Владимир Власов – Обитель Чёрной Черепахи (страница 18)
На следующий день Даос пришёл и сказал: «Призрак находится под столом в западном зале». (鬼在西廳案桌腳下). Потом Чжао сказал членам семьи пройти мимо стола. Призрак не обращал ни на кого внимания. Но, тем не менее, когда шестая дочь Чжао проходила мимо, он громко рассмеялся, глядя на неё. Даос сказал: «Это должна быть она. Но не говори ей об этом, а то, я боюсь, что она испугается». (此其是矣，然且勿通知令愛，慮其驚怖也). Чжао спросил даоса, сможет ли он изгнать признака. (可禳解否)? На это даос ответил: «Всё зависит от греха твоей дочери, который она совершила в предыдущей жизни, тогда у меня не будет пути его изгнать». (此生前孽，無可禳也). Через месяц после этого семья стала слышать, как кирпичи и черепица с кровли крыши. (自後聞拋磚擲瓦之聲，月餘不絕). А после этого прошло какое-то время, и шестая дочь умерла при родах, и в доме опять воцарился покой. (俄而，六姑娘以產亡，家果平靜).
Выслушав эту историю, Цзи Юнь сказал:
– Загробный мир можно также считать отстойником душ. Это – то место, где достойные люди очищаются от прежних грехов, чтобы снова возродиться в мире живых. И так как они сохраняют после смерти свои сильные духовные и физические качества в виде своей особой энергетики 气 (Ци), то некоторые люди у их гробниц напитываются этой самой силой.
И он рассказал об одной местной легенде, не отражённой ни в исторических источниках, ни в художественной литературе, о пяти полководцах мирского времени, ставших Духами Огня.
25. Пять Духов Огня
В пригороде Сюань-ву-мын есть небольшой курган с пятью столбами из кирпича, который местные жители называют Гробницей пяти Богов Огня. (宣武門子城內，如培塿者五，砌之以磚，土人云五火神墓). Когда император Чэн-цзу из династии Мин находился в Северной экспедиции, он использовал огненную благожелательность, огненную праведность, огненный ритуал, огненную мудрость и огненную веру для изготовления особого вида оружия – огненных стрел, и ими разили солдат монгольской армии будущей династии Юань во время битвы во рву Чао-Чай. (明成祖北征時，用火仁、火義、火禮、火智、火信製飛礟，破元兵於亂柴溝。後以其術太精，恐或為變，殺而葬於是). Позже монголы его убили и похоронили там, опасаясь, что, поскольку его техника была слишком отточена, то они боялись, что его навыки могут быть опять применены по отношению к ним. Пять столбов были установлены рядом с районом Личжан, и в конце года там приносили жертвы, чтобы умилостивить призраков, и чтобы было место, куда им можно было бы возвращаться. Иначе они могли стать более могущественными. (立五竿於麗譙側，歲時祭之，使鬼有所歸，不為厲焉).
Позже предок Чэнцзу возродился как император Чжуан Ли. А другие из этой пятёрки возродились как Ли Цзы-чэн и Чжан Сянь-чжун, и ещё двое стали разбойниками. (後成祖轉生為莊烈帝，五人轉生李自成、張獻忠諸賊，乃復讐也). Это всё я слышал со слов Ци Дуна, которые не являются подлинной историей. И подтверждения этих слов невозможно найти текста в анналах истории династии Мина, или в романах того времени, где идут всякие описания трудностей и несчастий покорённого народа, но не прославляются великие деяния мужей, наносивших вред завоевателям. Более того, завоеватели гробницу расположили в низменной местности, где её постоянно заливают дожди.
Осенью восьмого года правящей династии императора Цзяньлуна я встретился с директором школы Хань Цзин-бу, который передал мне слова старого солдата Юня из Цзин-иня, служившем там в гарнизоне: «Гробница построена в низине. Уровень этого сооружения, по сравнению с самим городом Сюань-ву-мын, является самым низким. Каждую ночь, когда идет сильный дождь, охранники встают, чтобы посмотреть на этот небольшой курган. Когда вода вот-вот достигнет верха, они призывают открыть врата, чтобы выпустить её; если этого не сделать, то врата будет забита водой и их нельзя будет открыть. К сожалению, в настоящее время прошлое забывается. И этому уже никто не может помешать. Пять столбов над гробницей совпадают с начертаниями иероглифов «Белая Башня». Если бы это как-то отразилось в истории, то неплохо было бы над этим местом днём поднимать флаг, а ночью зажигать фонарь». (此水平也。京城地勢，惟宣武門最低，衢巷之水，遇雨皆滙於子城。每夜雨太驟，守卒即起視此培塿。水將及頂，則呼開門以洩之；沒頂則門扉為水所壅，不能啟矣。今日久漸忘，故或有時阻礙也。其城上五竿，則與白塔信礟相表裏。設聞信礟，則晝懸旗，夜懸燈耳。與五火神何與哉！). И это кажется мне разумным, и должно быть принято. (此言似乎近理，當有所受之).
Над нами ярко сверкала уже другая звезда.
Звезда Омега из созвездия Стрельца
Пу Сун-лин, глядя на звёздное небо, сказал:
– Иногда обитатели потустороннего мира помогают живым людям, как бы отвечая на их доброту.
И он рассказал историю о Боге озера Поян:
26. Бог из Пояна
Чжай Чжань-чжи, уроженец уезда Иду, направлялся в Жао-чжоу, провинция Цзянси, чтобы занять официальную должность начальника, когда проезжал мимо озера Поян. (益都县人翟湛持，去江西饶州任司理官职，路经鄱阳湖). Когда он увидел святилище у озера, он остановился, чтобы посетить его. (见湖边有座神祠，便停车游览瞻仰). Когда он увидел статую Дин Пояна и других умерших чиновников династии Мин, статуя Чжая оказалась в конце списка. (见里面雕塑着丁普郎等明太祖死难功臣诸像，翟姓的神像排在最末位上). Чжай сказал: «Как может наша семья быть в конце списка»? (我们家族的人，怎么能在下首)? Поэтому он изменил положение идола Чжая с тем, который находился наверху. (于是把翟姓神像和上首的神像换了个位置).
