Владимир Владмели – Неверноподданный в своей тарелке (страница 6)

– Я бы? Конечно, нет.

– А что бы ты сделала?

– Я бы сначала на него презерватив одела для безопасности.

– Теперь уже всё равно поздно, машина-то до него девственницей была, а сейчас из неё масло капает.

– Надо же, почти как у людей.

– Ну, а теперь-то что с этим корнем делать?

– Аккуратненько вынуть, принести домой и украсить игрушками.

– Помогли бы лучше, остряки, – буркнул Борис, орудуя пилой.

– Ты осторожнее, страховка за дефлорацию платить не будет, это в правилах не оговорено.

– Почему это не будет? Просто до сих пор прецедента не было, а теперь есть, может, и заплатят, – возразил кто-то.

Боря распилил ёлку на несколько частей, вытащил их из-под машины и бросил в сугроб. Затем он отдал Рае ключи от своего старенького Форда, на котором она ездила до сегодняшнего утра, сел на Короллу и поехал в мастерскую.

Там его встретил чёрный парень лет двадцати. Выслушав Бориса, он кивнул, взял ключ и направился в цех.

– Могу я посмотреть машину вместе с вами? – спросил Борис.

– Нет, – ответил парень, – но вы всё увидите с улицы. Погода сегодня хорошая, а ворота в цех открыты.

Борис вышел, а молодой человек, загнал Короллу на подъёмник, взял фонарь, внимательно осмотрел днище и приступил к работе. Что он делал, видно не было и, простояв несколько минут, Борис зашёл в зал ожидания и сел в кресло. Вскоре дверь из цеха открылась, и оттуда со стаканом кофе в руке к Боре стал приближаться механик, обтанцовывая пустые столики и колонны. Одноразовую чашку он держал, как партнёршу, и получалось у него это так здорово, что когда он остановился, Борис захлопал. Молодой человек бросил стакан с недопитым кофе в урну, прижал освободившуюся руку к сердцу и, церемонно поклонившись, сказал:

– У вас отличная машина. В ней повреждён только тормозной шланг, а когда я его заменю, она вам ещё сто лет прослужит.

– Сколько это будет стоить?

– Не беспокойтесь, я с вас лишнего не возьму.

– За что такая честь? – спросил Борис.

– У меня особое отношение к эмигрантам из России. Вот, – он протянул Борису визитку, – в следующий раз, если у вас что-нибудь сломается, обращайтесь ко мне.

– Как вы узнали, что я из России? – спросил Борис, и, посмотрев на карточку, добавил, – мистер Хантер Мэдисон,

– По акценту. Я много общался с вашими соотечественниками.

– Так это они научили вас танцевать?

– Да, – ответил Хантер, – они работали в Мариинском театре. Вы там бывали?

– Нет, – ответил Борис.

– Их зовут Вера и Грегори, а фамилия Панов. Их уволили после того, как они подали заявление на выезд,

             ***

Это была типичная история отказников. Оставшись без средств к существованию, Пановы стали бороться за право на выезд, а между тем решили воспользоваться вынужденной паузой в карьере и завести ребёнка. Во время одной из антиправительственных демонстраций Веру Панову избили подосланные хулиганы, она выкинула, после чего уже не могла иметь детей.

Попав в Америку, Пановы первое время работали на случайных работах и жили в субсидируемом доме. С Хантером они познакомились зимой, когда он сидел около батареи в пролёте между этажами. Там было холодно, и Пановы позвали его к себе. Он сказал, что убежал из дома, потому что к матери пришёл приятель, который напившись, всегда его бьёт. Чем занять своего гостя, Пановы не знали. Они бы включили ему фильм, который недавно взяли в прокате, но не были уверены, что ему это будет интересно. К тому же, у них скоро начинался урок: дети их знакомых, брали у них уроки танцев. Чтобы Хантер не скучал, они предложили ему присоединиться. После урока, накормив Хантера, Вера сказала, что ему пора домой, но ему не хотелось уходить. Ему было спокойно и уютно в их квартире, и он стал упрашивать их оставить его у себя. Они были не против. Этот мальчик, как они убедились, обладал природной пластикой, и всё схватывал на лету. Был у них и личный интерес, они надеялись, что Хантер поможет им выучить английский. Они тогда ещё не знали, что язык, на котором он говорил, весьма далёк от королевского английского и по фонетике, и по орфографии, и по словарному запасу.

С того дня Хантер стал частым гостем в доме Пановых. Вскоре учиться танцам к Пановым пришёл и сын менеджера дома. Благодаря этому бывшие солисты Мариинского театра смогли использовать для своих занятий большую комнату в цокольном этаже дома, предназначенную для общественных мероприятий, а когда у них набралось достаточно учеников, они открыли школу.

