Владимир Яценко – Бог одержимых (страница 49)

— Колечко, колечко, спаси моё сердечко, стань, как небо, синим, а нас порадуй сыном.

— В-вах! — выдохнул Ибрагим, глядя на фигуру жены.

— Что именно "в-вах", дорогой? — невинно спросила Маша, игриво оборачиваясь к нему. — Магия или моя ноги?

— Ноги? — уточнил Ибрагим, вновь чувствуя приятное напряжение. — А если просят дочь, то с чем рифмуют "розовый"?

— Я, конечно, могу открыть тебе и эту тайну, — подползая к нему, прошептала Маша. — Но, боюсь, мать-природа может не понять, какая из моих просьб настоящая.

— Не придавай Аллаху сотоварищей, — строго сказал Ибрагим. Но она в его строгость не поверила. — Но рисковать не будем. Пусть будет синим. Нам нужен мальчик. А розовый цвет попросишь в следующий раз. Девочки нам тоже нужны… много девочек.

— Потому что мужчинам нужно больше жён, чем одна? — невинно спросила она.

Обсуждение этой темы обычно оканчивалось ссорой и слезами.

— Умираю от голода, — сказал Ибрагим.

Мария поцеловала его в щеку и поднялась. Она достала из герметичного рундука под скамьёй пластиковый контейнер с едой и расшитые золотой ниткой халаты из фиолетового шёлка, — подарок её матери на их свадьбу. "Чудная женщина, — подумал о тёще Ибрагим. — Так и не поверила, что у меня на родине такую одежду не носят".

— Сейчас я тебя спасу, — пообещала Мария. Приталивая поясок халата, она вспорхнула на спардек. — Сполосни корзину с едой, милый, даже варварам нужно отрабатывать право на пищу!

— Варварам?

Ибрагим опустился на нижнюю ступеньку трапа и обмыл в море контейнер.

— О каких "варварах" ты толкуешь, женщина? — уточнил он уже на спардеке, кутаясь в халат и укладываясь на ещё влажный после уборки хасыр.

Мария бросила ему подушку-миндер.

— О восточных, — ответила Мария, открывая контейнер. Она красиво разложила голубцы и бутерброды с икрой на огромном металлическом блюде. Отдельными горками высились помидоры, огурцы, редиска и несколько пучков зелени. — О турках, которые всё ещё держат гаремы, а совсем недавно мучили болгар.

— Ха! — Ибрагима на минуту отвлекла долма в капустных листьях, но мысль он не потерял: — И это говорит мне дочь народа, в обычаях которого было прятать женщин на горе, а провинившихся соседей вырезать тысячами?

— Не на горе, а в горнице, чёрт нерусский, — смеясь, поправила мужа Мария. — И что ещё за история про тысячу зарезанных?

— Не "на заду", а "в заднице"? — улыбнулся Ибрагим. — Видно, стал забывать русский… а зарезанных было не одна тысяча, а пять. О зверствах Меньшикова в Батурине слышала?

— Нет, — нахмурилась Мария. — Не слышала.

— Зверь — существо интернациональное, Мириам, и к вере отношения не имеет. До крови охочие найдут себе оправдание и в Коране, и в Библии. Одно признание Исы: "не мир принёс, а меч", чего стоит? Любой народ хвастает своими рыцарями, но не вспоминает о своих мерзавцах.

— Но ты-то из рыцарей? Или кто там у вас — янычар?

— Тогда уж "сипахи", — поправил её Ибрагим. — Только это ты мне ответь: кто я? Человек всегда ошибается, когда о себе думает. Ты одна меня видишь, когда никто не видит. За кого почитаешь, тем и буду.

— Прямо, как в Библии, — одобрила Мария.

— А что до гарема… — Ибрагим сделал несколько глотков шербета с розовым маслом, потом пододвинул миндер к борту и удобно пристроил на подушке голову. — Очень правильный обычай. И в пользу женщин, конечно.

— В пользу женщин?

— Разумеется. Красивых женщин больше, чем достойных мужчин. Зачем же отнимать возможность у красивой женщины прожить жизнь в достатке и благополучии? Дать красивое потомство своему народу. Думать о воспитании детей, развивать свой ум и тело…

— Если всё так прекрасно, почему для меня, для женщины, сама идея "гарема" отвратительна?

— Наверное, по той же причине, по которой о зверствах турок на Балканах ты знаешь, а о Батурине — нет. Но от Москвы до Стамбула — две тысячи километров, а до Батурина — шестьсот. Социодрессура. Смешно…

— Нет, — обиженно заметила Мария. — Не смешно! И кто будет определять, достоин мужчина гарема или нет?

— Женщины, конечно. Речь ведь не о насилии, а о возможности нескольких женщин получить защиту у одного покровителя…

— Чушь! — фыркнула Мария. — Женщины не нуждаются в покровительстве. Мы можем сами о себе позаботиться!

— Разумеется, — сыто кивнул Ибрагим. Он наслаждался беседой. — И эту возможность вам дали мужчины. Разумный человек не будет перечить женщине. Он уступит ей то, чего она хочет. Поиграет и сама бросит. Аллах сделал нас разными, чтоб в караване мы были сильнее. И утверждать равенство мужчины и женщины то же самое, что идти в далёкий путь по пустыне без верблюда…

— Это кто из нас верблюд? — сварливо осведомилась Мария.

