Владимир Захаров – Чингисхан, Чингизиды и монгольское иго на Руси (страница 4)

Осенью 1202 года монгольский хан сосредоточивает у татарских границ самое большое войско, которое когда-либо собирали монголы. По некоторым данным, оно насчитывало до тридцати тысяч конных воинов, а вместе со всякого рода вспомогательными силами, вероятно, достигало и пятидесяти тысяч человек.

Сила татарских племён, ранее насчитывавших семьдесят тысяч юрт, к концу XII века, особенно после разгрома в 1196 году их бывшим сюзереном, чжурчжэнями, которых поддержало воинство Тэмуджина и Тогрула, заметно ослабла. Очевидно, поэтому Тэмуджин выступил против татар самостоятельно, без своего союзника – Тогрула.

Перед этой битвой Тэмуджин впервые приказал под страхом смерти: «Покуда неприятеля тесним, никто не смеет у поживы мешкать! Повержен враг – и всё его добро считается тогда добычей нашей, тут наступает время дележа. Когда же нам случится отступать, всяк занимай положенное место. А кто его немедля не займёт, тот предал нас и будет умерщвлён!» (Сокровенное сказание). Полный запрет на грабежи до окончательной победы и соответствующего приказа в последствие войдёт в Великую Ясу. Именно это повеление Чингисхана стало одной из причин сокрушительной победы над татарами, в результате которой была обеспечена безопасность восточных рубежей его улуса и появилась возможность сосредоточить всё своё внимание на западных соседях.

Уже в первом сражении при Далан-нэмургес татарское войско потерпело тяжёлое поражение, а второй бой, в урочище Улхой, привёл к его полному разгрому и истреблению.

После победы над татарами здесь же, на татарской земле, хан созвал великий семейный совет для решения одного-единственного вопроса: как поступить с пленёнными татарами. И совет вынес беспрецедентно жестокий приговор: весь татарский народ, будучи исконным неприятелем монголов, должен быть истреблён до последнего человека. Рашид ад-Дин пишет: «…так как они были убийцами и врагами Чингиз-хана и его отцов, то он повелел произвести всеобщее избиение татар и ни одного не оставлять в живых до того предела, который определён законом… чтобы женщин и малых детей также перебить, а беременным рассечь утробы, дабы совершенно их уничтожить, потому что они [татары] были основой мятежа и восстаний и истребили много близких Чингиз-хану племён и родов. Ни одному творению не было возможности оказать покровительство тому племени [т. е. татарам] или скрыть [кого-нибудь] из них…» Что означает «до того предела, который определён законом»? Возможно, по закону в живых оставляли самых маленьких детей, ростом ещё не достигших тележной оси (то есть не старше трёх-четырёх лет) с тем, чтобы раздать их потом в рабство по монгольским семьям.

«Истребим же их полностью, равняя ростом к тележной чеке, в отмщение и в воздаяние за дедов и отцов. Дотла истребим их, а остающихся обратим в рабство и раздадим по разным местам», – приводит слова хана автор «Сокровенного сказания». Вот когда аукнулись татарам смерть Амбагая, Есугея и другие, реальные и мнимые, их преступления против монголов.

После поглощения татар в степи остались три военные державы: найманы на западе, монголы на востоке и кереиты между ними. Стремясь укрепить свои позиции, Тэмуджин предложил создать брачный союз между своим сыном Джучи и одной из дочерей Тогрула. Элита кереитов во главе с сыном Тогрула Сенгумом сочла это предложение попыткой установить контроль над их племенем, а сомнения в происхождении Джучи оскорбили их ещё больше. В результате кереиты отвергли предложение Тэмуджина. Тогрулу, чтобы не остаться одному, фактически пришлось признать власть сына над всеми кереитами, оставаясь при этом формальным ханом. Назрел военный конфликт.

Весной 1203 года состоялась битва с кереитами при Харахалджит-Элетах. Хотя фактически эта битва закончилась ничьей, для Тэмуджина её исход был равносилен поражению: его войска понесли ощутимые потери, и на повторную атаку неприятеля уже было недостаточно сил. Был тяжело ранен и позже скончался Хулдар-Сечен, предводитель мангутов, названый брат Тэмуджина. Третьего сына Тэмуджина Угэдэя, также принимавшего участие в битве, тяжело ранили в шею стрелой, юноша тем не менее выжил.

Сил на повторение атаки попросту не было – слишком велики были потери в сражении. Монгольский хан дал приказ об отступлении. Этот вынужденный отход оказался крайне тяжёлым. Многие нестойкие воины, разуверившиеся в своём вожде, стали покидать ряды его войска. Дезертирство приняло поистине массовый характер: по свидетельству Рашид ад-Дина, разбежалось более половины монгольской армии. В конце концов Тэмуджин привёл свои изрядно поредевшие отряды в болотистую местность Балжунах.

