Владимир Власов – Обитель Чёрной Черепахи (страница 17)
Выслушав эту историю, Цзи Юнь сказал:
– Иногда некоторые люди слышат голос небес и стараются его озвучить перед другими людьми, но те не понимают, о чём идет речь, поэтому и не прислушиваются к божественному голосу, отверзая то, что исходит из потустороннего мира, если даже этот голос говорит о прекрасном и совершенном.
И рассказал об одном стихе, написанном экзаменующимся студентом:
22. Стихи, написанные одним из экзаменующихся студентом
Если кто-то с неподготовленным человеком начинает говорить о чём-то возвышенном или трудно понятном ему, то собеседник испытывает неудобство, поэтому нужно проявлять снисходительность к нему, и понимать, насколько это сказанное соответствует его слуху и пониманию. (科塲撥卷，受撥者意多不愜，此亦人情；然亦視其卷何如耳).
Экзамен проводился в Шуньтяне в девятнадцатом месяце по лунному календарю, и экзаменаторы не обошли стороной провинцию, когда читали сочинения. Текст сочинения был хорошо написан, но с плохими стихами. Только что была изменена система экзаменов по поэзии, и мне было очень жаль, что я, рекомендуя экзаменаторам г-на Лян Вэнь-чжуана к успешной сдаче, не настоял на своём мнении.
Этот стих начинался так:
С началом моей жизни я собой мир представляю:
Вошёл в тень лик луны, в сон сладкий Заяц погрузился,
В лавровой роще стоя, я свет звёздный созерцаю,
И в нём я с мокрыми ногами сам себе приснился.
Прежде, чем его внести в экзаменационный список победителей, мы вызвали Ляна к себе и спросили его о том, почему бы ему не изменить свой стих в четырёх фразах, там, где шла речь о «начале моей жизни». Он обиделся и, отказавшись, сказал: «Начало меня – это также и начало других». И он не изменил ни одного слова в своих стихах. После этого его высказывания совет инспекторов отменил моё предложение включить его в экзаменационный список, и это стихотворение с названием поэмы «Лавровый аромат при лунном свете» (月中桂) было отклонено. Шестое двустишие поэмы гласит: «Спит Лунный Заяц, аромат лаврового листа вдыхая». Я был восхищён красотой и элегантностью этих стихов. В седьмом двустишии говорится: «И прислонившись к дереву, Ву Чжи я вспоминаю». Читая стихотворение, я вспоминаю поэта Сюй Тана. Стихотворение было написано Ли Хэ в его поэме, опубликованном в «Цитатах Ли Гун-куна» (李憑箜篌引) «Ли Гун-кун хоу-инь», которое гласит: «Ву Чжи в полудрёме прислонился к лавровому дереву, а его ноги мокры от росы как у холодного Лунного Зайца, летящего по небу со крещёнными ногам». (吳質不眠倚桂樹，露脚斜飛濕寒兔). Это стихотворение не было записано ни в одной из антологий и не было известно никому, кто не видел его в сборнике «Чангу-цзи» (昌谷集). В поэме «Лавр в луне» (月中桂) Сюй Тан был назван первым поэтом в Хуачжоу. Это стихотворение не известно никому, кто не видел его в «Чжиянь» (摭言) Вана Дин-бао, что в «Хронике танской поэзии» (唐詩紀事) Цзи Мин-фу. Стихотворение «Цветущий цветок в верхнем мире, бессмертный с секирой» (開花臨上界，持斧有仙郎) не так хорошо, как это стихотворение. Стихотворение написано в том же духе, что и это. Подобное стихотворение также было написано Чжу Цзы-юнем.
После опубликования списка наступил сентябрь, а Лян был беден и ходил без шерстяной одежды. Цзян Синь-юй, который всегда пел вместе с ним, одолжил ему свою одежду. Он пришёл к нему в гости и предложил в подарок написанное им стихотворение. Когда я сопровождал его на перевал Губэй, я сделал остановку в общежитии и увидел на стене стихотворение, больше половины которого было зачеркнуто, кроме трех или четырех строк. Мне понравились строки: «山色空濛淡似烟，參差綠到大江邊。斜陽流水推篷坐，處處隨人欲上船»:
Холмы туманны и бледны, всё в дымке лёгкой тает,
И небо над горами манит лёгкостью бездонной,
Под солнцем зелень берега – край, неопределённый,
Плыть люди все в чёлне, неведомо куда, желают.
И ещё: «Поднимается вода, и люди говорят, десять тысяч холмов зеленеют под копытами лошадей» (一水漲喧人語外，萬山青到馬蹄前). И я подумал: «Облака, оттеняющие цвет гор, и шум реки, текущей среди деревьев, способствуют восхождению в горы». (雲中路繞巴山色，樹裏河流漢水聲). Но мне было жаль, что я не мог найти нигде эти произведения. И как я был удивлён, когда обнаружил эти стихи, когда я развернул томик.
一水漲喧人語外，萬山青到馬蹄前
雲中路繞巴山色，樹裏河流漢水聲
Людские голоса слышны во время наводненья,
Под конскими ногами зелень горы покрывает.
Вдали туман и облака всех гор цвет оттеняют,
Речной шум средь деревьев крон ведёт всех к восхожденьям.
Шесть или семь лет назад я понял, что эти стихотворения идеально подходят друг другу, и ими можно наслаждаться вместе, вздыхая прелесть картины оживающей природы весной. Это были стихи Ляна.
После его смерти два его сына, унаследовавшие таланты и устремления отца, по-прежнему были привязаны к нему. Неслучайно эти два сына были духовными родственниками друг друга. Так почему в них зародилась духовная близость?
