Владимир Яценко – Бог одержимых (страница 5)

— Ладно, — сказал Григорий. — Стой здесь.

Он обошел пленника и совершил непростительную ошибку: повернулся к нему спиной. Капитан изо всех сил плечом толкнул его в сторону сарды. Григорий потерял равновесие и полетел в куст. Но разозлиться на вероломство Капитана он не успел. Ветки дрогнули, по ним пробежала рябь. Весь куст сделался каким-то плоским, распластав по земле свои побеги-щупальца, и когда Григорий оказался в центре, ветки стремительно рванулись к своей добыче.

Григорий сделал то, что было единственно возможным в этой ситуации. Он упал на колени у самого центра сарды, сгорбился, спрятав лицо чуть ли не в коленях, и ножом принялся яростно отсекать шевелящиеся щупальца от основного стержня-корня. Через мгновение щупальца сомкнулись у него на спине, и он почувствовал всю силу животного.

Теперь было и вовсе тяжко: спина выдерживала пресс весом в полтора-два центнера. Кроме того, судя по ощущениям, щупальца елозили взад-вперед, будто пилы, и как долго продержится куртка, было неизвестно.

Но извивающихся отростков с каждой секундой становилось все меньше, вскоре нагрузка на спину заметно уменьшилась. Потом исчезла вовсе.

Григорий не спеша взрыхлил мягкую, податливую землю вокруг ротового отверстия животного. Запустил пятерню как можно глубже в щель, между гладким, скользким телом и грунтом, ухватился покрепче и вытянул тварь из норы.

Отбросив сарду подальше в траву, он стряхнул с себя все еще шевелящиеся щупальца, вернул нож на пояс и стянул с себя куртку. Вернее, попытался это сделать. Куртка по мере его усилий разваливалась на куски. В руках оставались клочья синтетической кожи большего или меньшего размера. Снять с себя то, что совсем недавно служило верхней одеждой, можно было только по частям.

Тогда Григорий стянул с себя тельник. Это получилось в два приема. Синтетический свитер теперь напоминал смирительную рубашку, с хордовым разрезом по спине и несколькими полосами в поперечном направлении.

— Отличная работа, Григ, — подал голос Капитан. — Лучше никто бы не справился. Мы именно так ее и ловим.

Григорий искоса взглянул на Капитана.

— Руки, — велел он.

Грыць с улыбкой вытянул связанные руки перед собой. Григорий сбросил с пленника бухты тросов и одним движением освободил узел.

— Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся, — спокойно повторил Григорий. — Мне нужен плащ и рубашка. Сниму я их с тебя живого или мертвого. И знаешь, мне почему-то кажется, что снятая с мертвеца одежда "сидит" лучше. Может, проверим?

Он и вправду хотел, чтоб Грыць на него напал. Но Капитан решил не рисковать, и через пять минут Григорий вновь был одет.

Все пришлось впору, ну, может, полы плаща путались под ногами, да рукава оказались длинными. Но это были мелочи, на которые не стоило обращать внимание.

Григорий вновь связал Капитану руки, вернул ему на шею мотки троса и подошел к телу сарды. Присмотрелся: полуметровый цилиндр с ногу толщиной, широкая лейка-воронка на одном конце и множество тоненьких, тесно прижатых друг к дружке пальчиков-отростков на другом.

"Как сардины в консервной банке", — подумал Григорий.

Он завернул добычу в остатки своего свитера, вернулся к Капитану и сунул ему сверток с сардой.

— Будешь нести, — с усмешкой пояснил Григорий. — И лучше бы эта штука оказалась съедобной, тогда я с тобой поделюсь.

— А если нет?

— Тогда тебе придется сожрать ее одному. Целиком. Пошел вперед. Если еще что-то полезное заметишь, говори. Подберем.

Грыць уже сделал несколько шагов, когда Григорий почувствовал неладное. Накатила слабость, закружилась голова.

— Стой!

Капитан послушно остановился. Не поддаваясь панике, Григорий подвел его к ближайшему дереву. Больше всего он опасался, что Грыць поймет, насколько глубоко зашло действие яда, и попытается вырваться. Но было похоже, что пленник пока ни о чем не подозревал.

Слабеющими руками Григорий привязал его к стволу, опустился на четвереньки и пополз к свободному от травы пятну на месте уничтоженной сарды.

— Эй, что с тобой?

Вопрос Капитана повис в воздухе. У Григория уже не было сил ответить. В в щупальцах сарды был яд. Куртка спасла. И нательное белье. Но какая-то капля все-таки попала на кожу. И теперь только случаю решать, чем вся эта история закончится…

Он пришел в себя от нежных прикосновений к лицу. Что-то влажное и жесткое несколько раз проехалось по уху, зацепило щеку, потом коснулось руки.

Григорий приоткрыл глаза и ничего не увидел. Мир не имел четких форм и очертаний. Границы между предметами были неопределенны и размыты. Большое и темное маячило прямо перед ним. Григорий с минуту пытался понять, что же он видит, потом сдался, закрыл глаза. Тошнило. Болела голова. Кроме того, было холодно. "Почему так холодно? — спросил себя Григорий. — Я же раздел этого негодяя".

