Владимир Волев – Не на продажу! (страница 13)

Позади, в руинах, лежали выходные, проведенные в одиночестве и бессмысленных размышлениях о жизни. Позади было решение: что-то нужно менять. Это всё было раньше, а теперь медленно и неумолимо накрывала реальность, в которой нужно было осуществить первый пункт плана: бросить курить. Да-да, перемены начинаются с малого, и теперь я остался наедине со временем. Хоть со стороны могло бы показаться, что я спокойно сижу за столом, наблюдая за часами, но внутри меня всё бушует. Я уже почти готов вцепиться зубами в стол и разорвать его на части.

По всей видимости, это накрывают все те нервы, которых я пытался избежать с помощью сигарет. «Пойду покурю, расслаблюсь», или что-то вроде того. Теперь уже расслабиться не получится, и я смотрю на проблемы, а проблемы смотрят на меня. Этого, видимо, больше не избежать. Тем не менее, как говорят, признание проблемы — есть первый шаг к ее решению.

Я где-то слышал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. По-моему, эта фраза из какого-то советского фильма. Так вот, не знаю насчет спасения, но надувного круга или хотя бы камеры от жигулей я под собой не ощущал. Это чувство, немного похожее на водоворот, затягивало меня всё больше в пучины чего-то иного. Я стал психовать и придумывать для себя отговорки вроде «врачи не рекомендуют резко бросать курить», «может возникнуть синдром отмены». Или даже банальное: «я же располнею». В общем, применяю все заблуждения из тех, которые слышал в курилке.

Через полтора часа я благополучно сдаюсь — и вскоре возвращаюсь, «насладившись» одной сигаретой. На самом деле вкус этой сигареты отвратителен, но расходящийся по телу никотин явственно чувствуется. Он просто пульсирует по венам, заполоняя мозг. В данную секунду это кажется блаженством. Нет, так дело не пойдет. Так никому не бросить. Я включаю компьютер, погружаясь в чтение статей о том, как бросить курить, и вот уже вскоре мой взгляд падает на книжку с названием «Легкий способ бросить курить». «Вот это то, что нам нужно!» — провозглашаю я и скачиваю. Нет, даже распечатываю эту книгу на корпоративном принтере.

Пока бумага медленно ползет по лотку, а затем и после начала чтения, я размышляю над тем, откуда вообще мы берем информацию о современном мире. Если так подумать, то мы ничего о нём не знаем и не стремимся узнать. 90 % нашей информации — это массмедиа и Интернет (причем самые известные и разрекламированные). Разжеванное и поданное на блюдечке дерьмо. Никто тебе не скажет, правда это или нет, они и сами уже, наверное, путаются, так их затянуло в паутину лжи.

Вот кто сказал, что эта книжка — легкий способ бросить курить? Брошу ли я или только убью зря время? Может, вообще сойду с ума, читая эту тягомотину, изнывая от жажды никотина и прежней своей бесцельной жизни. Она и сейчас не особенно наполнена смыслом, но я хотя бы что-то делаю, и это придает сил жить дальше. Потом мои мысли скатываются в бездны безысходности. Я пытаюсь читать книгу, но жажда никотина во мне убивает всяческую волю — и я отвлекаюсь: то мну бумаги и бросаю их в мусорное ведро, то начинаю глупо хихикать.

Мы из поколения, просравшего всё. Нет, мы не потеряли и не упустили, как привыкли высокопарно выражаться литературные критики, мы именно просрали. Извиняюсь, конечно, за «свой французский», но по-другому здесь и не скажешь. Мы просрали духовность, культуру — как свою, так и заимствованную. Нет больше рок-н-ролла, нет больше диско-культуры, даже хиппи ушли куда-то в закат. Остались хипстеры, правозащитники и вовсе какие-то люди, убивающие за лейблы на одежде, аж передергивает. Послушайте музыку, которую они признают, приглядитесь, какие фильмы смотрят, какие книги читают (если, конечно, читают вообще). Они не знают, кто они такие, как, в сущности, не знали и мы в свое время, но одного прибавилось точно — злобы и жестокости, все вокруг виноваты, все, но не я.

Вспомните великую русскую культуру, ну не было там этой злобы, не было всеобщей ненависти. Мы сейчас ненавидим всех: американцы — козлы, европейцы — еврокозлы, англичане — чопорные козлы, японцы — козлы восходящего солнца. Мы даже дружественный Китай ненавидим, потому что кто-то нам рассказал, что они подумывают нас завоевать и для этого плодятся. А как можно любить страну, которая всех ненавидит? Этакий еж, ощетинившийся ядерными иголками, его лучше не трогать, целее будешь.

