Владимир Владко – Идут роботы (страница 2)

— Нет… ну… ладно! Вы не верите? Вы думаете, что роботы — ерунда? Думаете, что они не способны на то, чтобы положить конец всяким забастовкам? Вы, может, думаете даже, что все это выдумка? А!

Тим понял, что может воспользоваться этой ситуацией. И он вполне спокойно ответил:

— Да, мы имеем основания полагать, что все это выдумка, это придумала компания, чтобы повлиять на рабочие организации. Мы не верим в существование роботов.

Говерса, казалось, захлестнуло бешенством:

— Хорошо! Хорошо, я вам покажу! Увидите! Через неделю увидите! Роботы — вымысел? А? Какая наглость!

— Через неделю увидим, что ничего не будет, — смело парировал Тим.

— Даже так? Хорошо! Ну, мистер газетчик, смотрите! Я вам покажу, какой это вымысел.

Говерс дрожащими от ярости пальцами нажал какую то кнопку на распределительной панели, её Тим заметил на столе только сейчас. И почти одновременно Тим услышал легкий скрип справа. Он обернулся.

Дубовая стена кабинета медленно растворилась, расходясь в обе стороны. Она открывала за собой какое-то темное помещение, где что то поблескивало.

— Смотрите же! — Снова проскрипел Говерс, нажав ещё какие то кнопки.

Что-то тяжело зашевелилось в глубине темного помещения — и поражённый Тим увидел, как оттуда тяжелыми шагами вышла большая фигура, сверкая, словно железная. Так как, она действительно была железная. Фигура двигалась к столу. Что-то в ней напоминало средневекового рыцаря, закованного в латы. Но это не был панцирь. Линии фигуры были просты, она двигалась, тяжело ступая, и, казалось, ничто не сможет остановить её движение.

— Видите?

Фигура двигалась дальше. Она шла прямо на кресло Тима, шла шаг за шагом, медленно поднимая правую руку. До кресла осталось уже два-три шага — и Тим не выдержал. Он вцепился руками в кресло, словно захотел подняться и избежать железной фигуры, механически надвигавшейся на него.

— Хо хо! — Злобно захохотал Говерс. — Кажется, мистер-газетчик испугался нашей выдумки?

Она же не существует, не так ли?

Робот круто повернул к столу, минуя Тимово кресло. Он подошел к столу и остановился, будто ожидая приказа хозяина. Руки его оперлись на стол, вся фигура представляла собой безразличную покорность.

— Значит, я могу приказать ему задушить вас — и он выполнит это. Могу приказать ему броситься в окно с двадцатого этажа — и он бросится. Это вам не рабочий, болтать — «что» и «как». Это — мой железный раб. Поставлю к станку — работать и не будет просить повышения зарплаты, потому что она ему ни к чему. Мои, понимаете? Только мои — и никакая рабочая организация его не сможет убедить остановиться, не выполнить моего приказа. Плевал я на все ваши забастовки! Так, робот?

Робот, соглашаясь, поднял руку. Говерс снова захохотал:

— Он выполнит всё. Он — победа капитализма над всем вашим социализмом и коммунизмом. Железный рабочий победит всех. Попробуйте-ка бороться с ним. И он вас задавит! Робот — будущее капитализма, оно уже наступило. С ним я никого и ничего не боюсь. Понятно?

Но Тим уже успокоился. Он с интересом изучал вид робота, искал проводов, которые подводили бы к нему энергию. Но, нет… Только на голове Тим увидел какое-то странное украшение — небольшую палочку, а на ней навитая блестящая серебряная проволока. Говерс заметил взгляд Тима:

— Интересно, не так ли? Так, робот носит на себе эту маленькую антенну, через нее получает из эфира энергию, эту энергию направляет в него наш передатчик. Просто? Понятно?

Говерс снова нажал кнопки. Робот воздел руки, словно приветствуя хозяина, потом повернулся и все так же медленно, тяжело ступая, пошел назад. Через полминуты стены кабинета снова закрылись, как будто ничего за ними не было. Тим открыл было рот, чтобы продолжить разговор дальше. Но Говерс уже овладел собой и, видимо, жалел, что показал газетчику робота. Не говоря ни слова, он нажал кнопку звонка.

— Проводите мистера, — распорядился он, когда в кабинет вошел секретарь, — мы закончили наш разговор.

Глаза его были такие же холодные, как и вначале. Однако, он более не рассматривал Тима, а погрузился в какие-то бумаги, лежавшие на столе. Молчание царило в кабинете. Тим спрятал блокнот, он не успел записать ни одного слова, и вышел.

И только на улице Тим заметил, что забыл одеть своё кепи, а несет его в руках. Выругавшись про себя, Тим бросился к такси:

— На почтамт, быстро!

Именно здесь произошло второе ЧП за день. Тим, самый опытный из репортеров «Ред-Стар», который привык замечать всё, что делается вокруг него, не заметил, как за ним следом из конторы Говерса вышел высокий сухой человек в клетчатом пиджаке, надвинутой кепи, с трубкой в крепко сжатых зубах. Мужчина прислушивался к адресу, что сказал Тим шоферу и, прыгая в следующую машину, сказал:

— Не отставайте от того такси! Оно едет на почтамт.

