Владимир Яцкевич – Родной ребенок. Такие разные братья (страница 44)

— Молодцы! — одобрил Джавар. — Вы лучше, чем охотники ндробо!

Он посмотрел на великолепную зебру Гранта с широкими черными полосами.

— Сколько таких погибает ежедневно и ежечасно в Кении! Мода на шкуры и изделия из них! Раньше их убивали для пищи, теперь — из-за денег. Шкуры зебр прекрасно вписываются в современный интерьер. Ты помнишь, Ананд, того человека, с которым я познакомил тебя в «Сафари клаб»?

— Да.

— Так он мне сказал: «Хоть ты и азиат, Джавар, и вашу страну грабили тоже, но так, как грабят Африку, еще не грабили ни одну страну!» И это сказал бизнесмен! Европеец! Еще он сказал: «Хорошо то, что теперь у них независимость, самостоятельность, республика. Но экономическая несвобода все еще существует. Если раньше их грабили, то теперь они все отдают сами. Сами себя грабят и награбленное отдают». Вот так! А традиционная охота, охота для поддержания жизни, а не для прихотей цивилизации, не для бизнеса, она учтена природой в экологической цепи. И то, что Мумба застрелил вчера антилопу, это его право, как сына Африки. Он ее убил, чтобы прокормить себя и своих ближних. Ведь он же не торгует зебрами, как тот толстяк! — Джавар умолк.

— Вам нельзя раздражаться, бвана! Доктор мне сказал, чтобы я за вами следил, — вежливо сказал на ломаном английском языке Мумба.

— Спасибо, Мумба, асантене сана! — ответил ему Джавар, улыбаясь.

— Вообще-то, дядя, решить цивилизованно, с учетом всех нюансов человеческой жизни проблемы примирения рынка потребления, купли-продажи, спроса и предложения с нравственными постулатами, с культурой и духовностью, увязав все это со смыслом и целью человеческого существования, сейчас невозможно! Человечество еще не созрело!

— Сколько же веков и тысячелетий ему еще зреть? — раздраженно спросил Джавар.

— Да, прошли тысячелетия, а человечество так и не может никак вознести свой духовный камень оттого, что развитие его постоянно прерывается, и оно, словно Сизиф, едва донесет свой камень к вершине духовности и понимания Бога, как он вновь вырывается из его рук и падает вниз, до сей поры так и оставшись камнем преткновения. И когда это кончится? Бог ведает… — тихо закончил Ананд свою речь.

— Но стремиться к этому надо все время, всю жизнь, — добавил Джавар.

— Да, бвана, надо жить и работать так, как нам велели боги, — включился в их разговор Мумба.

Дараян, поглаживая бороду, понимающе усмехался. Джойс хлопал глазами.

— Зачем же мы живем, бвана, ответь? — спросил он.

— Чтобы нести огонь жизни. Поддерживать его. Передавать. И кто-нибудь донесет его к цели… Смысл жизни, Джойс, в ней самой. Великие махатмы Индии учат этому. Чтобы это постичь, слушай свое сердце и люби людей. И ты поймешь сам, зачем живешь. Это понятие дается через сердце, а не через ум.

— Но как, бвана, я могу любить злодея? — спросил Мумба.

— Злодея не надо любить. Не надо создавать для него обстоятельств, засевать для него нив, чтобы он там произрастал и развивался. Он, злодей, идет от нас. Пока в нас есть что-то от злодея, эти семена падают в благодатную почву, и в итоге рождаются подлинные злодеи. «Злодея не сделаешь добрым», — говорили древние мудрецы Индии. «Как не мой, не чисть задний проход, он не станет глазом».

Все одобрительно захохотали. Эхо их смеха подхватили горы и несколько раз повторили на все лады…

На рассвете охотники, вооружившись и захватив запас продовольствия и воды, спустились в оазис Эль-Геран.

Из зарослей пальм вышли около двух десятков слонов и медленно направились к реке. Завидев их, стадо буйволов сгрудилось в кучу.

— Как только наступает новолуние, — шепотом произнес Ананд на ухо Джавару, — слоны идут к реке, чистятся там и торжественно купаются.

— Кто сказал, что в новолуние? — с удивлением спросил его дядя.

— Плиний. Две тысячи лет тому назад.

— А-а! Плиний! Младший… Старший… проходили в университете… Молодец этот Плиний, действительно, в новолуние.

Один из слонов решил пройти к глубокой воде именно там, где расположились буйволы, и те послушно расступились.

Берег был скользким, и один буйвол, поскользнувшись, упал на бок и съехал к воде, увлекая за собой попавшегося на пути слоненка.

К воде они катились вместе. Две слонихи тут же ринулись вниз и почти у самой воды бивнями подхватили свое чадо. Поставив его на ноги, они слегка поддали его своими хоботами под зад. Тот, словно Ганеша — сын бога Шивы, сел и, подняв маленький хоботок, проскрипел, словно несмазанная телега.

Ночью Мумба подстрелил из двустволки льва и быстро снял с него шкуру. К утру стая шакалов растерзала останки царя зверей. Стаи грифов уже кружили над этим местом.

