Владимир Владко – Идут роботы (страница 4)

«Забастовка совсем обессилила город! — Подумала Мадлен. — Было хорошо, такой царил порядок. А теперь..

Несколько тысяч рабочих бросили работу. Забастовочный комитет выбросил лозунг: «Хватит эксплуатации! Хватит работать десять и двенадцать часов в сутки! Требуем восьмичасового рабочего дня, требуем увеличения зарплаты!»

Вслед за рабочими Говерса начали забастовку рабочие других нью-харрисских заводов. Забастовочный комитет охотно принял новые рабочие отряды. В город собрали силу полицейских из других городов штата. Доходили слухи, что недалеко от города сконцентрированы даже войска. Но, может, это была и ложь, потому что правительство, очевидно ждало, не бросая надежды на то, что желтым профсоюзным организациям удастся сорвать забастовку и помочь полицейским наладить желаемый порядок.

Вдруг зазвонил электрический звонок на двери. Мадлен открыла и увидела прямо перед собой небольшого мальчика с красным галстуком.

— Прошу прощения, скажите, пожалуйста, не приехал товарищ Кровн-ти? — Вежливо спросил её мальчик.

— Товарищ? — Переспросила она мальчика. — Нет, мистер (она довольно отчетливо произнесла это «мистер») Кровнти ещё не приехал. Но он должен быть здесь в час. Откуда вы знаете, что он приедет?

— Забастовочный комитет получил депешу из Нью-Йорка. Следовательно, очень прошу вас передать товарищу (мальчик тоже внятно произнес снова «товарищу») Кровнти это письмо. Прошу прощения, что причиняю вам беспокойство. Всего хорошего!

И он исчез со своим красным галстуком, оставив в руках Мадлен сложенный вдвое листок бумаги.

«Ишь, какой упрямый!» — Подумала Мадлен и улыбнулась. Может, ей просто понравился этот мальчик-пионер, что носит красный галстук. Кто его знает, от чего именно ласково улыбнулась Мадлен. Но она чувствовала, что мальчик понравился бы ей куда больше, если бы он был не такой упрямый и согласился назвать Тима не «товарищем», а «мистером», как поправила его Мадлен.

«Упрямый!.. Вот такие они все, эти пионеры с красными галстуками, — подумала еще раз Мадлен и посмотрела на письмо. Оно не было заклеено: очевидно, тот, кто писал, не делал из его содержания тайны.

— Что они могут писать Тиму?»

Мадлен развернула лист бумаги. Там было написано торопливым сбивчивым почерком:

«Тим, друг, поспеши в забастовочный комитет. Положение очень серьезное. Говорят, что Говерс направляет к нам автоматов-рабочих, каких то роботов. Ты понимаешь, что это будет…Мы, ждем тебя. Твой Боб Лесли».

От неожиданности Мадлен присвистнула:

— Вот как! Неужели это и есть изобретение Бирза? Так вот какое важное дело, что гонит сюда их обоих… Вот, интересная штука! Роботы… Но это же чрезвычайная вещь! Неужели Бирзу повезло решить эту сложную проблему?..

Глаза Мадлен пылали, она забыла о забастовке, обо всем остальном. Роботы… Железные рабочие, которые заменят собой живых людей.

… Чрезвычайная, смелая идея! Хоть бы скорее Бирз приезжал! Очень интересно! И до сих пор он ничего не говорил ей. Где же он?.. И, словно отвечая Мадлен, словно удовлетворяя её желание, вновь энергично зазвонил электрический звонок. Мадлен бросилась к дверям, открыла их. В дверях стояла высокая худощавая фигура Томаса Бирза. Он вынул изо рта свою неизменную трубку и радостно улыбнулся:

— Добрый день, Мадлен. Прежде всего, позвольте передать извинение от Тима Кровнти. Мы ехали вместе, но на вокзале его встретили подозрительные рабочие, и он отправился с ними. Сказал, что потом зайдет к вам.

Мадлен нетерпеливо перебила его:

— Достаточно о Тиме! Заходите скорее! Как это могло быть, что вы до сих пор не говорили ничего мне о вашем изобретение, о роботах? Томас Бирз подозрительно посмотрел на нее:

— Откуда вы узнали об этом?

Вместо ответа Мадлен протянула ему письмо, полученное от мальчика с галстуком. Томас Бирз внимательно прочитал его и спокойно произнес, поворачиваясь к Мадлен:

— Да это правда. Мы посылаем сюда роботов. Первая партия будет здесь завтра утром. Я приехал, чтобы поставить их на работу — а перед тем рассказать о своем изобретении вам, Мадлен. И этот Боб Лесли, что писал письмо, не ошибается. Роботы, Мадлен, это…

Он немножко остановился, потянул из трубки горячего дыма и, выпуская изо рта седое пахучее облако, закончил:

— Это конец всяким забастовкам!

БИРЗ — ИЗОБРЕТАТЕЛЬ РОБОТОВ

— Ты видел их, Тим? Видел собственными глазами?

Тим кивнул: это так, видел, своими глазами.

— Так значит, это не выдумка!

— Нет. Действительность.

