишь общее направление, но не путь. В любом случае, решил я, всё равно куда-нибудь да приду, даже если это будет и не овраг.

Ходить по лесу в намотанных на ноги тряпках – это чистой воды мазохизм. Приходилось тщательно смотреть, куда наступаешь, чтобы не распороть ногу сучьями, которые иногда ещё и скрывались под слоем опавших листьев. В общем, вчера я как-то не обратил на всё это внимания: видимо, был слишком растерян и встревожен происходящим. Сегодня же я проклял тех, кто обобрал мёртвые тела почти до нитки. Хорошо хоть рубахи оставили. Надо было взять больше, мне сейчас точно пригодились бы.

Ближе к обеду я выдохся совершенно. Ноги дрожали и сигнализировали, что им просто необходим отдых. Всё-таки тело ещё полностью не поправилось. И это неудивительно, учитывая, что буквально вчера у меня на боку зиял порез, лечение которого должно было бы занять по меньшей мере недели три, если не больше: не стоит забывать о всяких нагноениях и прочих не слишком хороших вещах.