Владимир Яцкевич – Родной ребенок. Такие разные братья (страница 51)

— Неужели?

— Конечно! Это великолепная реклама.

— Прекрасно! — послышался веселый голос Джавара.

— Я вышлю тебе несколько экземпляров.

— Да, да, Ананд, пожалуйста. Здесь можно достать только в посольстве. Так что ты пришли с десяток экземпляров, я раздам своим друзьям.

— Хорошо, дядя.

— Как дела?

— Неплохо. Даже, можно сказать, хорошо. Привет тебе от Раджа. А ты передавай поклоны всем: Мумбе, Дараяну, Джойсу и всем, кто меня знает и помнит.

— Хорошо, Ананд, до свидания! Спасибо за звонок! — и дядя положил трубку.

Вошел Раму.

— Чай будете, господин?

— Обязательно, — ответил Ананд, — и даже выпью бренди.

— Хорошо, — ответил слуга.

Ананд перечитал статью и остался доволен.

Утром он купил газеты и выслал в Найроби, как и обещал.

Развернувшись у почты, он поехал к форту — повидаться с Кишеном.

Луч солнца лежал на кухонном столе. Ешода стряпала.

— Ешода! — раздался голос свекрови.

— Я вас слушаю, — ответила та, подойдя к суровой старухе.

— Нам с тобой надо поговорить о серьезном деле. Я не вмешиваюсь в твою жизнь, но это нехорошо! — возмущенно сказала она.

— А что произошло? — не поняла сноха.

— Ты тайно от нас встречаешься с Анандом, — ледяным голосом проговорила свекровь, остановив на Ешоде круглые и тусклые глаза, — и соседи уже заметили, как ты и Кишен стояли около его машины. Не позорь нашу семью. Не омрачай нашей старости, — строго закончила она свою краткую, но весьма обидную для снохи речь.

Ешода, ничего не ответив, ушла на кухню и там тихо заплакала.

«Мерседес» медленно подъехал к воротам особняка, где жил маленький Кишен. Ананд, выйдя из машины, легко взбежал по лестнице, преодолев несколько ступенек, и позвонил.

Дверь открыла свекровь, холодно окатив его взглядом серых глаз.

— Добрый день! — вежливо сказал Ананд.

— Добрый день! — ответила старая хозяйка недовольным тоном.

— А где Кишен?

— Его сейчас нет! — солгала та.

— А Ешода?

— Их обоих нет, — раздраженно ответила свекровь.

— Вот как! Жаль! — Ананд потупил взор. — А я случайно здесь проезжал. Вот… и зашел, — словно оправдываясь, проговорил он, не зная, что сказать дальше.

— Вы слишком часто у нас бываете, — решительно констатировала старуха, — поправ все правила приличия.

— Что? — опешил Ананд.

И пока он оценивал ситуацию, она задала бестактный вопрос:

— А можно узнать, зачем вы пришли?!

— Я хотел увидеться с Кишеном, — не переставая удивляться, просто ответил Ананд.

— Нет, не затем вы приходите сюда! — оборвала его блюстительница нравственности своей снохи. — Мне известно о ваших встречах с Ешодой! Я не желаю такого позора! Оставьте ее в покое! И забудьте наш дом! — почти что прокричала она.

— Но… но вы ошибаетесь! — сухо сказал Ананд.

— Я ни в чем не ошибаюсь! — парировала хозяйка дома. — Для меня важна репутация моей невестки! — И она с силой хлопнула дверью перед самым носом Ананда, который, пораженный, неподвижно стоял на пороге еще несколько минут.

Вернувшись в машину, он стал обдумывать свое положение.

«Вот откуда берутся злые мачехи и свекрови», — решил он.

В жизни никогда невозможно все учесть наперед. Везде подстерегают ошибки, просчеты и неудачи. Не ошибаются и абсолютно все учитывают только мудрецы-отшельники, отказавшиеся от мира сего.

Ананд ехал домой, лихорадочно соображая, что ему предпринять.

«Какие все-таки бывают люди! Никогда не скажешь, что эта фурия — мать Викаса, такого прекрасного парня. Жаль его. И мачеха Деваки — тоже сущая ведьма. Именно о таких злых женщинах существует много пословиц и крылатых выражений. Ну почему нельзя поговорить спокойно, по-человечески? Ведь я… поступил так, чтобы спасти их невестку», — размышлял Ананд, медленно двигаясь по крайнему ряду. Дорога была забита. Он поднял стекло, включил кондиционер. Стало легче дышать. Проехав еще немного, он увидел, что пробка образовалась на дороге из-за аварии: грузовик налетел на легковой «ауди», у которого был смят радиатор. Его водитель, зная, что виноват, растерянный, стоял около исковерканной машины.

«Да, дорого ему придется заплатить за ремонт», — подумал Ананд.

Наконец, он попал в объездной ручеек, и ему удалось выбраться на свободную полосу. Через десять минут он уже загонял машину в свой гараж. Сегодня ему не хотелось больше ни о чем думать, хотелось только сразу же лечь спать.

Утро следующего дня было солнечным, но в полдень небо нахмурилось. Ананд вышел из ворот фабрики, оставив Раджа одного разбираться в сетевом графике. Как только он сел в машину, по крыше забарабанил дождь.

«Что делать? Съездить к Кишену и объясниться с отцом Викаса? Но ведь меня, собственно, выставили за дверь. Нужно искать выход. Может быть, поговорить с Ешодой? Но она может не понять», — размышлял он по дороге домой.

У светофора он затормозил. Вода уже катилась по дороге, и брызги от проезжающих мимо машин крыльями расходились по сторонам. Ананд старался держаться ближе к тротуару. Блеснула молния, осветив величественный храм Вишну и прилегающие к нему дома, построенные в Викторианском стиле.

«Да, Бомбей все-таки не такой уж плохой город в архитектурном плане», — подумал Ананд.

Дорога стала свободной, но он не увеличивал скорости, боясь, что машину может занести: было очень скользко.

Когда он сбавлял скорость перед светофором, который через секунду-другую должен был дать зеленый свет, то случайно поглядел на тротуар, и его глаза встретились с глазами сына.

— Дядя! — радостно закричал Кишен.

Ананд нажал на тормоз. Посмотрев, нет ли сзади машин, он дал задний ход и поравнялся с Ешодой и Кишеном. Дождь лил, не переставая. Новый разряд потряс улицу. Ананд вышел из машины.

— Откуда вы?

— Мы покупали игрушки, — смущенно ответила Ешода.

— А теперь не можем поймать такси! — сообщил мальчик.

— Вам придется очень долго ждать! Улицы залиты водой. А мой дом недалеко отсюда. Вызовем такси от меня, — предложил Ананд разумный вариант.

— Нет, нам лучше постоять здесь! — отказалась Ешода.

Ананд догадался, почему она поступает так.

«Наверное, свекровь отчитала и ее тоже», — решил он.

— Но ведь вы совсем промокли! И мальчик тоже, — искренне забеспокоился Ананд.

— Мамочка! Поедем, — просил Кишен. Его сандалии промокли, а майка прилипла к телу. Правда, было не холодно.

— Нет, милый! — отрезала Ешода.