Как такое случилось? Никто уже не скажет. Были у нас, конечно, драки стенка на стенку, да и, что греха таить, выпить мы любим. Уж очень много стенаний в этой загадочной Русской душе. Это всё в основном для того, чтобы банально выпустить пар, а никак не для целей ненависти. Но тут что-то перевернулось и пошло не так. Пропала некая Русская идея, что ли, и мы зависли, как зависает шарик воды в невесомости перед тем, как распасться на сотни, а то и тысячи частей.

Сторонники теории заговора поддакнут мне, дескать, это всё задумали злобные пиндосы, но в чём тут вина захватчиков, если ты лоботрясишь полдня на работе, а потом ржешь над тупыми шутками дома, впялившись в экран? В чём вина агрессоров, если молодая мама курит и матерится, когда гуляет с ребенком. Что папаша с друзьями грызет семки и пьет пиво около детской площадки? Что мы забиваем на всё, отдаваясь своей никчемности без остатка, растворяясь в повседневности и ненависти? Если нашим воспитанием еще кто-то занимался, то что вырастет из поколения Next — я вообще боюсь даже предположить.

«После нас хоть потоп!» — знаменитая фраза французского монарха, который очень увлекательно проводил время. Мы похожи на него чем-то, хотя так не думаем и не провозглашаем таких фраз. И, может, готовы поступать по-другому, но нам не рассказали, как это делать. Попросту не умеем, вот и получается, что мы находимся там, где находимся. В итоге не остается ничего, кроме клубящейся посреди улиц ненависти. К слову сказать, Г. и сам сейчас ненавидел всё вокруг, нехватка никотина так остро ощущалась его организмом, что он разорвал, а потом смял остатки страницы, которую читал, и выкинул ее в мусорное ведро.

Всё плыло перед глазами, хотелось наорать на кого-нибудь, что он успешно и сделал, набрав по внутренней связи сотрудника и высказав ему всё, что он думает о его работе. Легче, правда, не стало, и он решил ради разнообразия заняться делами. Открыв таблицы валовой прибыли в программе 1С, секунд пятнадцать он прикидывал, сколько еще нужно трудозатрат на осуществление месячного плана. Хотел уже было свернуть таблицу и закрыть программу, когда его взгляд упал на список неликвидных товаров.

Г. проперло. Немного поразмыслив, он создал новую номенклатуру в списке и назвал ее «Жизнь». Компьютер крякнул и выдал предупреждение: «Вы точно хотите создать «Жизнь» в номенклатуре товара?» Прям жутковато звучит… А действительно, хочу ли? Ведь наша жизнь нетоваропригодна.

В сущности, любой маркетолог отказался бы ее продавать. Ну что это такое? Вы подходите к полке в супермаркете, а там стоит это. Что это? В чём его смысл? Никто не знает, есть только название — «Жизнь». А стоит ну жинздец как дорого. Подзовешь консультанта, и он правда будет пытаться объяснить, что же тебе предлагают за твои деньги, но ты ничего не поймешь. Если же подойдет другой продавец, то будет говорить то же самое, но по-своему — и однозначно только запутает. Что такое жизнь как товар?

Про нее не снимешь фильм, ведь жизнь — не трагедия, и уж точно не комедия, хотя и то, и другое всегда присутствует. Вот вы бы купили вещь, если бы знали, что от нее вы умрете с результатом 99 %? Один процент оставим на изобретение бессмертия, генную инженерию и криогенную заморозку. Конечно, нет, ни один дурак не купил бы. И причем за свои деньги ты получаешь лишь один шанс — и ничего больше. Можешь просидеть всю жизнь на диване или покорять космос, одна ошибка — и всё, ты мертв. Или того хуже — ты на дне. Про это ведь тоже не напишут, разве что маленькими буквами в инструкции, которая также отсутствует.

Яркая упаковка тут не поможет, ее даже не получится продать под логотипом «Apple», ведь их продукция продумана до мелочей, адаптирована, и к ней уж точно не нужно приспосабливаться. В общем, жизнь — ужасный товар: никто не стал бы ее брать, и она стояла бы на самой дальней полке, пестря значками распродаж и скидок, но всё равно в конечном итоге была бы списана в неликвид и возвращена поставщику.

Жизнь — это не на продажу.

Тем временем кашель раздирает мои легкие. И, хоть у меня на руках документы здорового человека, по факту я совершенно не вылечился. Одновременное решение бросить курить вовсе не помогает. Каждый кашель отражается звоном в ушах и непонятными кругами перед глазами, хочется разорвать кого-то на части, и время течет так, будто оно представляет собой студень. Видимо, нужно сходить поесть и отвлечься. Кстати, это немного помогает.

Вернувшись с обеда, на который я, наверное, в первый раз в жизни пошел пешком, я удаляю так и не созданную мною «Жизнь». Хватит с меня приключений на сегодняшний день, пожалуй, нужно отвлечься. Читать книгу я уже попросту не могу, и курить меньше хотеться вовсе не стало, но уверенности немного прибавилось, и я пока всё держусь на единственной сигарете.