Владимир Волчков – Путь теннисиста (страница 3)

Вместе мы основали академию в Турции и выстроили систему подготовки, которая помогла сотням детей и родителей по-настоящему профессионально взглянуть на теннис. Именно Ольга вдохновила меня на создание этой книги — книги для родителей и тренеров, работающих в детско-юниорском теннисе.

Её идея заключалась в том, чтобы честно и глубоко раскрыть тонкости взаимодействия в треугольнике «родитель — тренер — спортсмен» в контексте подготовки и развития в спорте высших достижений. Эта мысль стала одной из опор всей книги.

Однажды, обсуждая с женой детский теннис, я услышал от неё простой, но по-настоящему глубокий вопрос — такой, на который не всегда удаётся ответить сразу. Он заставил меня остановиться и задуматься, открыв очень важную тему.

Она спросила: как часто игроки, у которых на определённом этапе не хватало опыта или разносторонней информации, со временем становятся лишь ретрансляторами тех знаний, которые когда-то вложил в них, условно, один тренер за всю карьеру? Я не берусь утверждать, хорошо это или плохо. Но этот вопрос заставил меня мысленно вернуться к людям, сыгравшим ключевую роль в моём профессиональном пути.

Я начал вспоминать тренеров, с которыми мне посчастливилось работать, и хочу с благодарностью поделиться этим списком. Каждый из них на своём этапе оказал огромное влияние — не только на меня как теннисиста, но и как на личность и будущего тренера. Их подходы, энтузиазм, взгляды и методы сформировали мою профессиональную философию, которую сегодня я стараюсь передавать своим ученикам.

Коников Вячеслав Ефимович: фундамент через разносторонность.

Мой первый тренер, Коников Вячеслав Ефимович, о котором я уже не раз упоминал в интервью и видео, оставил в моей жизни по-настоящему значимый след. Мне действительно повезло встретить его в самом начале пути. Во-первых, он был невероятно ответственным человеком, а во-вторых — искренним энтузиастом своего дела.

Я убеждён, что наше знакомство было не случайным. Вячеслав Ефимович умел глубоко анализировать большие объёмы информации и уделял огромное внимание правильной технике. С самых первых занятий, благодаря его любознательности и тренерской смелости, он применял интересные и на тот момент прогрессивные методы. Не думаю, что это было следствием большого практического опыта — скорее, он действовал интуитивно, опираясь на знания, которые собирал из всех доступных тогда источников.

Он обучал нас множеству двигательных программ — как на корте, так и за его пределами. Мы занимались разными видами спорта, устраивали нечто похожее на спартакиады, учились бегать, прыгать, кувыркаться, владеть своим телом. Всё это стало для меня мощным стартом.

Когда спустя два года занятий мы пришли в СДЮШОР «МАЗ» и сдавали базовые нормативы по общей физической подготовке, я с большим запасом опередил всех сверстников. Это было показательно. И сегодня я с искренней благодарностью вспоминаю Вячеслава Ефимовича за тот качественный фундамент, который он сумел во мне заложить.

Опыт и исследования последних лет всё чаще приводят к одному выводу: дети, которые в раннем возрасте не зацикливаются только на одном виде спорта, а пробуют себя в разных дисциплинах, в перспективе чаще достигают действительно высокого уровня.

Если говорить конкретнее, большинство элитных спортсменов в детстве и в начале подросткового возраста развивались через разные виды активности, а не исключительно через специализацию в одном виде спорта. Среди спортсменов более среднего уровня такой подход встречается значительно реже. И именно эта разница со временем начинает давать серьёзное преимущество — не на коротком отрезке, а на дистанции многих лет спортивного развития.

Причины здесь понятны любому практику. Разносторонняя подготовка расширяет двигательный арсенал, учит тело адаптироваться, снижает риск хронических травм и выгорания. Но самое важное — она сохраняет интерес и живое отношение к спорту. А именно это, как показывает практика, и позволяет пройти самый сложный участок пути — от талантливого ребёнка до состоявшегося профессионала.

Аркадий Львович Эдельман: энергия и любовь к теннису.

Благодаря той культуре, которая существовала в СДЮШОР «МАЗ», следующим специалистом в моей жизни стал Аркадий Львович Эдельман — выдающийся человек и тренер. Почти все, кто застал советскую школу тенниса, знают это имя. Сегодня он живёт в Америке и до сих пор тренирует.

В советских условиях, имея одного-двух помощников, он умудрялся в каждом возрастном разряде выводить своих воспитанников в первую, вторую или третью ракетку Союза — и среди мальчиков, и среди девочек. Уровень его энергии, мотивации и энтузиазма был по-настоящему запредельным.

Около 80% детей в СДЮШОР «МАЗ» были детьми рабочих завода, живших в соседних районах. Как только заканчивался рабочий день, родители сбегались к кортам смотреть тренировки. Это было настоящее шоу — живое, эмоциональное, вовлекающее.

