Владимир Власов – Логово Белого Тигра (страница 8)
После того, как Пу Сун-лин рассказал эту историю, Бог Литературы Куй-син заметил:
– В этом рассказе говорится о настоящей лисе, а не о лисе призраке. (本篇所写的则是真狐). Женщина-лиса и государственный судья Чжу знакомятся, так как она не боится сурового голоса Чжу, умеет себя ценить, а не презирать; и Чжу полюбил её любовью, богатую духом самопожертвования. (这位狐女与州判朱某结识时不畏朱某的厉声相加，能自重，不轻贱;与朱某相恋后则变得一往情深，富于牺牲精神). Когда пришёл час расставания, лиса не могла преодолеть реку, но её возлюбленный настаивал на том, чтобы она поехала с ним. И для этого ей понадобилось встретиться с богом реки, позволившим ей это сделать, но с условием, что она вернётся через десять дней. Это говорит об эгоизме Чжу-гуна и большом усилии лисы, не считающейся с трудностями, независимо от личной выгоды и потери. Люди не так хороши, как лисы, что, вероятно, является важной чертой данной истории. (人不如狐，这大概是此文的一个重要思想).
После этих слов Юань Мэй сказал:
– Когда мужчина встречается с женщиной, то всегда происходит между ними процесс борьбы противоположностей, когда огонь сталкивается с водой, я вода – с огнём. Встречи и особенно соития между двумя противоположными особями всегда порождают отношения, похожие на испарение, которое обволакивает два существа и меняет их внутреннюю структуру. Из этого пара и возникает плод их совместного единения, называемы любовь, как вечное тяготение друг к другу. Более того, я могу сказать, что вода ищет своё местоположение на земле, а огонь – на небесах. Поэтому эта разница между мужчиной и женщиной состоит в том, что женщины олицетворяют собой жизнь, как вода, а мужчины – смерть, как огонь. Но в своей конечной стадии, эти две стихии меняются своими местами: вода заливает огонь, принося ему смерть, а огонь испаряет воду, преобразуя её в пар, в жизнь, в иллюзию. Это тоже смерть, но другого рода. Так что эти две стихии, взаимодействия постоянно обмениваются энергиями, порождая жизнь и смерть, создавая через свою трансценденцию огонь и воду.
Но если сравнивать мужчину и женщину, то женщины намного чище в нравственном отношении и целомудренней, чем мужчины, потому что порочность женщины легко обнаруживается, поэтому женщина обязана хранить свою честь до замужества, и после него. По отношению к чести женщин можно сравнить разве что с учёными лисами.
И он рассказал историю о конфуцианской школе лис:
8. Конфуцианская школа лис
Бабушка господина Фа Цзяцзуня имела родственника её родительского клана, имя которого было Сунь. Сунь был очень богатым. В начале династии вся семья Суня переселилась в Цзяньтань, чтобы избежать набегов пиратов и связанных с ними беспорядков. (法君祖母孫氏外家有孫某者，巨富也，國初，海寇之亂，移家金壇). Однажды мужчина, которого звали Ху, прибыл в Цзяньтянь, привезя с собой более десятка сыновей и внуков со слугами и богатым багажом. Он остановился возле ворот Суня, а когда Сунь разговаривал с ним, он сказал, что они из Шаньси, и из-за восстания оттуда уехали, и что они хотят арендовать у Суня дом и остаться в нём на некоторое время. Когда они разговаривали, Сунь обратил внимание на его слова и внешний вид и его манеры, которые были изысканы. Поэтому он предоставил ему свободный особняк, где и расположилось семейство Ху. За это время Сунь часто навещал это семейства и разговаривал с её хозяином. В его комнате он увидел музыкальные инструменты, мечи и книги. Книги, которые читал Ху, в основном, были из даосской классической литературы, такие как «Писание Жёлтого Двора» «
Сунь имел молодую девушку-служанку, которая была очень симпатичной. Однажды на тропинке она столкнулась с самым молодым внуком семейства Ху, который начал к ней приставать и обнял её. Она его оттолкнула и отказалась вступать с ним в порочащие её отношения, а затем пожаловалась на него его деду. Господину Ху успокоил её, сказав: «Не сердитесь, в наказание, я побью его». (汝勿怒，吾將杖之). После этого, ворота в особняк Ху были закрыты при наступлении следующего дня. Сунь постучал в ворота, но никто ему не открыл. Сунь приказал своему слуге перелезть через стену и открыть ворота изнутри. Но никого не было в доме. Лежало только тридцать золотых монет на столе с запиской «Плата за аренду» (租資). Когда он осмотрел весь особняк, то нашёл на лестнице мёртвого лисёнка, который был задушен.
Увидев всё это, Сунь сказал: «Этот Лис является воплощеньем науки об Истине. Есть те, которые говорят об Истине, но ведут себя как умные евнухи. Они далеки оттого, чтобы устыдиться, как это делают лисы». (此狐乃真理學也。世有口談理學而身作巧宦者，其愧狐遠矣).
После этой истории Цзи Юнь сказал:
– Несомненно, лисы отличаются от людей определённым благородством, и даже мстя человеку за свою обиду, они стараются преподать ему урок, чтобы он вынес из своего наказания пользу и сделал советующие выводы.
