Владимир Ящерицын – Рассвет Тьмы (страница 12)

Послышались шаги. Мои энергощупы замерли, согнувшись наподобие хвостов скорпиона. Врубать магическое зрение заранее не буду. Просто не рассмотрю лицо своей цели. Не хотелось бы убивать случайного воина или жрицу.

Открылась дверь, и вошла мать, одетая, как обычно, более чем раскованно. Аскаер поднялся и, приветственно кивнув ей, направился к выходу. А следом за матерью шагнул тот, кого я собирался убить. Узнавание пришло мгновенно. Я нырнул в дар, параллельно активируя магическое зрение, и воззвал к Тьме. Она отозвалась почти сразу. Но я не атаковал – на линии огня была мать. Я решил атаковать в тот момент, когда между ними будет минимум два шага. И предатель решил мне его предоставить, остановившись у дверей и продолжая играть роль охранника. Мать сделала один шаг в сторону, улыбнулась и что-то начала говорить, потом подняла ногу и сделала другой. За эту секунду я решил не убивать его сразу. Очевидно же, что он работает не самостоятельно. Выражение на его лице начало меняться в тот момент, когда я выстрелил в него всеми щупами. Я целил рядом с телом, так, чтобы щупы, воткнувшись в стену, прижали его к ней, как раскрытыми ножницами, и в суставы рук и ног – он не должен пошевелиться. Один должен был пробить его щеки, выбив боковые зубы и оторвав челюсть – а вдруг у него в зубе яд или еще что? Моя атака была стремительна, его защита продержалась всего мгновение и лопнула. Щупальца пригвоздили предателя к стене, боковой удар в челюсть почти оторвал ее, и она повисла лишь на нескольких мышцах и коже. Хлынула кровь. Аскаер испуганно замер перед порогом, уставившись на распятого и зафиксированного атретаса. Мать заорала на меня:

– Что ты творишь, Ашерас? Отпусти его! – и начала что-то вязать убойное в мою сторону, не видя, что предатель тоже начал что-то плести. Я видел сами узлы, но не видел щупов. Не зная, что это, я свободным щупом хлестнул по узлам обоих плетений. Материнское просто растаяло, а предателя – звонко хлопнуло, лишив его сознания. Мать снова начала плести узлы, но одновременно дюжину. Я обеспокоенно поднял руки и быстро сказал, вырубив зрение, – все равно предатель без сознания:

– Я видел, как он убил второго охранника, сломав ему шею!

Мать, неверяще обернувшись к распятому атретасу, произнесла:

– Не может быть, чтобы он убил своего брата. Ты уверен?

Скажу как есть.

– Мне показала это Тьма…

В комнату ввалилась дюжина полностью вооруженных беловолосых жриц во главе с Арисной и недоуменно уставилась на нас четверых. Мать медленно перевела на них взгляд и произнесла, обращаясь ко мне:

– Отпусти его.

Я выдернул щупы, перехватив его тело ими поперек туловища, и опустил его на руки первой попавшейся жрицы. Глядя на это, матриарх произнесла невыразительным голосом:

– Ошейник из терраста на него, залечите его раны и в допросную… Не спускать с него глаз и никому из командиров не давать приблизиться. Доступ только для атар. Он убил своего брата и, вероятнее всего, сам или с соучастниками впустил перевертыша. Каждый атретас, попытавшийся проникнуть к нему, сразу становится подозреваемым в соучастии и должен быть задержан. Ни в коем случае не дать ему покончить с собой. Если он остановит себе сердце – известить меня и продолжать реанимирование до моего прихода. Постарайтесь не давать ему двигаться, жестко его зафиксировав. Известите и вызовите к себе Сариехарну. Арисна, после того как прибудет Сариехарна, начинайте допрос. Мои приказы ясны? – Слитный кивок был ей ответом. – Выполнять.

Целитель попытался потеряться вместе с ними, но окрик матриарха остановил его:

– Аскаер, вызови Эхаэра ко мне в кабинет.

Когда он торопливо скрылся, мать сделала знак служанке, неуверенно маячащей в гостинке, привлекая ее внимание:

– Неси Ашераса за мной в мои покои, и пусть приберутся тут.

Мать вышла из моих апартаментов, и беловолосая орин, взяв меня на руки, последовала за ней. По пути я, нырнув в дар, с сожалением констатировал, что энергии осталось меньше шестой части от максимальной наполненности. А значит, еще одной битвы мне не выдержать – обращение к Тьме и птице, похоже, тоже жрет энергию, а еще одно обращение к богине сведет меня в могилу… Впрочем, из разноцветных сфер, окружающих дар, словно туман, истекала энергия, по чуть-чуть уплотняя центральную область. Это было завораживающе, вдобавок мне показалось, что от моего внимания дар наполнялся быстрее. Я вынырнул из дара вовремя, чтобы обнаружить служанку, усаживающую меня в кресло. Матриарх уже сидела за столом и произнесла, глядя на меня:

– Оставь нас.