Эдельман привил нам неординарный, но при этом очень ответственный подход и настоящую любовь к теннису. Мы наслаждались той средой, которую он создал, несмотря на разношёрстный коллектив: мальчишки и девчонки, большая разница в возрасте, разные уровни подготовки. При этом он регулярно выезжал за границу как тренер сборных СССР — само по себе редкое и показательное достижение для того времени.

Аркадий Львович научил меня ценить атмосферу команды и показал, насколько важно уметь зажигать в детях страсть к спорту. Именно такая живая, эмоционально вовлекающая среда удерживает детей в теннисе надолго — не страхом, не дисциплиной, а интересом и внутренней мотивацией.

Белорусские «мушкетёры»: Леонюк, Тетерин, Тихонко, Демиденко.

После Аркадия Львовича мне повезло попасть к белорусским «мушкетёрам» — Леонюку, Тетерину, Тихонко и Демиденко. Они уехали работать в Нью-Йорк, в теннисный клуб, и пригласили меня вместе с Татьяной Пучек. За полгода до этого я выиграл последнее первенство СНГ среди юниоров, так что решение взять топового юниора, думаю, выглядело логичным.

Для нас с Таней это была огромная возможность, особенно в 1993 году, когда времена были непростыми. Я уехал один — родители остались дома, и почти два года я жил вдали от семьи. Всё это время я находился в доме этих замечательных людей: тренировался, ходил в школу, учился самостоятельности и постепенно взрослел.

Этот период стал одним из ключевых этапов моего становления как личности и спортсмена. Уже в 16 лет мы с друзьями ездили по Америке, играли турниры, побеждали и получали первый серьёзный международный опыт. А Сергей Николаевич Леонюк в то время был для нас почти легендарной фигурой. Его сила воли, тактическое мышление и умение держать удар в самых сложных ситуациях вызывали огромное уважение.

В клубе, где мы тренировались, регулярно проходили турниры среди мужчин со вступительным взносом, и тренеры сами в них участвовали. Представьте: семейные мужчины затягивали трёхчасовые финалы — настоящие дерби между собой. Это была серьёзная школа жизни, особенно в том возрасте, когда формируется мужской характер.

Сергей Николаевич учил меня стойкости и умению читать игру. Эти навыки позже помогли мне выиграть юниорский Уимблдон и сделать первые шаги в профессиональной карьере. Благодаря ему я уже в 16 лет попал в команду Кубка Дэвиса и сыграл свой первый матч за страну.

Я до сих пор помню чувство огромной гордости, когда увидел в ложе Уимблдона отца и Сергея Николаевича, сидящих плечом к плечу и болеющих за меня в полуфинале против Пита Сампраса.

Сергей Скакун: тактическая глубина.

Дальше мне посчастливилось поработать с Сергеем Скакуном. Он был мастером спорта и находился на этапе завершения карьеры: ему было 26–27 лет, мне — 18. Для меня он был безусловным авторитетом.

Отличительная черта Сергея — глубокое понимание тактики. Да, у него были слабые стороны на задней линии, но как уверенно он шёл вперёд! Его смелость, чувство момента и умение навязывать игру оказали на меня большое влияние.

В том числе и его заслуга — моя победа на юниорском Уимблдоне. Я всегда вспоминаю этот период с благодарностью.

Гюнтер Брезник: хардкор и честность.

Позже я начал работать с одним из лучших специалистов в мире — Гюнтером Брезником. Мы познакомились на сборе, организованном Андреем Медведевым, который в то время входил в топ-20 ATP и тренировался под руководством Боба Бретта. Там я встретил игрока, работавшего с Брезником, и нас представили друг другу. Мы провели совместный сбор, после чего я решил попробовать сотрудничество.

В академии Брезника в Вене я готовился около шести–семи месяцев, играл клубные матчи и полностью погрузился в его систему. В 1998 году, в возрасте двадцати лет, под его руководством я впервые попал в основную сетку турнира Большого шлема и дошёл до третьего круга Уимблдона.

Его подход был жёстким: много работы, максимальный акцент на технику, никаких поблажек. Этот мир не для слабаков. Если хочешь побеждать в этих джунглях, нужно пахать, быть честным с собой и с окружающими. При наличии способностей и настоящего трудолюбия шанс на успех всегда есть.

Я глубоко уважаю Гюнтера Брезника и многому у него научился — не только в техническом и тренировочном плане, но и в философии отношения к профессии. Его строгий, требовательный подход прошли такие игроки, как Борис Беккер, Доминик Тим, Анри Леконт, Барбара Шетт, Эрнест Гулбис, Саргис Саргсян, Ираклий Лабадзе. Работа с ними и их результаты лишь подтверждают уровень этого специалиста.