— А вот это зависит от ситуации. Если и впрямь пустыня, — верблюдом будет муж. Сильный и выносливый. Но если на коврах с шербетом, то — женщины, владелицы истинных наслаждений.

— Этому твой ислам учит?

— Ислам "не мой", — спокойно ответил Ибрагим. — Ислам сам по себе. Любой обладатель рассудка будет мусульманином. Потому что это выгодно.

— И в чём же эта "выгода", Малик?

— Подумай: Римская цивилизация простояла тысячу лет, и рухнула. Потому что была одна. Нашей цивилизации уже две тысячи лет и ничего, держимся. А почему? Потому что равновесие удерживается двумя руками: ислам и христианство. Аллах перебрасывает горячую лепёшку удачи и счастья с одной руки на другую. Никому не жжёт. Все в меру счастливы, чтобы помнить, что такое счастье. И все в меру несчастны, чтоб не забывать о его цене.

— Я плохо понимаю по-русски, — смеясь, сказала Мария. — Поясни.

— Я могу и по-турецки, — серьёзно заметил Ибрагим, но продолжил, всё-таки, на русском. — Всё началось с торгового пути европейцев в Индию. Красное море — вотчина мусульман, и страны ислама процветали. Потом португальцы открыли Америку. Удача ушла к христианам: покладистых завоевали, упрямых истребили, выдумали прогресс и вновь попали на деньги: нефть у Востока! И к мусульманам вернулось счастье…

— Но недолго музыка играла, — насмешливо перебила мужа Мария.

— Верно! — благодушно согласился Ибрагим. — Русские полетели на Луну за гелием-3 и вместе с Америкой установили монополию на его добычу. Восток, чтоб не нарываться на космический вариант Персидского залива, мудро отошёл в сторону и прибрал к рукам малые планеты. И вот: у супердержав до сих пор проблемы с энергетикой изотопа гелия. Зато реголит Эроса оказался удивительным катализатором, который позволяет качать чистый водород со дна Чёрного моря. Удача вновь на стороне ислама!

— Но дорогой, — встревожено заметила Мария. — Из твоих слов следует, что именно в этот период следует быть христианином!

— Это ещё почему?

— Ну, как же… следим за подачами: Индия — Восток, Америка — Запад, нефть — Восток, гелий — Запад, реголит — Восток… значит, сейчас весы вот-вот качнутся в сторону христиан?

— Твои слова дурно пахнут, женщина!

Он увидел, как Мария принюхивается, и замолчал. Воздух и в правду отдавал тухлыми яйцами.

Сердце на мгновение замерло, а потом ударило сильнее. И чаще. Ибрагим вскочил. Вниз, к палубе. Перегнулся через борт. Здесь сероводородная вонь была просто невыносима. Запершило в горле, заслезились глаза. Поверхность моря рябила, как при дожде. Под ярким солнцем зрелище выглядело необычным и пугающим.

Малик вернулся на спардек.

— В костюм химзащиты, — сухо бросил он жене. — Поспеши, женщина, я буду очень расстроен, если кислота оставит пятна на твоей нежной коже…

— Ты так и не выкупался, — расстроилась Мария.

— Ещё накупаюсь… — пообещал Ибрагим. — До вечера далеко.

Он запустил двигатель, круто переложил штурвал и по короткой дуге развернул катер. Потом, придерживая рукой штурвал, переоделся в комбинезон. А через несколько минут им пришлось надеть респираторы.

Каким образом Ибрагим выбирал направление, Мария не знала. Но когда на горизонте затемнела серая дымка смога и чёрная точка баржи в ней, ничуть этому не удивилась.

Познакомились они весенним московским утром на входе метро "Проспект Вернадского". Событие вполне заурядное, если бы не обстоятельства: оба учились на третьем курсе института нефтехимии и газа и жили в одной общаге на улице Волгина. Прожить три года под одной крышей общежития керосинки и не заметить друг друга?

Чтобы однажды быть прижатыми лицом к лицу в переполненном вагоне метро?

"Рука Аллаха!" — понял Ибрагим.

"Пути Господни…" — подумала Мария.

Ежевечерний променад по Юго-Западу однажды вылился в воскресную верховую прогулку в Битце. По будням — Воробьёвка, Лужники. По погоде — с Курского вокзала электричкой до Чехова, а оттуда до Волосова автобусом: дельтаплан, парашюты. Зимой — лыжи… а летом он увёз её в Юго-Восточную Анатолию, в диярбакырский вилайет, под горячее дыхание Сирийской пустыни.

Они бродили по убитой солнцем степи и любовались далёкими горами с голубыми вечноснежными вершинами.

Как-то Малик поведал, что работает в исламской энергетике с восьми лет, когда ему доверили собирать тезек — твёрдотопливный элемент для обогрева хижин из саманного кирпича.

"Что ещё за "тезек"? — удивилась Мария. — На лекциях нам такого не давали!"

Он привёл её к пастухам. Объяснил, что тезек лучше собирать вечером, когда стадо выгоняют с пастбищ. Сытые коровы щедрее на навоз…

"Навоз? — ужаснулась она. — Ты собирал навоз?"