Хантера Пановы учили бесплатно. Они даже купили ему форму, которую должны были приобретать все ученики, и которая была слабо замаскированной частью платы за обучение. Через три года они переехали в Нью-Йорк. Перед отъездом они пытались пристроить Хантера к своим конкурентам, но те жили слишком далеко, и ездить туда на общественных видах транспорта Хантеру было крайне неудобно. Да и за костюмы ему платить было нечем. Хантеру пришлось бросить танцы, но три года обучения сделали его более организованным. Он окончил школу и устроился механиком в автомастерскую, а в свободное время танцевал в любительской группе.

Глава 4

Рождество.

На рождество Ося с Ниной Михайловной приехали к Коганам. После бранча с обильными возлияниями, когда все были уже хорошо подшофе, и сидеть за столом надоело, они вспомнили, как в первые годы жизни в Америке удивлялись, тому, что американцы украшают ёлку на рождество, а потом, прямо перед Новым годом, её выбрасывают. Для них новый год с детства ассоциировался с ёлкой, а поскольку сами ставить её они не собирались, то решили посмотреть, как это делали другие: ведь в Миннесоте ёлки часто стояли не только в доме, но и перед ним.

Ося предложил поехать к озеру. Там находился один из самых дорогих районов города. Небрежно припарковавшись, они шумно высыпали на дорогу. Дома были украшены гирляндами разноцветных ламп, а перед ними стояли не только снеговики всевозможных форм и размеров, но и фигуры девы Марии, младенца Иисуса, Санта Клауса и волхвов. На озере был расчищен каток, в середине которого высилась ёлка. Вокруг неё катались дети и взрослые. Это напоминало лубочную картинку времён диккенсовской Англии. Громко разговаривая, Боря, Рая, Нина Михайловна и Ося медленно шли и рассматривали красивые дома.

– У меня скоро тоже будет такой, – сказал Борис, указывая на трёхэтажный каменный особняк с помпезными колоннами на входе.

– Болтун, – ответила Рая и толкнула его в снег.

– Ой-ой-ой, – запричитал он, лёжа в сугробе, – я, кажется, ногу вывихнул. Помоги мне встать.

Рая протянула ему руку, он схватил её и дёрнул на себя. Она упала, а он вскочил и стал забрасывать её снегом.

– Не обижай мою дочь, – вступилась за Раю Поланская.

– Да она же первая начала, – возразил Ося и стал помогать Борису. Увидев это, Нина Михайловна стала неловко кидать комья снега в Осю.

Шумное веселье небольшой группы нарушило пуританскую тишину пригорода. Проезжавшая мимо машина остановилась, водитель высунулся из окна и громко поздравил всех с наступающим рождеством.

– Пошёл ты в жопу, – дружелюбно улыбаясь, ответил ему Ося по-русски.

– Пошёл ты в жопу, – с сильным акцентом, но довольно точно повторил мужчина.

От неожиданности все на секунду замолчали, а Ося после паузы спросил:

– Вы говорите по-русски?

– Нет, – ответил Тони, а это был именно он, – но я подумал, что вы поздравили меня на своём языке и ответил на поздравление.

– Правильно сделал, – сказал Борис по-английски.

– Пошёл ты в жопу, – повторил Тони, теперь уже обращаясь к Борису. Он знал правильный перевод, потому что Борис и научил его этому выражению, и теперь ученик, улыбаясь, смотрел на учителя.

– Вы знакомы? – спросил его Ося.

– Да, – ответил Тони, – я помогаю этой семье покупать хорошие машины. Если хотите, я и вам помогу.

– Мне не нужно.

– Очень даже нужно, – возразил Тони.

– С чего вы взяли?

– Это ваша машина стоит у поворота рядом с колонкой?

– Да, а откуда вы знаете?

– Я знаю, что это не машина Бориса и не машина Раи, значит, она может принадлежать только вам или вашей жене, – он посмотрел на Нину Михайловну, – я прав?

Ося покачал головой и хмыкнул, что должно было означать согласие.

– Вам явно нужны новые колёса, – продолжал Тони, – и вы можете обратиться ко мне за помощью в любой момент. Вот, посмотрите, – он поднял с пассажирского сиденья своей машины брошюру с последними моделями Кемри, и протянул её Осе, – приходите ко мне на дилерство, у нас сейчас специальная акция. Вот моя карточка, – он протянул Осе визитку.

Боб Магинес начал эту акцию после того, как министр труда Японии в одном из своих выступлений сказал, что американские рабочие слишком мало работают и очень много получают. Это заявление всколыхнуло Америку. Все политические деятели, проявив редкое единство, резко осудили его, а губернатор Миннесоты в своей гневной речи заявил, что граждане Америки работают не только за деньги. Например, совсем недавно небольшая местная компания бесплатно построила ледяной замок. Посмотреть на него приезжают даже из соседних штатов, и если японский министр хочет убедиться, как он ошибается относительно меркантильности американцев, он и сам может приехать в Миннесоту вместе со своими согражданами, которые, между прочим, и так являются регулярными гостями города и покупателями самого большого в мире торгового центра. Этот центр, кстати, тоже построен американскими рабочими, которые, по его мнению, мало работают и много получают.