Я даже на секунду подумал, что она это мне, но исчезнувшая как по мановению волшебной палочки служанка развеяла мои сомнения. Мать откинулась на спинку кресла, с интересом глядя на меня. Очевидно, мы ждем моего дядю или результатов допроса предателя. Я оперся спиной о подлокотник кресла, в котором сидел, и прикрыл глаза. Внутри чуть шевельнулся голод. Я же вроде недавно ел? Впрочем, с тех пор уже много чего произошло, да и истощение дает знать о себе. Открылась дверь, и в кабинет вошел Эхаер, одетый в расшитый золотом и серебром камзол с высоким и строгим воротником. Его волосы были, как и в прошлый раз, схвачены в тугой белый хвост, перевитый черными шелковыми лентами. Одним словом – идеален. Поприветствовав матриарха, молча склонив голову и подняв правую руку ладонью вверх, он, дождавшись ответного кивка Таенори, прошел к свободному креслу справа от меня. Мать, посмотрев на меня, произнесла:

– Эхаер, виновник прошлой суматохи пришел в себя. И тут же захватил моего охранника, Тариса, обвинив его в убийстве своего брата. И я склонна ему верить. Тариса сейчас пытают Арисна и Сариехарна. Но я тебя вызвала по другой причине. Мы тогда обсуждали, что могло вызвать такие разрушения и чем ты защищался, Ашерас. Мы не пришли, Ашерас, к общему мнению. Вдобавок только что, при захвате Тариса, ты применил нечто необычное. Мне интересно, что это было? А вообще, расскажи, что произошло тогда, своими словами то, что ты видел и сделал.

Она замолчала. Я вздохнул и распустил щупы. Не наполненные энергией, они вяло шевелились.

– Когда мы шли, я распустил свои энергощупы и включил зрение. А потом Тьма внутри дара прошептала мне, что скоро будет атака, и сказала, что сверху. Я все, что было, влил в щупы и бросил ими навстречу багровой кляксе два соседних стола, отшвырнул вас, матриарх, выдрал щупами из пола плиты и добавил их к столам. Но толку не было. Я разбил щупами плиты вокруг и из осколков собрал еще один щит. А потом взмолился богине, и она ответила. Изо рта у меня потекла тьма, но когда и это не помогло, она оттолкнула меня с пути багрового копья, и тогда же я увидел, как этот Тарис убивает своего брата, уже целящегося в перевертыша черным посохом, ломая ему шею. Я обратился к своей птице, и она убила стрелка раскаленным камнем. Потом океан боли и… все. – Я вопросительно посмотрел на мать.

– Поразительно, – произнес Эхаер. – Чтоб ты знал, мы, народ темных эльдаров, называем энергощупы… – при этих словах он чуть улыбнулся, – тер. Я, конечно, понимаю, что ты Перерожденный, но общей терминологии придерживаться необходимо. И сколько теров у тебя?

– Утром было шестьдесят три.

После моих слов у Таенори отвисла челюсть, а Эхаер мгновенно посерьезнел и переспросил:

– Ты уверен?

Я дернул уголком рта:

– Я могу пересчитать, но уверен.

Эхаер откинулся в кресле:

– Таенори, это все объясняет! Покушения были направлены не на тебя! А на него! – он указал на меня пальцем и взволнованно вскочил и забегал по кабинету. – О темные боги, да он перекрывает в одиночку тебя, меня и своего отца. О Элос, почему он не родился сто лет назад? Мы бы смяли всех голой мощью! И не вспотели бы даже! Если бы… Если бы… А сейчас он станет лишь небольшой тенью надежды под жгучим солнцем наших врагов… И естественно, они зашевелились… Как и тогда…

Он успокоился и сел обратно, закрыв лицо ладонями. Мать посмотрела на него с жалостью:

– Не печалься, брат мой, мы отомстим. И месть наша будет ужасна… – Она перевела взгляд на меня. – Тебя будут постоянно охранять, пока мы не узнаем, кто помогал Тарису. Ты не против?

– Я даже рад, матриарх. Я только хочу узнать одно – как погибла моя орин?

– Эран задавило обломками. Завтра мы призовем богиню Хеат в нашем святилище Криаты и попросим провести ее и Осира души к почившим. А труп перевертыша и обломки его оружия отвезут послезавтра в Верховный храм. Пусть ариры богини разбираются, что делал эмиссар Хаоса у нас в доме!

– Не хули богиню, Таенори, – тихо произнес Эхаер. – Если бы не она, ты была бы уже мертва и завтра Арисна несла бы твое тело в святилище…

– Да, но… – Браслет на правой руке матриарха засветился, и она, нахмурившись, зашипела ругательство. Переведя взгляд на нас, она произнесла: – Тарис во время пыток умер! – она помотрела на Эхаера. – Догадайся как! Ну? У тебя одна попытка! Что и кто может сделать так, чтобы пленного нельзя было расколоть?

Эхаер побледнел так, что его белая кожа стала белее мела.

– Неужели… Иллитиды… Опять?

Иллитиды. Пламя ненависти заполыхало с новой силой. У меня есть цель…

– Арисна рвет и мечет… Сариехарна шипит, говоря, что Тарис лишь безумно хохотал во время пытки, а когда Арисна в ярости призвала Тьму – его голова… – Мать выразительно щелкнула пальцами, – лопнула, забрызгав ее с ног до головы ошметками мозгов.