Владимир Яцкевич – Ганг, твои воды замутились. Три брата (страница 20)
Эти слова так поразили Гангу, что она остановилась, словно пораженная молнией. Свадьба! Об этом можно было только мечтать.
Девушка вдруг стала очень серьезной и даже печальной. Слишком уже все хорошо, а в жизни так не бывает.
Нарендер заметил перемену, происшедшую с жизнерадостной танцовщицей. Он хотел было заговорить с ней, но девушка уклонилась от волнующей ее темы и перевела разговор на другое:
— Скажи мне, господин. Я слышала, что Ганг и в Калькутте течет. Почему же твоя бабушка решила набрать воду именно здесь? Не все ли равно?
— Наверное, она чувствовала, что я встречу живой образ Ганга, который увезу с собой.
Девушка улыбнулась, а он, захваченный внезапно нахлынувшими чувствами, заговорил громко, взволнованно:
— Когда бабушка просила меня привезти священную воду, она имела в виду ту веру, которая, став струей, течет в Ганге и, разделившись на капли, попадает в сердце каждого. Такая капля — сама любовь! — он приблизился к девушке, заглянул в ее глаза. — Окунувшись в глубину этой любви, ты будешь счастлива всю жизнь!
— Значит, ты так понимаешь веру в священную реку? Так увози с собой свою Гангу!
С этими словами она протянула ему серебряный сосуд, а в ее глазах он прочел, что девушка отдает ему нечто большее, чем священную воду.
В то время, как влюбленные уединились на альпийских лугах, среди первозданной красоты гор, в деревню приехал неожиданный гость. Виру явился в родные края, чтобы забрать принадлежащее ему по праву.
На этот раз он прямо направился в дом своей невесты. — Здравствуй, Тхакур, — степенно проговорил гость. — А где же Ганга? Я приехал за ней, чтобы исполнить волю наших родителей.
Тхакур замялся, предложил гостю чашку чая, но тот сказал, что у него мало времени:
— Я и так несу убытки из-за того, что приехал в эти дикие края. У меня несколько выгодных контрактов, и мне не хочется терять деньги.
— Но ты ведь не дом покупаешь, — ответил Тхакур, — а хочешь жениться на моей сестре. Такие дела за минуту не делаются. Подожди, отдохни, а она скоро придет.
Виру прошелся по комнате, заложив руки за спину. Круглый живот оттопыривал хорошо сшитый ширвани. Гладкие черные волосы, зачесанные назад, блестели от бальзама, источающего одуряющий запах.
Тхакур не знал, как объяснить ему, что у сестры уже есть возлюбленный. И тут он вспомнил о приближающемся празднике. Это был выход из затруднительного положения:
— Послушай, Виру. Скоро начнется праздник полнолуния. Надеюсь, ты не забыл еще наши обычаи и помнишь, что это такое?
На лице гостя отразилось что-то отдаленно напоминающее улыбку:
— А, это когда девушка выбирает себе мужа? Неужели он еще сохранился?
— Да, мы чтим обычаи предков. Так вот, я предлагаю тебе принять участие в этом празднике.
Виру опять прошелся по комнате, будто она была его собственной. Очарование гор подействовало и на его очерствевшую душу.
«А что, — подумал он, — могу я позволить себе хоть раз в году отдохнуть. Можно совместить приятное с полезным — остаться на праздник, а потом уехать вместе с женой. Да и расходов будет меньше».
— Хорошо, я останусь.
— Ну и прекрасно, — с облегчением вздохнул Тхакур. Он решил: пусть сестра сама выберет себе суженого. Не стоит вмешиваться в любовные дела. Как она поступит, так и будет, а он поддержит любой ее выбор.
В столовой, где обедали студенты, слышался веселый смех, перекрывающий грохот кастрюль на кухне. Бинду старалась изо всех сил, чтобы угодить городской молодежи.
Нарендер сидел за столом возле окна и рассеянно ковырял вилкой цыпленка под соусом карри, не замечая его вкуса.
Его друг, посапывая от удовольствия, увлеченно трудился над своей порцией. Быстро покончив с цыпленком, он откинулся на стуле и некоторое время наблюдал за издевательством над вкусным блюдом, но наконец потерял терпение:
— Послушай, Нарендер, ты совсем ничего не ешь! Может быть, ты болен?
— Что ты говоришь? — очнулся юноша. С трудом оторвав взор от сверкающих под солнцем снежных вершин, Нарендер посмотрел на Вишну, будто впервые увидел.
— Я говорю, может, тебе принести салат для аппетита?
— Нет, спасибо. Ты знаешь…
Вдруг он вскочил с места, не договорив, и бросился на улицу. Вишну посмотрел в окно и увидел девичий силуэт, мелькнувший среди высоких сосен.
Флегматик вздохнул, покачал головой и придвинул себе порцию салата своего друга.