Джавар долго выслеживал антилоп канн и наконец одним выстрелом уложил крупного самца.

— Завтра, — сказал Джавар, — надо отстрелить двух зебр. Сделает это Мумба. Яд есть?

— Да, — коротко ответил масай.

— Шкуру ни в коем случае не портить!

— Понятно, бвана.

«Джип» несся по широкой выжженной дороге. Красная пыль шлейфом тянулась за машиной. За три с небольшим часа путешественники пересекли владения племен покот и иджемпс.

— Сейчас, бвана, мы находимся между ндробо и кикуйю, — сказал Джойс — истинный сын земледельческих племен кикуйю.

— Да? Хорошо! Где-то надо присмотреть подходящее место в долине реки, недалеко от саванны. Там зебры, — сказал Джавар.

Через час «джип» припарковался к могучему баобабу, который рос около реки.

Стая антилоп с топотом пролетела мимо, скрывшись в высокой траве.

Как только стало светать, Джавар разбудил Ананда. Все пятеро позавтракали медовой кашей. Дикий мед Мумба выменял за бутылку пива у молодого ндробо.

— Мзури сана! — воскликнул Джойс. — Давно не ел такой вкусной каши.

— А кто готовил? — поинтересовался Джавар.

Джойс указал на улыбающегося Мумбу. Джавар сделал ему знак. Масай в мгновение ока был рядом.

— Мумба, сын Африки, ты же знаешь, что дикая лошадь с узкими полосами и самая крупная это зебра Грэви?

— Да, бвана!

— А зебра Гранта — это та, которую ты подстрелил вчера. У нее широкие полосы. И на крупе нет полос. — Джавар вытер пот батистовым платком и продолжал:

— Когда ветер подует нам в лицо…

— Бвана! — прервал его плачущим голосом Мумба.

— Ладно, ладно! Извини, великий охотник. Короче, выбирай зебру с хорошей шкурой, понятно?

— Понятно.

Пятеро охотников вышли из-за скалы и направились к небольшому табуну полосатых лошадей.

— Табун нас заметил, — сказал Ананд.

— Это ничего, — успокоил его дядя.

Мумба спокойно шел впереди, пригнувшись и всем своим видом выказывая безразличие. Он как бы «пасся» в саванне, как и зебры. Животные всегда чувствуют охотника. Крикливая цесарка, выпорхнув из-под ног Дараяна, чуть было не врезалась в голову Джойса, и тот от неожиданности рухнул в густую траву.

Мумба осторожным движением передвинул колчан со спины на грудь и достал из него стрелу. Наконечник стрелы был смазан ядом. Он обернулся и встретился взглядом с Джаваром, который глазами показал ему на роскошного жеребца. Мумба, чуть заметным движением головы кивнул в ответ. В стороне возвышались около дюжины жирафьих голов на длинных шеях. И вдруг жирафы, ни с того, ни с сего, пустились в галоп, неся свои маленькие головы с торчащими ушами. Лошади, подняв головы, вскинулись и пустились в противоположную сторону. Оглушительный топот копыт животных отдавался в ушах. Мимо, визжа, стрелой пронесся шакал. Со скалы снялись два могучих грифа, и, словно обломки кораблекрушения, поплыли в знойном океане небосвода. Мумба исчез. Через полчаса он появился.

— В двух километрах отсюда пасется великолепный табун, бвана! — сообщил он, отдышавшись.

По его удлиненному лицу ручейками стекал пот, надоедливая муха пыталась вонзиться ему в уголок глаза. Разозленный Мумба так хлопнул себя ладонью по лицу, что бедное насекомое тут же превратилось в прах, из которого оно вышло.

Все пятеро быстро двинулись в направлении, указанном охотником, и скоро увидели стадо зебр, которые мирно паслись, фыркая в знойном воздухе.

Мумба подошел к стаду довольно близко. Метров двадцать разделяли охотника и его жертву. Он молниеносно выпрямился и одновременно натянул тетиву лука. Почти не целясь, он выпустил ядовитую стрелу. Она, тонко просвистев над спинами кобылиц, впилась в глаз стройного и красивого жеребца. Раненое животное бежало последним, как положено по «уставу» табуна.

— Наквиша! — громко сказал Мумба, что на суахили означает «дело кончено».

Находясь в прекрасном расположении духа, Мумба говорил только на родном языке.

— Нгоджа кидого — малость подождем, — добавил он.

Через несколько минут в небе появились марабу и грифы. Несколько мужчин из племени ндробо мелькнули вдали. Опытные охотники поняли по появлению этих птиц, что где-то упало крупное животное.

Спустя некоторое время все пятеро путешественников были около туши. Мумба осторожно снял с зебры шкуру и вырезал лучшие куски мяса. Остаток туши он, с разрешения Джавара, отдал ндробо. Те с благодарностью приняли подарок, отдарив охотников туесами с диким медом.

— Мумба, — сказал Джавар, — эта шкура — твоя. Ты ее заработал.

— Хорошо, бвана, а первая — ваша, — весело ответил масай.