Он пошевелил пальцами рук. Вроде получалось. Кто-то задышал смрадом ему в лицо и заскулил. Влажные прикосновения возобновились.

Григорий поднял руку и попробовал вытянуть ее вперед. Не тут-то было: рука уперлась во что-то мягкое и мохнатое. Поскуливание внезапно перешло в угрожающее рычание.

Григорий вновь открыл глаза: на этот раз удачней — мир обрел формы и цвета. Удачней?! Прямо перед лицом он увидел огромную зубастую пасть…

Рука сама сорвала с пояса нож и полоснула сталью по груди зверя. Тот отпрыгнул и припал на передние лапы, готовясь к прыжку. Но тут, по-видимому, до твари дошло, что она сама была только что атакована. Зверь уселся на задние лапы, задрал кверху морду и завыл. По его груди быстро расползалось ржавое пятно, капли крови катились по длинному ворсу меха и тоненьким ручейком капали в траву. Вой неожиданно превратился в хрип, и зверь завалился набок.

Григорий приподнялся на ноги. Немного кружилась голова, но в целом он чувствовал себя вполне сносно. Секунду спустя он понял, почему было холодно: нательное белье было мокрым. Он сильно вспотел.

Только теперь он расслышал стоны и ворчание. Григорий тут же осмотрелся. Раненая им тварь, деловито перебирая лапами, ползла куда-то к краю поляны.

Стонал Капитан. И было от чего: родственник зверя, который только что был ранен, сидел под деревом и хладнокровно грыз Капитану ногу чуть ниже колена.

— А ну пошла прочь, скотина! — закричал Григорий, крепче сжимая нож и подходя ближе.

Строение челюстей не оставляло сомнений в том, что он имело дело с хищником, а напряженная поза и выпирающие ребра делали намерения твари очевидными. Если животное и было заинтересовано его словами, то виду не подало. Ясное дело — обед важнее переговоров.

— Понятно, — сказал Григорий и подошел поближе.

Как ни странно, с каждым шагом он чувствовал себя все лучше. Возможно, даже чересчур. Наверное, яд содержал какой-то мощный стимулятор, потому что с каждой секундой ощущения становились все ярче, острее. Он ничуть не боялся хищника, который, наконец оставив ногу Капитана в покое, нехотя поднялся и двинулся ему навстречу. По строению он походил на очень большую собаку. Что-то вроде ротвейлера: высокий лоб и большие умные глаза.

— Я сожру тебя… — пообещал Григорий.

Атака началась стремительно и необратимо. Без угроз и ложных выпадов тварь взлетела в прыжке с твёрдым намерением подмять под себя жертву.

Вот только жертва себя таковой не считала: за мгновение до столкновения Григорий рухнул на колени, пропуская над собой хищника. Последовал мощный удар ножа снизу под челюсть. Тварь перелетела через его голову, унося нож за собой.

Григорий, не вставая с колен, откатился в сторону, вскочил на ноги и оглянулся. Но предосторожность оказалась лишней. По всему было видно, что схватка закончилась: тварь с его ножом под челюстью лежала без движения, а тот, первый, с распоротой грудью, успел уползти с поляны.

Григорий подбежал к Капитану, отвязал от дерева и уложил на землю. Развязал ему руки и наложил жгут на искалеченную ногу. На самом деле крови было немного: или Капитан много ее потерял, вместе с изрядным куском ноги, или слюна хищника содержала какой-то сильный тромбообразующий фермент.

"Выглядит отвратительно, — решил для себя Григорий, разглядывая рану. — Пока он не пришёл в себя, имеет смысл хотя бы выровнять рану. Обрезать лоскуты кожи и мяса. Но для этого нужно вернуть нож…"

Он снял плащ и заботливо укрыл Капитана. Потом вернулся к своей жертве. Хищник лежал на спине, расставив лапы в стороны. Под нижней челюстью выглядывала ручка ножа. Ухватившись покрепче, Григорий попытался одним рывком освободить оружие.

Не тут-то было! Рукоятка была скользкой от крови, а само лезвие, по-видимому, прочно вошло в черепную кость и накрепко застряло в ней.

Григорий огляделся и прислушался.

День клонился к вечеру. Шумела листва в кронах деревьев, попискивали невидимые глазу насекомые, где-то неподалеку гулко хлопали чьи-то огромные крылья.

Осторожно, чтобы не порезаться, Григорий сорвал пучок травы, тщательно протер рукоятку ножа, потому взялся за него обеими руками, просунув средний и указательный пальцы левой руки под гарду. Ногой уперся в голову зверя и потянул нож на себя. Получилось.

Он вытер лезвие о траву, с облегчением выпрямился и вновь огляделся: твари с распоротой грудью нигде не было видно. Присмотревшись, Григорий заметил темный след, тянущийся по траве куда-то к краю поляны. Целеустремленности, с которой раненый зверь куда-то полз, можно было позавидовать.