Все взревели, как медведи:
«Натерпелись – сколько лет!
Ведьмы мы али не ведьмы,
Патриоты али нет?!
Налил бельма, ишь ты, клещ, – отоварился!
А еще на наших женщин позарился!..»
Страшно, аж жуть!
Соловей-разбойник тоже
был не только лыком шит, —
Гикнул, свистнул, крикнул: «Рожа,
ты, заморский, паразит!
Убирайся без боя, уматывай
И Вампира с собою прихватывай!»
Страшно, аж жуть!
…А теперь седые люди
помнят прежние дела:
Билась нечисть грудью в груди
и друг друга извела, —
Прекратилося навек безобразие —
Ходит в лес человек безбоязненно,
И не страшно ничуть!
1966
Песня о новом времени
Как призывный набат,
прозвучали в ночи тяжело шаги, —
Значит, скоро и нам —
уходить и прощаться без слов.
По нехоженым тропам
протопали лошади, лошади,
Неизвестно к какому концу унося седоков.
Значит, время иное, лихое,
но счастье, как встарь, ищи!
И в погоню за ним мы летим,
убегающим, вслед.
Только вот в этой скачке
теряем мы лучших товарищей,
На скаку не заметив,
что рядом – товарищей нет.
И еще будем долго огни
принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим
казаться нам скрип сапогов,
О войне будут детские игры
с названьями старыми,
И людей будем долго делить
на своих и врагов.
Но когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки
сменят шинели на платьица, —
Не забыть бы тогда, не простить бы
и не потерять!..
1966
Песни 1967–1970 годов
«Корабли постоят – и ложатся на курс…»
Корабли постоят – и ложатся на курс,
Но они возвращаются сквозь непогоду…
Не пройдет и полгода – и я появлюсь,
Чтобы снова уйти,
чтобы снова уйти на полгода.
Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе,
я не верю судьбе, а себе – еще меньше. 