В поэме «В лодке на реке» (江舟中) Ю Янь сказал: «Горы туманные и дымчатые, они неровные и зеленые до самого края реки. Светит солнце, вода натягивает навес, чтобы можно было сидеть, и люди повсюду хотят попасть на лодку» (山色空濛淡似烟，參差綠到大江邊。斜陽流水推篷坐，處處隨人欲上船).
В тумане скрыты горы, лишь вершинами блистая
На солнце, над водой, что под навесом их струится,
Текут где реки и ручьи от края и до края,
И всюду люди на челнах желают прокатиться.
На самом деле, стихотворение было взято из строки «Десять тысяч холмов» (萬山). Юй Цзы-инь сказал: «Люди говорят, что зелёный цвет появляется из синего, но сегодня именно синий цвет исходит из синего». (人言青出於藍，今日乃藍出于青). Хотя Цзы-инь не был благодарен ему за это, но он, кажется, промолчал. Это одна из лучших историй в мире поэзии, и она прилагается здесь. (子穎雖遜謝，意似默可。此亦詩壇之佳話，並附錄於此).
Закончив свой рассказ, Ци Юнь молвил:
– Мы в этом мире всё такие разные, и поэтом весь мир мы воспринимаем по-разному. Кажется, что кто-то у кого-то перенимает что-то, Но это не так! Каждый человек говорит о том же самом, но по-разному, вкладывая в сказанное им свою собственную душу. Поэтому плагиата не существует в мире, если кто-то что-то заимствует у другого человека, то это уже его собственное творение, так как он это самое принимает и воспроизводит по-своему. Не может быть в мире вещей, абсолютно похожих друг на друга, ибо каждая вещь мыслит саму себя самостоятельно.
Звезда Фи из созвездия Стрельца
Глядя на звёздное небо, Пу Сун-лин сказал:
– Всех нас, живущих на земле, разделяет два мира: мир живых и мир мёртвых. И мы рано или поздно перекочёвываем из одного мира в другой. Часто люди предчувствуют время расставания родных и близких друзей. Иногда это случается во снах, так как сон – это пограничное состояние между жизнью и смертью.
И он рассказал случай одной такой прощальной встречи:
23. Прощальная встреча
Дед господина Ли Ван-чуня, которого звали Ли Цзу, и мой покойный дядя, князь Гун Ю-тянь, были близкими друзьями. (李王春先生的祖父，与我已故的叔祖玉田公，交情最好). Однажды ночью дедушке Ли приснилось, что к нему в дом пришел князь Ю-тянь и заговорил с ним с грустным выражением лица. Дед Ли спросил: «Какова причина вашего визита»? (你来有什么事吗)? Тот ответил: «Я убываю и пришёл попрощаться с тобой». (我要出远门，特来向你告别). И он спросил: «Куда»? (到哪里去)? Ответ был: «Это далеко». (很远啊).Сказав это, он повернулся и пошёл прочь. Ли Цзу послал его в долину, и когда он увидел трещину в каменной стене, владыка Ю-тянь прощально вскинул руку, затем повернулся спиной к трещине и медленно отступил в неё, не отвечая даже на его оклики. Ли Цзу сразу же очнулся от своего сна, к рассвету рассказал великому князю тайгуну Цзин И о том, что произошло во сне, и попросил свою семью приготовить траурные принадлежности, сказав: «Владыка Ю-тань скончался». (玉田公已经去世了). Тайгун велел сначала послать кого-нибудь навести справки, и если это правда, вернуться и выразить соболезнования. Ли Цзу не стал слушать, переоделся в свою траурную одежду и отправился туда. Когда он подошел к двери князя Ю-тяня, то увидел, что на двери уже висит белый серпантин – траурная гирлянда.
Увы! Древние были настолько уверены в своих друзьях, что даже верили в жизнь и смерть; катафалк древнего человека Чжан Юань-бо должен был дождаться прибытия Фань Цзю-цина, прежде чем отправиться в загробный мир дальше, разве это не абсурд? (唉！古人对朋友，连生死都深信不疑；古人张元伯的灵车要等范巨卿来到，才肯前行，岂是荒诞之谈？)?
Выслушав этот рассказ, Юань Мэй сказал:
– Человек может встречаться с представителями загробного мира не только во сне, но и наяву. Более того, иногда призраки могут даже вселяться в души живых. И тогда возникают трудности их возвращения назад, в мир мёртвых.
И он рассказал историю о том, как даос изгнал беса, вселившегося в человека:
24. Призрак Пухлой Головы
Даос по имени Ю из уезда Цзин мог видеть призраков в дневное время. (涇縣于道士能白日視鬼). Он часто приходил в город, чтобы выпить вина с Чжао в его семье. (常往城中趙氏家飲酒). Однажды он шепнул Чжао на ухо о том, что у него происходит в доме: «Призрак с взъерошенными волосами часто выходит из стены западного крыла вашего особняка, и у него есть привычка зорко осматриваться вокруг. Это похоже на взгляд вора. Им может быть обиженный призрак, и он появляется здесь для того, чтобы забрать своего личного врага, который может находиться среди членов вашей семьи. Но я не знаю, за кем он пришёл». (君家西樓夾牆內有鬼蓬頭走出，東窺西探，狀如竊賊，必是冤譴有所擒捉，但未知應在府中何人). Чжао спросил его, может ли он найти того, кого этот призрак ищет. (何以驗之)? Даос сказал: «Я приду сюда завтра рано утром, и найду то место, где призрак скрывается. Я скажу тебе это место, и ты заставишь всех членов семьи пройти через него по-отдельности друг за другом. Я буду наблюдать за реакцией призрака, как он будет смотреть на всех членов, и затем я смогу сказать, против кого он враждебно настроен». (我明日早來，看鬼藏何處，即便告君。君可喚家人一一走過，看鬼作何形狀，便見分曉). Чжао согласился.