Сказав это, человек с трубкой откинулся на сиденье. Оба автомобиля двинулись почти в одну секунду.

Но Тим, взволнованный увиденным у Говерса, не заметил и этого.

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПРОДАЛСЯ КАПИТАЛИСТАМ!

«Значит, действительно опасность близко? Да ещё какая опасность… Что поделаешь с таким железной уродом, когда он будет стоять у станка?.. Но разве только для такого пассивного, мирного, так сказать, сопротивления можно использовать роботов? А если Говерс, например, двинет отряд роботов на откровенную схватку, бой с рабочими?»

Тим даже сам испугался такой мысли. Вдруг он услышал, что такси останавливается. Что такое?..

Он выглянул в окно. Такси стояло на улице, не доезжая большого перекрестка Мидленд-стрит и Коломбской площади. Большое скопление авто в этом месте регулировал сильный рослый полицейский, стоявший на перекрестке и крепко державший в руке грубую резиновую палку, показывая ей путь одном потоку авто и одновременно останавливая второй, пытающийся перерезать ход первого. Полицейский стоял неподвижно, как монумент. Лицо его было строгое, видимо от своей власти. Тим вспомнил, что те же самые строгие лица полицейских запомнились ему во время последней схватки рабочих с полицией в Нью-Харрис.

Тогда тоже полицейские стояли посреди улицы, но их была целая шеренга. Они угрожающе держали в руках свои тяжелые резиновые палки, не пропуская рабочих к воротам Говерсовского завода. Тим вспомнил и то, что сказал ему тогда один из членов забастовочного рабочего комитета:

— Понимаешь, одних резиновых палок мы не испугались бы, хоть они и очень дерутся. Но, видишь как вооружил их Говерс?.. Действительно, каждый полицейский у себя на боку имел большой кольт в кобуре: пока револьверы лежали спокойно, полицейские не дотрагивались до ним. Но — если бы рабочие пошли против резиновых палок, тогда…

Тим взглянул в сторону полицейского. И вдруг он похолодел, откинувшись к спинке сиденья:

— Что это? Может, я сошел с ума?..

Вместо полицейского в его серой униформе — он увидел посреди улицы железного робота который неподвижно стоял, подняв тяжелую резиновую палку; его железная фигура замерла в одной позе. Но чувствовалось, что она наготове двинуться куда угодно — в зависимости от приказов, которые принимает из эфира небольшая блестящая серебряная антенна на голове робота.

— Безумие!.. — Снова прошептал Тим.

Он закрыл на мгновение глаза, потом открыл их. Такси уже двинулось с места и медленно ехало вдоль улицы. Полицейский стоял, как и раньше неподвижно, изменилось только направление, которое показывала его резиновая палка. Полицейское строгое лицо не смотрело ни на кого, оно было словно высечено из камня.

— Наверное, у меня расшалились нервы, — вздохнул Тим.

Он вытащил сигарету, закурил и снова закрыл глаза.

Через несколько минут такси подъехало к гигантскому дому почтамта. Тим выскочил из него, бросив водителю деньги, и побежал по лестнице вверх, к телеграфу. И опять-таки он не видел, как вслед за ним спеша шел человек с трубкой в зубах. Его водитель выполнил просьбу, он не потерял в уличном движении такси, идущее перед ним. Но теперь человек с трубкой шел не так откровенно, как раньше — видимо, он хотел избежать встречи с Тимом, не хотел, чтобы Тим мог его заметить или даже узнать.

Мужчина с трубкой поднял воротник пиджака, глубже надвинул кепи почти на самый нос. Он издали следил за Тимом, не приближаясь к нему. И только тогда, когда Тим, склонившись над столом, писал уже текст своей телеграммы, ради которой он и приехал сюда, человек с трубкой быстро прошел мимо, заглянув, как бы случайно, через плечо Тиму. Он увидел всего две строки:

«Нью-Харрис, Брукленд-стрит, Мадлен Стрэнд. Еду шестичасовым. Важное дело».

Тим еще не успел подписаться, а может, он хотел дописать что-то. Однако, мужчине с трубкой было достаточно и этого. Он не останавливаясь прошел к другому столу, взял бланк телеграммы и, не задумываясь ни на секунду, написал тоже:

«Нью-Харрис, Брукленд-стрит, Мадлен Стрэнд. Еду шестичасовым. Важное дело».

Затем он подписал телеграмму и понес ее сдавать, переждав, конечно, пока Тим не сдал своей. Эту вторую телеграмму сданную на полминуты позже первой: Мадлен Стрэнд должна была получить их одновременно.

Теперь человек с трубкой в зубах уже не следил дальше за Тимом; он знал, что встретится с репортером в поезде. Мужчина с трубкой приоткрыл ворот пиджака, сдвинул кепи назад и отправился куда-то. Ровно в пять часов пятьдесят минут Тим приехал на вокзал. Он успел сдать в газету свой разговор с Говерсом, украсив его боевым подзаголовком, успел поговорить с редактором и еще купить дорогой несколько свежих вечерних газет. Сев в купе, Тим удобно вытянул ноги прямо перед собой и начал читать газеты.