Когда пересчитали воинов, оказалось, что с Тэмуджином в балжунахские болота пришло всего лишь две тысячи шестьсот человек. Но то были действительно вернейшие из верных – подлинное ядро его армии.

Впоследствии Чингисхан издал указ, которым он повелел установить особые права и отличия его соратников, давших клятву верности на реке Балжуна и потому называемых Балжунту. Факт принятия Чингисханом этого указа засвидетельствовал Рашид ад-Дин, который писал: «Группа лиц, бывших в то время вместе с Чингиз-ханом в Балждиунэ, была немногочисленна. Их называют Балджиунту, т. е. они были с ним в этом месте и не покинули его. Они имеют установленные права и отличны перед другими».

В этом сражении был тяжело (в щёку) ранен Сенгум. Рашид ад-Дин пишет: «[Тогда] Сенгум атаковал [войско Чингиз-хана]. Они поразили его в лицо стрелой, в результате этого натиск войска кераитов ослаб и они остановились. Не случись же этого, [Чингиз-хану] грозила опасность полного урона». Кереиты, отказавшись от преследования, отступили на север. Это давало отличные возможности и для военного, и для дипломатического манёвра.

Тэмуджин тут же установил контакты с мусульманскими купцами-сартаулами. Они предоставили ему финансовую помощь, которая позволила восполнить материальные потери и восстановить войско. Осенью того же года Тэмуджин, объединившись со своим братом Хасаром, устроил засаду на кереитов на Джеджеровых высотах, и, хотя последовавшее за этим сражение длилось три дня, оно закончилось решительной победой Тэмуджина. Тогрул и его сын Сенгум были вынуждены бежать. Сенгум пересёк Гоби, некоторое время промышляя разбоем. В районе Хотана его пленили и убили уйгуры. Неузнанный, Тогрул был убит на границе найманским нойоном Хорису-бечи. Голова покойного была доставлена к Гурбесу, матери найманского Таян-хана, которая опознала кереитского правителя.

Рашид ад-Дин приводит такую версию кончины Тогрула: «Двое из эмиров Таян-хана, государя найманов… схватили его там и убили. Голову его они отослали к своему государю Таян-хану. Тот не одобрил этого поступка и сказал: „Зачем убили такого великого государя? Нужно было привести его живым!“ Он повелел обделать голову Он-хана[2] в серебро и [в течение] некоторого времени клал её на свой престол ради [приобретения] почёта и для выражения величия…» «Сокровенное сказание» тоже повествует об отрезанной голове и совершаемых над нею найманами обрядах, однако кончилась история весьма цинично: оскал разлагающегося черепа стал напоминать Таян-хану усмешку, и он однажды приказал своим слугам растоптать голову Тогрула.

Так было окончательно уничтожено древнее кереитское ханство.

Тэмуджин закрепил свою победу, присоединив элиту кереитов к своему племени: он взял в жёны принцессу Ибаку, а её сестру Сорхахтани, племянницу Тогрула, выдал замуж за своего младшего сына Толуя. Сорхахтани впоследствии сыграет важную роль в истории Монгольской империи.

В конце 1203 года, когда Тэмуджин стал властителем Восточной Монголии, царь найманов Таян-хан правил Западной Монголией. Найманы считались самым культурным народом среди монгольских кочевых племён. Многое было почерпнуто ими из высокоразвитой тюркской культуры. В частности, они были одним из самых первых монголоязычных народов, который стал использовать древнесогдийский алфавит, пришедший к ним от уйгуров. Найманы в основном занимались скотоводством, хотя в ряде местностей ими культивировалось и земледелие.

Все непримиримые враги Тэмуджина сгруппировались вокруг Таян-хана: Джамуха, вождь чжадаранцев, Тохтоа-беки, вождь меркитов, Кутука-беки, предводитель ойратов, не говоря уже об остатках разгромленных племён – дорбенов, катакинов, татар, салджиутов. Все они готовились к войне против Тэмуджина. Чтобы атаковать его с тыла, Таян-хан искал помощи у онгутов – тюрков, живших вокруг Токто, севернее провинции Шаньси: они выполняли функции пограничной стражи у цзиньского императора и были христианами-несторианцами. Но онгутский вождь Алакуч-тегин поспешил предупредить Тэмуджина об опасности и с этого момента стал его союзником. Онгуты стали ценным приобретением для Тэмуджина. Они были хорошими воинами, которые могли действовать в пешем и конном строю и нести гарнизонную службу.

Сам же Таян-хан по отношению к Тэмуджину был настроен решительно и агрессивно: «Торчат в степи, что на востоке, и много возомнили о себе монголы. Их кучка жалкая… свела-таки в могилу Ван-хана, потомка древлеславнейшего рода. Я непременно попленю монголов этих и в отчину свою их пригоню» (Сокровенное сказание).