Владимир Яценко – Десант в настоящее (страница 43)

"Так это уже утро! А вечером Сопляк насадит меня на вертел. Вот ведь незадача! Говорили же умные люди, смотри, входит парень в силу. Убей сразу, потом маеты не оберёшься. Как в воду глядели!"

Он с силой отпрянул от бочки, увлекая следом за собой длинный шлейф воды, мгновенно разваливающийся на тысячу сверкающих осколков. Оглушительный рык известил всех в доме о том, что господин встал, он в добром здравии и вскоре выйдет к завтраку. Инита уже подавала полотенце. Калим тщательно вытерся, с отвращением выпил ещё полкружки уксуса и спросил:

— Одна?

— Одна, господин. Ждёт в гостевой, ещё с ночи.

— Почему не разбудила?

— Матушка не велела. Беседовала с хозяйкой. Сказала, что ей у нас хорошо.

"С хозяйкой… — скривился Калим, — с другой стороны, добрый знак. Может, предложит что-нибудь путное?"

Он вернул служанке полотенце, распахнул дверь в сад и, как был в исподнем, босиком по инею ринулся к огромному кусту грочо. Этому растению было не меньше пяти тысяч лет. А может и больше. Как и его хозяйке…

Испытывая наслаждение от потери давления в мочевом пузыре, заметил едва открытые лепестки хрупких при заморозках цветов куста.

"Никак зацвести не может! — с досадой подумал Калим. — Садовника высечь! Впрочем, это уже не моя забота".

Вернувшись в спальню, обнаружил уже готовый к пользованию бритвенный прибор с кувшином горячей, чадящей на морозе паром воды, кисточкой и мылом.

Калим недоверчиво взял мыло в руки и понюхал. Пахло земляникой. Он быстро, в несколько секунд намылился, и с восхищением посмотрел на Иниту:

— Оставайся у меня. Я договорюсь с Солоумом!

— Глупости, — ответила она, подавая кусок кожи. — Вы уж поспешите, господин. Кселина всё-таки!

Калим поставил ногу на табурет, ловко натянул на колене кожу, обхватив её концы левой рукой, правой взял с подноса бритву и умело, в несколько приёмов поправил лезвие.

— Тогда я тебя опять выиграю!

— Если Солоум ещё раз возьмёт в руки карты, то я их у него из плеч повыдёргиваю! — зло ответила Инита, поддерживая перед Калимом зеркало.

— Как это? — заинтересовался он.

— Вместе с руками, господин.

Калим, уже приступив к бритью, отвёл глаза от зеркала и посмотрел на служанку.

Было не похоже, чтобы она шутила.

— Тогда почему отрабатываешь его долг? Проще было сразу руки оторвать. Пустой он человек, Инита.

— Он мой муж, господин, — её голос был сух и ровен, но в нём зазвучали стальные нотки. — И отрабатываю я не долг, а честь.

"Да шут с ней, — подумал Калим. — Все кругом помешаны на чести! И вообще, она права, — какие глупости! Сколько той жизни осталось, а я на следующий год прислугу присматриваю! Не проснулся ещё, что ли?"

Покончив с бритьём, он ещё раз окунулся в бочку, тщательно прожевал и выплюнул настоянную на мяте мочалу из корня аира, быстро оделся и, в знак уважения, вышел к матушке Кселине без оружия.

Кселина! Строгая, чопорная и давняя. Давняя — древняя… Она была лично знакома с матерью королевы Алины, а та уступила трон своей дочери задолго до рождения его, Калима, деда. Женщины!..

Ратан Калим быстрыми шагами пересёк зал, преклонился на одно колено перед своей гостьей, выждал положенные этикетом несколько секунд, с заметным облегчением поднялся и уселся в кресло рядом с ней

— Что если дело, которое привело вас под покровительство моего Дома, мы обсудим за завтраком?..

Калиму показалось, что он выразился достаточно учтиво, но матушка Кселина была другого мнения:

— Это будет больше похоже на обед, сын мой. Если бы я тебя не разбудила, ты бы умудрился опоздать на собственные похороны!

— Тем не менее, — со всем смирением, на какое только был способен, рискнул повторить предложение Калим. — Позвольте угостить вас нашими фамильными блюдами. Прошу вас, матушка, в знак уважения к моему Дому…

— Если бы ты уважал свой Дом, меня бы здесь не было, — зашипела она в ответ. — Изволь изъясняться по человечески, а упражнения по риторике оставь для своих девок. О чём ты только думаешь? Вместо того чтобы улаживать дела, напился до поросячьего визга! Как последний босяк спишь до второй стражи! Что с тобой? Ты забыл Закон? — Калим подобрался: "Вот ведьма!": — Или ты думаешь, что если Сопляк тебя зарубит, то это освобождает тебя от Клятвы?

— Заколет, матушка Кселина, — автоматически поправил её Калим.

— Это что-то меняет?

— Нет, конечно, — простодушно признал он. — Дроздович выбрал шпагу. Вы сами учили: мелочи — соль жизни…

Она недовольно сверкнула глазами. Пожилое морщинистое лицо сильно контрастировало с молодыми, полными сил глазами. Даже тяжёлый плащ, который она не снимала ни зимой, ни летом, не скрывал стройность её тела. Уже не одно поколение мужчин гадало о том, что же там, под ним, спрятано.

