Владимир Захаров – О поэзии и науке, о себе и других… (страница 3)
В середине семидесятых стало ясно, что научное направление, которое мы создавали все эти годы – физика нелинейных явлений – это самостоятельная область науки со своими задачами и методами, со своим, уже сложившимся международным сообществом. Начались проводиться международные конгрессы по нелинейным наукам. Поскольку многие из нас, включая ЯБ, были людьми невыездными, мы проводили эти конгрессы в СССР. Четыре международные конференции, в 1979, 83, 87 и 89 гг., были проведены в Киеве. Все они прошли весьма удачно, привлекли множество известных ученых со всего мира. Доклады этих конференций были впоследствии изданы в виде объемистых сборников.
Новые ученики Якова Борисовича, занимавшиеся астрофизикой, магнитной гидродинамикой и космологией, принимали участие в этих конгрессах. Я дружил и дружу со многими из них, прежде всего с Рашидом Сюняевым. Сам ЯБ присутствовал на двух – 1983 и 1987 гг., – но особенно мне запомнился конгресс 1983 г. Он проходил в октябре в трудное и тревожное время. Только что был сбит корейский самолет, и холодная война достигла апогея. Одного из участников конгресса, известнейшего американского ученого Нормана Забуски, насильственно выслали из страны за посещение домашнего семинара евреев-отказников. КГБэшный надзор был всеобъемлющим, но мы демонстративно не замечали присутствия наших стражей. На этом фоне происходил некий «пир во время чумы»: читались лекции, непрерывно шли семинары, а по вечерам происходило столь же непрерывное застолье.
Над всем этим Яков Борисович просто царил. Его лекция об образовании галактик из каустик космической пыли была блестяща и созвала огромную аудиторию. Остроумие ЯБ во время вечерних «неформальных контактов» было неистощимо. Его прекрасно дополняла его вторая жена, веселая и компанейская женщина.
Следующий конгресс, проведенный в апреле 1987 г., был как-то менее ярок. Супруга Якова Борисовича к тому времени умерла, и сам он был молчаливее и тише обычного. Вероятно, сказывалась уже болезнь. 2 декабря того же года мы узнали, что Якова Борисовича не стало. На его похороны собралось множество народу, и не только из Москвы.
По нынешним меркам жизнь, которую он прожил, была не очень долгой – 73 года. Но какая это была яркая, насыщенная и, главное – абсолютно цельная жизнь! Яков Борисович Зельдович был лидером великой науки в стране, которая хотя бы потому была великой, что имела такую науку. Грех, конечно, так думать, но иногда я ловлю себя вот на какой мысли. Хорошо, что он не дожил до наших дней и не увидел, как сознательные или бессознательные желания наших наукофобов превращаются в реальность. Как быстро и, быть может, необратимо распадается столь любимая им российская наука.
Михаил Львович Левин
Предлагаемый читателю сборник «Михаил Львович Левин. Жизнь. Воспоминания. Творчество» уникален в двух отношениях. Во-первых, это книга о человеке исключительных дарований и моральных достоинств. Во-вторых, это очень ценный документ истории, причем не только истории науки, но и недавней истории всей нашей стремительно меняющейся ныне цивилизации.
М.Л. Левин (1921–1992) был известным в стране ученым – радиофизиком, доктором физико-математических наук, сотрудником теоретического отдела Радиотехнического Института АН СССР, профессором МФТИ. Его перу принадлежит более сотни научных работ. Эти формальные данные – самое меньшее, что можно сказать о МЛ (так часто называют его в книге). К ним можно добавить, что по уровню своей гуманитарной эрудиции МЛ легко мог быть профессором русской истории, русской или английской литературы, равно как и, скажем, истории физики. Что он был поэтом, пародистом и эпиграммистом. И все-таки, даже это – не самое главное.
Главное состояло в том, что Михаил Львович обладал таким набором душевных качеств, что людей, чьи пути соприкасались с его путями, неудержимо тянуло к нему. И в том, что сотни человеческих существ (включая автора этих строк) могли с достаточным основанием считать его своим другом. Во многих случаях он был больше, чем другом – советчиком в трудной ситуации, арбитром в моральных спорах, образцом всяческого достойного и благородного поведения. В нем было нечто от духовного, религиозного лидера, хотя МЛ не только не принадлежал ни к какой конфессии, но и вообще не считал себя религиозным человеком.
Хотя жизнь, которую прожил Михаил Львович, нельзя назвать короткой, он занимал такое место в сердцах, что множество людей восприняли его уход из жизни как невосполнимую утрату. И публикация резенцируемой книги есть более или менее тщетная попытка эту утрату восполнить. Несомненно, что все, кто хоть немного знал МЛ лично, прочитают ее, или уже прочли, с вниманием и волнением. Но книга (кстати, выпущенная тиражом всего 1000 экземпляров), интересна далеко не только тем, кто испытал в своей жизни счастье прямого общения с этим удивительным человеком.