В помещении забастовочного комитета было тесно и накурено. Боб Лесли, председатель комитета, сидел, жадно слушая рассказ Тима. Другие члены комитета тоже бросили очередные дела, чтобы послушать Тима. Смутные слухи о железных людей, о роботах, превратились в реальную угрозу. Конец ли это забастовке?..

Общее мнение выразил один из членов комитета, сухой замученный болезнями рабочий, Майк Тизман.

— Вот что, ребята, — сказал он, борясь с кашлем, который всегда мешал ему говорить, — мне кажется, что пришла серьезная опасность. До сих пор мы боролись — и неплохо боролись. Сможем ли мы дальше так же крепко держать ход событий в своих руках?.. Я не уверен.

— Тим, что думают нью-йоркские товарищи? — Спросил Лесли.

Тим пожал плечами:

— Что они могут посоветовать? Деньги там собирают — и собирать будут дальше. Но никто не знает, как бороться против роботов. Единственный человек нашего лагеря, который видел роботов воочию, — это я. Но я уже рассказал вам, как мне пришлось видеть их.

— Не следует ли нам пойти на уступки? — Нерешительно спросил Майк Тизман.

— К черту! — взбесился Боб Лесли. — Уступать, только услышав о роботах, ничего не видя, — чушь! Да, Тим?

— Конечно, прекращать забастовки нельзя, — сказал Тим, — мы-то даже не знаем, что произойдёт, если поставить роботов к станкам. Будут ли они хороши?

— Стой, Тим! — Воскликнул Боб Лесли. — Ты говорил, кажется, что роботы получают энергию с помощью небольших антенн на голове.

— Да.

— Тим, это ведь все равно, что радио?

— Конечно, похоже. Так что?

— А то, что есть один человек, она может помочь. Она по крайней мере может разобраться, что оно есть, те роботы. Неужели ты сам не мог додуматься до этого?

— Не понимаю.

— Этот человек — Мадлен Стрэнд. Она — радиоинженер, она хорошо знает это дело. У тебя с ней хорошие отношения, неужели ты не можешь попросить у неё помощи?..

Тим не ответил. Мелькнула мысль: конечно, Мадлен может сослужить хорошую службу. Но… её негативное отношение к забастовке, её знакомство с Томасом Бирзом…

— Не уверен в этом, товарищи, — в конце концов произнес Тим. — Попробовать можно, но выйдет ли из этого что-то — ничего сказать не могу.

Опять наступило молчание. Все сидели, углубившись в свои мысли. Старые рабочие, помнившие не одну схватку с капиталом, — задумались. Такого врага они ещё не встречали. Железные люди.

… Когда то этими двумя словами называли устойчивых, закаленных людей, которые ничего и никогда не боятся. Так называли старых революционеров, так называли старых солдат. Теперь эти два слова приобрели иной смысл: железные люди — просто железные машины, уроды, которые становятся препятствием рабочему движению… Какими же стальными надо быть живым людям, чтобы победить этих железных чудовищ?..

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошел человек в синих очках. Он ласково поздоровался и спросил:

— Нет ничего секретного? Это хорошо. Мне нужно что-то передать вам для забастовочного комитета. Разрешите?..

— Говорите, — небрежно ответил Боб Лесли.

Мужчина снял очки, протёр их аккуратно сложенным платочком, снова сложил платок и положил его так же аккуратно в карман. Потом посмотрел на свет на свои очки: они были чистенькие, хотя такими были и до того, как он их протёр. Далее человек посадил очки себе на нос и вздохнул. Это был секретарь нью-харрисского профсоюза работников машиностроительных заводов.

— Не тяните, пожалуйста, а говорите просто, чего вам надо. У нас ещё другие дела, — не выдержал Боб Лесли.

— Говорю, говорю, — торопливо начал человек, — вот уже и говорю. Положение у нас становится плохое. Очень плохое.

— Вы о чем именно? — Переспросил Майк Тиз-ман.

— О вашем же положении. В связи с роботами.

— Уже услышали? — Горько усмехнулся Боб.

— Как же, как же, услышали! Идут роботы, через несколько дней, если не часов, к работе их поставят. Итак, не стоит ли согласиться на наше посредничество с компанией Говерса?.. Знаете, они соглашаются, не на все требования, конечно, а на некоторые все же соглашаются. Разве не стоит обдумать? Потому что, знаете, роботы это — вон, какая штука! Поставят их к станкам, и никаких штрейкбрехеров не надо. Честное слово! Что же тогда вам делать? Что вы скажете рабочим?.. Все молчали, но по-разному. Майк Тизман слушал секретаря с тихим ужасом; Тим слушал так, что его всё больше раздражал этот сладкий и мягкий голос. Боб Лесли — а за ним и остальные члены забастовочного комитета, — слушали, сжав кулаки, будто сдерживая себя, чтобы не броситься на эту отвратительную, чистенькую, аккуратную фигуру.

— Итак, давайте обсудим, — продолжал человек в очках, — лучше-то пойти вам на некоторые уступки, чем потом просто сдаться. Рабочий класс, знаете, очень раздражён. Каждый имеет семью, детей. Тяжеленько!..

— Это мы и сами знаем, — снова не выдержал Боб Лесли.