— Перейдём к делу, — сухо сказала Кселина. — Хотя мне кажется, что ни один из вариантов тебе не подойдёт.

У Калима появилась надежда: а вдруг она и в самом деле предложит что-нибудь путное? Не будет же сама Кселина предлагать дутую альтернативу сотнику? Для этого есть сошки и помельче…

— Тем не менее, пусть и в сильно сокращённом варианте, предложения должны быть сделаны, и отказ от них будет на твоей совести. Я свой долг исполню.

— Да, матушка, я вас внимательно слушаю…

— Ещё бы, — улыбнулась, наконец, Кселина. — Тогда приступим, Ратан Калим, вступивший во владение Домом после схватки с Дюраном Калимом тридцать два года назад. Ты неплохо провёл здесь все эти годы, не так ли?

Калим был поражён, услышав, что прошло уже столько лет.

"Как стремительно пронеслись эти годы, — с запоздалым сожалением подумал он. — А ведь будто только вчера я вызвал этого борова на поединок и отвоевал Дом, звание и должность. И Фатьму… — Он скрипнул зубами. — Отказала негодная! Вчера отказала! Или это было позавчера? Уже прихорашивается, ждёт нового хозяина…"

— Да, матушка Кселина, — ровным голосом ответил Калим. — Я неплохо провёл эти годы.

— Сегодня, если мои советники не ошибаются, ты передашь всех своих людей и всё своё имущество претенденту и умрёшь, исполнив, тем самым, основное положение Закона о развитии. Ты знаешь это.

Она сделала паузу. Калим, как обещал, внимательно слушал.

— Но у тебя есть возможность уступить дорогу более совершенному и продолжить развитие в ином качестве.

— И в каком же?

— Я здесь, чтобы обсудить с тобой именно этот вопрос. Тридцать с лишним лет владеть Домом Калимов — это не выдающееся достижение, но, тем не менее, результат значительный, вызывающий уважение. Нам, Вепрь, не интересна твоя смерть. Мы думаем, что ты мог бы ещё принести пользу, и не малую.

Калим молчал. Очень хотелось есть, ещё больше — пить.

Кселина вела беседу в неспешном ключе классической традиции, и Калим знал, что пока она не оговорит все положенные ритуалом, ничего не значащие слова и предложения, к главному не перейдёт.

"Скорее бы вечер, — подумал он. — Сопляк, по крайней мере, мучить не станет. Сделает аккуратную дырку и побежит к Фатьме. Интересно, сколько я продержусь: минуту? Две?"

— К сельскому хозяйству ты равнодушен, — не обращая внимания на его состояние, вела свою линию Кселина. — Так что всё, что связано с производством, переработкой и распределением пищи мы отбросим. Верно?

Калим с готовностью кивнул.

"Ещё не хватало мне в крестьяне подаваться… а стоит ли держаться? Позора нет в том, чтобы получить укол в сердце на первой же секунде. Простая экономия времени, своего и противника…"

— Строительство и ремесло тебя тоже никогда не привлекали. По этим практическим дисциплинам у тебя всегда были одни из худших отметок…

"Я был на его тренировках. Ловок, шельма, ничего не скажешь. Ловок и силён. Или просто молод? Нет-нет, Вепрь, признайся, работать дагой, как это делает Сопляк, ты никогда не умел… а может, продержусь и все пять минут! А там… вдруг он устанет?"

— Однажды ты отличился на ассенизаторских работах. — Калима даже передёрнуло. — Но все вакансии у золотарей заняты. Это же не армия, где, чтобы занять место командира, его нужно убить…

"Сколько яду! Будь как-то иначе, командиры превратятся в растущее стадо пузатых чиновников, думающих больше о своём желудке и неуёмной похоти, чем о совершенствовании тела и духа. Личный состав должен видеть своего лидера и восхищаться им. Солдаты должны мечтать превзойти своего командира. А как превзойти, если не в реальной схватке? Случайное физическое превосходство никогда не будет определяющим. Составляющие победы: дух, опыт и выучка… Всё то, что Сопляк по крохам собирал все эти годы, и позавчера, наконец, бросил мне вызов. Это был мой лучший ученик. Я передал ему не просто всё, что знал и умел. Мы оба превзошли себя: он в своём обучении, я в его подготовке. И теперь я вынужден уступить ему место. Моя честь — в таких солдатах, как он. Но высшая награда — принять смерть от руки своего ученика".

— Думаю, сейчас не совсем уместно обсуждение трений между Гвардией и стражей Культа, — заметил Калим.

"Вада Дроздович прошёл аттестацию. Я уже тогда мог понять, к чему идёт. Теорию боя, элементы управления и планирования военных кампаний, интендантское дело, обоз, всё это он знает не хуже меня. А может и лучше. И он не устанет. Он легче и на двадцать лет моложе…"

— Медицина, ткачи… — никак не отреагировав на его замечание, продолжала Кселина. — Есть ещё искусство и сфера услуг, но тут ты вряд ли сумел бы занять достойное место. Эзотерические науки, даже на щадящем, мужском уровне, тебе тоже не по плечу. Ты никогда не интересовался тем, что нельзя потрогать и немедленно сломать. Я вообще поражена, что ты добрался до сотника и так долго удерживал эту должность. Фатьме, бедняжке, ты до смерти надоел…