Вскоре после посадки в лодку внезапный шторм порвал паруса, мачта наклонилась на одну сторону, и все в лодке закричали от страха. (不久登船，突然大风刮断了船帆，桅杆歪到一边，全船人吓得大声哀号). Через мгновение к официальной лодке подошла небольшая ладья, и Чжай поспешно помогли перебраться на неё первым, после чего вся семья села в лодку. (顷刻间有只小船破浪驶来，靠近官船，急忙先把翟司理扶了过去，于是家人全都上了小船). Владелец лодки был очень похож на статую Чжая в святилище. (仔细一看小船的主人，竟和祠中的翟姓神像一模一样). Через некоторое время ветер и волны стихли, а владелец ладьи исчез. (过了一会儿，风浪平息，再寻找小船主人已经不见了).
После этой истории Юань Мэй сказал:
– Но чаще всего призраки из потустороннего мира приносят живым людям беды. Поэтому, лучше всего, держаться людям подальше от призраков и путешествующих между мирами оборотней.
И он рассказал историю о том, как лиса-оборотень вступила в сожительство с юношей и напускала на него злые чары, от которых его спас даосский маг:
27. Госпожа Ву-эр
Цзинь Цун-тин, имевший второе имя Чжао-ян, сдавший высший императорский экзамен в Цуаньцзяо и став учёным «цзиньши», обосновался в Линьлуншане в доме, принадлежавшем семьи Ма из Янчжоу. (全椒金棕亭進士，寓揚州馬氏玲瓏山館). Он имел внука семнадцати лет, который добился успехов в литературе. Парень учился у своего деда Цзиня и жил рядом с ним в смежных комнатах. (孫某，年十七，文學頗佳，相隨讀書，祖孫隔房而寢). Однажды ночью Цун-тин услышал перепуганный крик своего внука. Он подумал, что юноше, должно быть, приснился дурной сон. Он пошёл посмотреть на него, и окликнул его по имени. Внук тут же проснулся. После того, как он его успокоил, Цун-тин вернулся в свою комнату, чтобы спать дальше. (夜間懵呼聲，以為魘也，起視喚之，孫即醒悟.棕亭還臥己房). Но вскоре, после этого, юноше приснился другой кошмар. Цун-тин снова пошёл в его комнату, найдя внука проснувшимся и сидящим на кровати. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего деда, и, подняв руки вверх к потолку, воскликнул как бы самому себе: «Пожалуйста, согни один палец»! (請屈一指)! После того, как он сам согнул один палец, обращаясь в деду, он продолжал говорить: «Пожалуйста, согни пять пальцев»! (請屈五指)! Затем он согнул пять пальцев. С этого момента он скрещивал руки или выгибал ладони во множестве поз. Потом он начал умолять деда вернуть его домой, чтобы повидаться с матерью. И тот решил отправить его домой в паланкине. (棕亭嗬之，泣求還家見母，乃呼轎送歸).
Но тут больной вдруг, взяв с собой свою одежду и сапоги, надел их и пригласил бабушку и дедушку присесть, сказав им: «Я должен подняться на гору к Бессмертным». (兒即登仙去矣). Семья была в замешательстве и не знала, что делать. В полдень, когда он немного успокоился, то наклонился к уху дедушки и прошептал: «Ничего, не беспокойся, лисёнок всё ещё преследует меня». После этих слов он опять впал в помешательство, как и раньше. Он говорил как бы про себя: «В прошлой жизни я был связан с госпожой Ву. Мы были любовниками». Или ещё: «Её сестра, госпожа У-сань, тоже здесь. Обе сестры собираются вместе выйти за меня замуж». Говоря это, он выказывал непристойные замечания, которые было неприятно всем слушать. Поставив перед собой Цун-тина, он, вдохнув, выдохнул холодный, как лед, воздух из носа, исходящий из внутренней его чакры. При этом заставил всех молчать.
Дед вскоре получил талисман от Цзяна Чуньнуна и Чжун Ханя из Чжэньцзяне и уже собирался повесить его в комнате внука, когда тот схватил его. И талисман вылетел из окна на камни и разбился вдребезги. У деда не было другого выбора, кроме как молиться в храме Городского Бога и в храме Гуань-ди. Через несколько дней внук воскликнул в приступе безумия: «Великий император прибывает! Встречайте его экипаж»!
Все в доме были в ужасе и, чтоб не раздражать внука, вся семья встала на колени. Больной внук же, назвав Цун-тина по имени, отругал его, говоря такие слова: «Цзинь Чжао-ян, ты ученый, но ты при встрече с богом снял шляпу и обнажил макушку, а это – неслыханная дерзость. К тому же, ты даже не надел официальную одежду, чтобы приветствовать меня». (金兆燕，汝身為進士，而脫帽露頂，不穿公服迎我，有是理乎). Цун-тин склонил голову и попросил у него прощения. Через некоторое время внук снова позвал его, говоря: «Принимайте, принимайте же гостя, мудрец Конфуций прибыл»! (接駕，接駕，孔聖人至矣)! Цун-тин снова поклонился и поприветствовал его. Внук же заговорил сразу за двух святых, меняя свой голос, как будто те говорили между собой и о чём-то спорили, неразличимо бормоча. При этом, устами больного они говорили на разных диалектах, как будто были из Шаньдуна и Шаньси.