И он рассказал историю о том, как лиса отомстила обидевшему её человеку:
9. Лиса мстит обидевшему её человеку
По словам Гао Ми Шань Цзуо-юя, у огромной семьи в Шаньдуне без всякой причины вдруг сгорел дом, они думали, что огонь был оставлен случайно. (高密單作虞言，山東一巨室，無故家中廩自焚，以為偶遺火也). Семья была сильно обеспокоена рядом странных происшествий. (俄怪變數作，闔家大擾). Однажды в зале раздался грохот, и вся мебель была разбита. Хозяин, который был сильным человеком, закричал на духа и сказал: «Что за демоны и бесы осмелились прийти сюда, чтобы средь бела дня причинить зло? Я расскажу богам»! (青天白日之下，是何妖魅，敢來為祟？吾行訴爾於神矣)! Дух, который принадлежал лисе, сказал: «Ты – хороший охотник и стрелок и убил много моих детей и внуков. Я ждала вашу семью в течение восьми лет, чтобы увидеть кости вашего второго сына. Боги капающего дождя, царь гор и страж ворот запретили мне двигаться, поэтому я ничего не могла сделать. Но теперь твоя семья разделилась на братьев, жен и наложниц, а все члены твоей семьи разделились на приближенных, как будто они враги. Боги недовольны вашей жертвой, и злые духи уже заглядывают в ваш дом. Как ты можешь быть таким злым»? (爾好射獵，多殺我子孫。銜爾次骨，至爾家伺隙八年矣。爾祖宗澤厚，福運未艾，中霤神、竈君、門尉，禁我弗使動，我無如何也。今爾家兄弟外爭，妻妾內訌，一門各分朋黨，儼若寇讐。敗徵已見，戾氣應之，諸神不歆爾祀，邪鬼已鬫爾室，故我得而甘心焉。爾尚憒憒哉！)? Его голос был настолько громким и сердитым, что его слышала вся семья. Мастер пришел в ужас от этой мысли и со вздохом облегчения сказал: «Это древний урок для нас в том, что демоны не превосходят нас добродетелью. Если не культивировать добродетель, то какая разница между демоном и бесом»? (妖不勝德，古之訓也。德之不修，於妖乎何尤？)? Тогда он позвал своего брата, его жену и наложниц и сказал: «Беда не за горами! К счастью, они ещё не прибыли. Если мы все сможем отпустить наши старые сожаления, изгнать наши частные вечеринки и изменить наши пути, мы все еще можем быть спасены. Сегодняшний вопрос должен начаться с меня. Если вы послушаете меня, то духи ваших предков и благословения ваших потомков будут с вами; если же не послушаете, то я уйду в горы, отпустив длинные волосы на голове»! (禍不遠矣！幸未及也。如能共釋宿憾，各逐私黨，翻然一改其所為，猶可以救。今日之事，當自我始。爾等聽我，祖宗之靈，子孫之福也；如不聽我，我披髮入山矣！)! Он неоднократно винил себя и орашал свою одежду слезами. Толпа заволновалась, все присели и застонали. Он изгнал более десяти своих рабов и служанок из их домов и изменил всё то, что они делали друг с другом. Он дал кровную клятву богам и сказал: «Отныне у меня никогда не будет двойного сердца»! (自今以徃，懷二心者如此豕)! И когда дух лисы услышал, что тот повинился, то сказал: «Я виновна в моей мести, но принимаю твои слова раскаянья»! (我復讐而自漏言，我之過也夫！)! Дух ушёл со вздохом удовлетворения. Это произошло на восьмом или девятом году правления императора Цяньлуна. (此乾隆八九年間事).
Я поднял свой взгляд к небу и увидел, что наступило время появления звезд созвездия Андромеды.
Звёзды созвездия Андромеды
«Порой разум и добродетель свисали с головы поэта, как непомерно большой парик, а наивная гениальность задыхалась в тисках чопорности, возникшей из стремления к осознанности и самообузданию.
Более того, Гёте, видимо, не удалось утвердить в жизни свой образец человека и оставить после себя настоящую школу или учение. Даже те поэты и писатели, которые изо всех сил старались следовать этому образцу, не смогли достичь желанного единства, они остались позади своего предшественника. Один из многих тому примеров – Штифтер, весьма любимый мной писатель первого ряда, который в своём замечательном романе «Бабье лето», совсем как маленький Гёте произносит деревянным языком избитые филистерские фразы об искусстве и жизни – натыкаешься на них и пугаешься: как они могут стоять так близко к волшебным красотам? Образец просматривается вполне явственно, и поневоле вспоминаешь: в «Вильгельме Мейстере» тоже дивные поэтические страницы соседствовали с подобной безнадёжной сушью.
Нет! Гёте не так уж удалась его попытка, и поэтому он становился мне порой неприятен и вызывал досаду. В конце концов, не был ли он и вправду, как полагали некоторые, его не читавшие, всего лишь героем восходящего бюргерства, одним из творцов второстепенной, недолговечной, давно уж отжившей сегодня идеологии»?