Владимир Яцкевич – Родной ребенок. Такие разные братья (страница 49)

— А дедушка, когда я слушаюсь, меня верхом катает! — решил воспользоваться добротой «дяди» четырехлетний отпрыск раджпутов и брахманов.

Ананд от души рассмеялся.

— Верхом, говоришь?

— Да! — победоносно подтвердил Кишен, внутренне уже готовый оседлать гостя.

— Ну, тогда садись мне на спину, — и, сняв пиджак, Ананд встал на четвереньки, изобразив коня.

— Полезай! Так! Хорошо сел? — приговаривал счастливый отец, пытаясь периферийным зрением увидеть седока.

— Я хочу скакать на лошадке! Я хочу скакать на лошадке! — восклицал радостно Кишен. — Вперед, лошадка! — скомандовал он, мягко ударив пятками в ребра «лошадки».

Ананд, повинуясь требованию седока, легко понес его рысцой по холлу: благо ковер был мягок, но колени все-таки ощущали твердость мрамора и через него. Но он был доволен, весел и счастливо глуп.

Ешода, увидев сцену «выезда» Кишена, чуть не выронила поднос.

— Слушай, проказник, а ну-ка, слезай! — строго приказала она.

Кишена как ветром сдуло со спины отца. Он опустил голову и замер на месте.

— Ну что вы! — шумно дыша, успокоил ее Ананд. — Мы так хорошо играли!

— Больше не надо! — внушительно сказала Ешода и строго посмотрела на «сына». — Он у меня такой озорник. Удивляюсь, как вы могли подружиться с ним так скоро!

— Этот дядя был моей лошадкой, — сообщал ей мальчик.

— Я был твоей лошадкой, — с улыбкой подтвердил Ананд, — а кем будешь ты, когда вырастешь?

— Наверное, летчиком! — ответила за него Ешода.

— А я думал бизнесменом! — погасив досаду, сказал Ананд.

Он прекрасно понимал Ешоду. Ведь она считала отцом Кишена Викаса, а Викас был летчиком. Вот ей и хотелось видеть в сыне своего мужа.

— Нет! Он будет летчиком, как его отец! Вики об этом мечтал, — возразила мать, больно ранив сердце Ананда этими словами.

«Успокойся, сам виноват», — мысленно приказал он себе.

— Мама! Я лучше бизнесменом буду! — решил мальчик, и у Ананда отлегло от сердца.

— Ты вырасти, а потом посмотрим! — мудро подвела резюме Ешода.

— А я все равно… не буду летчиком, — настаивал малыш.

Ешода и гость рассмеялись.

В прихожей послышались шаги.

— Это мои свекор и свекровь, — тихо сообщила Ешода и пошла встречать родителей Викаса.

— Ананд?! — воскликнул широкоплечий старик.

— Да, это я, — отозвался тот и встал.

— Добрый день, — с улыбкой произнес хозяин в белом ширвани. Только теперь Ананд увидел, как они похожи с Викасом.

— Добрый день! — оживленно ответил Ананд, но тень тревоги, словно ящерица, мелькнула в его мозгу.

Рядом с величественным стариком стояла полная дама в белом сари, ее волосы были белыми, а лицо — бледным и круглым; казалось, что оно слегка припухло. Серые глаза светились холодом.

— Я очень рада познакомиться с вами, — изрекла она дежурным тоном.

— Добрый день! — с поклоном сказал ей Ананд.

— Странно, что мы не виделись с тех пор! — удивился свекор Ешоды.

— Я тогда покинул Индию и четыре года был в Африке, в Кении.

Мужчины уселись в кресла. Кишен вертелся рядом. Он то взбирался на колени к деду, то слезал с них, подходил к Ананду и трогал его за руку.

— Это понятно! — произнес отец Викаса. — Вы потеряли семью, а мы Викаса, нашего единственного сына… — он опустил голову и некоторое время молчал, глядя в пустоту.

— После смерти сына для нас единственное утешение — этот малыш, господин Ананд! — улыбнулся он.

— Вам можно позавидовать! — сказал Ананд, глядя на сына. — У вас есть радость в жизни.

Немного помолчав, Ананд поднялся с кресла со словами:

— Мне пора! Я был очень рад нашей встрече!

— Вы приходите к нам почаще, — поощрительно сказал свекор Ешоды.

— Обязательно, — с улыбкой пообещал гость. — До свиданья, малыш Кишен! — не отрывая от него пристальных глаз и с нотками грусти в голосе обратился Ананд к своему сыну, сыну его и Деваки, прекрасной и нежно любимой им жены, о которой он не забывал ни минуты. И если ум его был занят работой, игрой, охотой, то она все равно жила, дышала в его подсознании, в душе, во сне.

Глаза Кишена — это глаза Деваки. И Ананду было радостно сознавать это, радостно, что он увидел сына, но радость эта была тяжелой… Тяжелая радость…

— А вы придете еще раз, да? — весело спросил мальчик, подняв аккуратно причесанную головку.

Короткие штанишки, белая рубашечка очень шли ему.

«Какой статный мальчик» — подумал Ананд и вслух сказал:

— Конечно, конечно!

— До свиданья, дядя!

— До свиданья, Кишен…

Ананд быстро вышел из дома, сел в свой новый «мерседес» и поехал в офис.

Три дня Ананд потратил на то, чтобы изучить состояние дел на фабриках, хотя в общем он знал и контролировал ситуацию. Но одно дело информация, и совершенно другое — реальное производство.

Раджа не находил себе места от радости, что вернулся его друг детства, вернулась его юность и молодость.

— Ананд, вот ты подарил мне шкуру антилопы… как ее…

— Антилопа Гранта! — просветил тот друга.

— Да… А их там очень много?

— Много. Но их безжалостно истребляют. Бизнес везде губит все живое.

— А эти, длинноногие, в одном фартуке?..

Ананд рассмеялся от души.

— Поезжай к дяде, он тебя живо женит на женщине из племени туркана. Они очень статные.

— И бреют головы?

— Не совсем, а только по бокам. А посередине — тонкие косички. На шее — целая бухта бус. А фигуры, надо признать честно, просто великолепны, изящны; походка — грациозна. Они очень сильны и выносливы.

— Как земля?.. — сострил Раджа.

— Да, мой друг, да… Но не мешай мне работать.

Раджа уткнулся в компьютер.