Взявшись за руки, влюбленные сбежали по крутой тропинке к реке. Ганга села на камень и опустила руки. Нарендер встал рядом, задумчиво глядя на беспечно шумящую воду.
— Все, что касается меня, я уже решила, — сказала девушка твердым голосом. — Я не хочу поступать против твоей воли.
Юноша поднял красивый голубовато-зеленый камешек, обточенный водой, и швырнул его через реку.
— А что за праздник будет завтра?
— Ночь полнолуния. Единственный раз в году мы можем выбрать себе мужа. В этот праздник бракосочетание совершается без свадьбы…
Древний праздник, оставшийся еще в некоторых высокогорных селениях. Таинство брака здесь совершалось просто и открыто, как в природе, что окружала горцев. После того, как девушка танцевала и пела перед своим избранником, она надевала ему на шею цветочную гирлянду. Это означало, что выбор сделан. Молодые в сопровождении ближайших родственников уходили в сельский храм и оставались там на ночь. Оттуда они возвращались мужем и женой.
— Послушай, — спросил Нарендер, — а что будет с Виру? Ведь он выбран тебе отцом?
— Да, отцом, но не мной! — ответила девушка, пытливо глядя на возлюбленного. — Мое сердце выбрало тебя, и теперь все зависит от силы твоей любви. Так ли она сильна, чтобы я могла на нее опереться?
Юноша ничего ей не ответил. Он просто взял Гангу за руки, поднял с камня и прижал к себе. Они посмотрели в глаза друг другу. Все было сказано без слов. Ганга улыбнулась от счастья и положила руки ему на плечи.
Нарендер возвращался в лагерь, будто с другой планеты. Он шел и не узнавал обыденные вещи. Простой цветок привел его в изумление своей красотой. Он словно увидел мир по-новому — сияющим, обновленным и красочным.
— Ей, Нарендер! — раздался крик за его спиной.
Запыхавшийся Вишну догонял друга, который даже не слышал, что его окликают.
— Постой же!
— А, это ты…
— Нарендер, я видел тебя и эту девушку.
— Все правильно, друг, ты видел мою будущую жену. Она станет ею после праздника полнолуния.
— Ты с ума сошел! — разгорячился флегматик. — Разве можно всерьез принимать обычаи горцев? Это их жизнь, у них свои законы. Как ты можешь идти на праздник, зная, что твой отец никогда не признает этого бракосочетания. Неужели ты будешь объяснять ему про полнолуние?
— Вот именно, — с горечью сказал юноша, — отец! В его сердце не нашлось любви к сыну, неужели он сможет выбрать мне жену лучше, чем это сделаю я? Это мое дело. Только бабушка меня беспокоит, — нахмурился Нарендер. — Она может возражать. Но если бабушка так почитает святую воду, то и Гангу она должна принять.
К празднику готовилась вся деревня. Конечно, в первую очередь — молодые неженатые мужчины, парни и девушки. Но и люди постарше, уже обремененные семьей, собирались прийти на площадь, чтобы посмотреть на красивое зрелище, чтобы вспомнить свои юные годы, когда и они не спали всю ночь, готовились выбрать свою любовь.
Вечером площадь уже была расцвечена разноцветными фонариками, увешана гирляндами свежих цветов. На врытые в землю столбики постелили доски и получились длинные скамьи для зрителей. Перед ними, на утоптанной площадке должны были начаться танцы горянок.
Старейшины устроились на почетном месте и зорко наблюдали, чтобы все правила были соблюдены. Старики пили горячий чай, курили свои потемневшие от времени хукки и вели неспешные разговоры о прежних праздниках, когда девушки были красивее, а парни горячее и безрассуднее.
Некоторые студенты тоже готовились пойти в деревню, чтобы посмотреть на удивительный обряд, пришедший из глубокой древности. Конечно, они постарались принарядиться по такому случаю.
В этот вечер в лагере особым спросом пользовались бритвы, лосьоны и пена для бритья — многие студенты обросли бородами на лоне природы. Единственный в гостинице утюг не знал покоя, переходя из рук в руки, зато все собравшиеся на праздник выглядели так, что им не стыдно было заявиться на какой-нибудь светский раут.
И вот наступил долгожданный вечер. Тысячи звезд высыпали на небе. Ярко горели фонарики, развешанные вокруг площади. Стайки крошечных, мигающих зеленоватым светом огоньков носились над травой — это летали светлячки.
В теплом воздухе разнеслись звуки ситары — музыканты уже настраивали инструменты. Прогрохотала дробь барабанов табла. Чей-то звонкий голос пропел вступление к старинной песне, и долго еще эхо разносило этот мотив, не желая расставаться с красивой мелодией.
Нарендер пришел вместе со своим другом, который решил поддержать его в трудную минуту. Они сели в первом ряду, прямо напротив импровизированной сцены.