Среди людей, входивших в орбиту Михаила Львовича Левина, многие выдающиеся личности недавнего прошлого, включая таких гигантов, как Б.Л. Пастернак (отец близкого друга МЛ) или А.Д. Сахаров (университетский товарищ МЛ). Поэтому книга о Михаиле Львовиче, отвечающая более всего жанру «портрета в интерьере», создает столь живое ощущение прикосновения к нервным центрам интеллектуальной жизни минувшей эпохи, что знакомство с ней даст очень многое для любого, кто желал бы эту эпоху осмыслить.
Книга состоит из четырех частей. Первая, наиболее короткая, включает ряд подлинных документов, касающихся самого МЛ, его родителей, а также краткие пояснения к ним. Из этой части книги мы узнаем, что родители МЛ были «вполне партийные большевики», прошедшие через фронты гражданской войны, но выбравшие в дальнейшем научную карьеру. Его мать стала известным экономистом, член-корреспондентом АН СССР, а отец – профессором патологической физиологии. Таким образом, родители МЛ входили в элиту «партийной интеллигенции», привлекавшей самое пристальное внимание НКВД. Обстановка, в которой вырос мальчик Миша, хотя и считалась привилегированной, была по нынешним понятиям весьма скромной. Она, впрочем, позволила ему получить в детские годы хорошее образование и завести дружбу с детьми многих заметных деятелей того периода. Время от времени кое-кто из его друзей оказывался сыном или дочерью «врага народа». Миша очень рано, раньше своих родителей, сориентировался в ситуации и уже в 37-ом году, в возрасте 16 лет, не имел никаких иллюзий относительно происходящего. Уже тогда у него сложилось весьма эмоциональное, бескомпромиссно негативное отношение к личности Сталина. Можно представить, как психологически нелегко было юноше нести в себе это чувство, прекрасно понимая, что намекнуть о нем даже самым ближайшим друзьям смертельно опасно.
В 1938 г. Михаил Львович поступил на физфак Московского университета, вместе с которым в 1942 г. уехал на время в Ташкент. В МГУ он стал учеником М.А. Леонтовича, ближайшие отношения с которым сохранил до самой смерти Михаила Александровича в 1981 г. На всю жизнь «экологической нишей» МЛ стала научная школа Леонтовича, тесно переплетенная с Горьковской школой А.А. Андронова. Роль этих школ, ведущих начало от Л.И. Мандельштама, в отечественной науке хорошо известна. МЛ дружил со многими членами обеих школ, но отношения с М.А. Леонтовичем были особыми. Один из составителей сборника М.А. Миллер написал о них целую статью «Леонтович – Левин. Творческое взаимодействие». Статья входит в третью часть сборника, посвященную научной деятельности М.Л. Левина. Составители книги посчитали уместным сделать ее достаточно краткой. Она включает еще статью Р.З. Муратова «В маленькой лаборатории» (намек на известный роман Найджела Бэлчина), содержащую краткое описание научных результатов МЛ и дополненную списком его публикаций. Из этого списка мы с интересом узнаем, что несмотря на теснейшее сотрудничество в течение четырех десятилетий, М.Л. Левин и М.А. Леонтович опубликовали совместно только две статьи (обе в 1944 г.). Может быть это как-то связано с тем обстоятельством, что в 1953 г. МЛ стал мужем Наташи, дочери Леонтовича. Наталья Михайловна является одним из составителей рецензируемой книги.
Между тем, «отношения» МЛ и Сталина развивались своим чередом. В конце войны интеллигентные юноши и девушки, жившие на Арбате или имевшие там друзей, оказались в опасности. По Арбату пролегал маршрут частых поездок Сталина на дачу и обратно в Кремль. Находчивые НКВДисты воспользовались этим обстоятельством и стали стряпать фиктивные дела о покушении на жизнь вождя. Сценарий был стандартен – группа молодежи собирается в квартире с окнами на Арбат, ведет антисоветские разговоры, а потом решает воспользоваться трофейным немецким авиационным пулеметом.
Такого рода дело было сфабриковано и против молодежной компании, в которую входил Миша Левин. Дело было совсем нешуточное. Некоторые члены «террористической организации» не выдержали давления следствия и признались в несовершенных преступлениях. Всем грозило самое худшее. В этих условиях МЛ, психологически подготовленный к случившемуся лучше других, проявил незаурядное хладнокровие и мужество. Он не только ни в чем не признался, но и, выбрав подходящий момент, развалил халтурные построения следователей, обратив внимание на одно существенное обстоятельство. Окна квартиры, в которой собирались друзья, выходили во двор, и покушение на Вождя народов было невозможно по техническим причинам. В результате обвинения в терроризме были сняты, осталась одна антисоветская пропаганда и МЛ попал в «шарашку», откуда был через год освобожден по амнистии. Впрочем, репутация неблагонадежного уродовала его жизнь еще целое десятилетие, не позволяя ему вернуться в Москву. Ситуация усугублялась тем, что в 1948 г. была арестована и на шесть лет заключена в тюрьму его мать. Тем не менее, в 1954 г. МЛ защитил докторскую диссертацию, а в 1956 г. получил, наконец, достойную работу в РИАНе.