Владимир Владимирович – Социо-пат (страница 46)
Он остановился, выжидая.
- Огонь!!! - истерично завизжал старший, и троица остальных тут же принялась палить в трикстера из винтовок. Но не судьба им была выжить сегодня. Когда они еще давили на спусковые крючки, Фрэнки взвился под потолок в нечеловеческом прыжке, вынося вперед руку с отобранным у одного из убитых ранее охранников пистолетом. Когда снаряды винтовок ударили в стену за его спиной, он трижды нажал на спуск. Патроны, снаряженные для боя, были специально сконструированы более крупными и менее прочными, чем стандартные, а потому, ворвавшись в плоть противников, подействовали не хуже винтовочных. Они буквально разорвали голову одного из несчастных, пробили насквозь тела двух других и вылетели, кувыркаясь в ошметках их мяса.
Забрызганный чужой кровью и мозгами старший не мог даже вопить, бессмысленно тыча в приземлившегося на ноги трикстера своим оружием. Он разевал рот и тряс выставленной вперед рукой с пистолетом.
- Да что же вы все в ступор-то впадаете? - погано захихикал Фрэнки, а в районе его скул уже вырастала паутинка телесного цвета нитей.
В своей камере Учики обомлел от ужаса. Он наконец-то узнал этот голос. Тот самый, тот самый... Тот, кого он встретил тем вечером! Он прямо здесь и убивает людей!
Снаружи послышался дикий вопль старшего охранника, тут же сменившийся хрипом. Затем что-то тяжело упало на пол. А после этого юноша услышал, как Фрэнки задумчиво бубнит себе под нос нечто непонятное.
- Пурум-пурум-пурум...
Дальше молодой человек запомнил немногое. Дверь вдруг слетела с петель, падая прямо на него. Затылок сильно ударился о пол, и перед глазами заходили темные круги. В затухающем сознании отпечаталась фраза:
- Ну вот мы и встретились, щенок!
А дальше была только темнота.
Канзаки, стиснув зубы, поднялась на ноги. Анна только что исчезла за школьными воротами, оставив после себя только звук стартующего автомобиля и легкий смешок. Мегуми ухватилась уцелевшей рукой за дверцу их машины и подтянулась. Все, она стоит.
Вся куртка перепачкалась в крови, плечо неимоверно болело, дико пульсируя при малейшем движении, в голове шумело. Ушибленная Анной половина лица занемела. Но Канзаки сейчас было не то того. Пошатываясь, она побрела в сторону Ватанабэ. Тот лежал неподвижно, раскинув руки, а вокруг расплывалось красное пятно. Мегуми доковыляла до трупа и вгляделась в него.
Он, несомненно, был мертв. Один только контрольный в голову чего стоил. Огромный, как медведь, Ватанабэ умер. Успев наесться суши и пару раз поругаться с ней. Как-то не верилось, честное слово. Канзаки впервые столкнулась с таким. Никогда прежде она не говорила с человеком, думала о человеке, который после погибал прямо у нее на глазах. Никогда прежде она не видела смерть так близко. Конечно, она служила в Крестоносцах. Но на Окинаве и после ей ни разу не приходилось убивать или видеть кого-то убитым. Только однажды она встретила смерть, но та смерть принадлежала другому, и вступила в свой мрачный брак с человеком где-то далеко, оставив Мегуми лишь весточку.
А сейчас он, еще пару минут назад живой и вредный, лежал, остывая у ее ног. И они даже не сказали друг другу ни одного хорошего слова. И она так злобно думала о нем. Мегуми поему-то стало невыносимо стыдно. Да, он был редкостным гадом по ее мнению. Но ведь Сэм же не был ей врагом. И он умер, успев отвлечь внимание убийцы на себя.
И вот он лежал тут с дыркой во лбу, а она стояла и смотрела.
Канзаки почувствовала, как задергалось лицо. Она готова была заплакать. Глаза уже начали мокнуть, готовые излиться горестным, истинно женским плачем. Плачем, на который неспособен кто-то другой. Плачем того, чьи слезы еще не иссохли.
От общей слабости колени, будто сами собой, подогнулись, и она опустилась к Сэму. К горлу подкатил горячий шебаршащийся комок, предвещавший начало плача. Мегуми протянула руку к его открытым глазам. Так страшно и так невыносимо было их видеть сейчас. Глаза мертвеца.
Ладонь прошла над его лицом... И тут же здоровенная ручища цепко схватила ее руку, а губы покойника зашевелились, выдавая кряхтящее:
- Ох, мама родная...
Канзаки чуть не грохнулась в обморок, когда Сэм вдруг резко сел, с шумом выдыхая воздух. Он повернул голову, глядя на нее и ее протянутую руку в своей. Затем отпустил девушку и сказал:
- Эт-то было очень даже болезненно!
Он неловко оперся руками об окровавленный асфальт и приподнялся. Упершись коленями в землю, Сэм сумел подняться на ноги и, шатаясь, побрел к их машине. Канзаки не шелохнулась, во все глаза глядя на оживший труп. Слезы высохли почти сразу. Возможно, из-за того, что глаза у нее удивленно расширились.
Сэм не стал садиться в машину. Вместо этого он окровавленной рукой поднял крышку капота, предварительно отперев его. Внутри примостился стандартный для этой угловатой модели двигатель на электрической основе. С тех пор, как нефть и газ перестали быть главным ресурсом в новом мире, электричество, шагнувшее семимильным шагом в развитии, служило источником энергии в домах, машинах и печах. Император Петролеум умер, уступив власть принцу Газу при регенте Электричестве, как поговаривали некоторые промышленники в первые годы.
И именно представителя нового регента энергетической власти Ватанабэ ухватил за какую-то деталь, самым что ни на есть варварским образом куроча. Канзаки совсем потеряла нить повествования, глядя на действия толстяка, который по идее должен был лежать и не двигаться, отойдя в мир иной. Но он вместо этого сунул пальцы куда-то в глубины двигателя и радостно ощерился. А в следующую минуту его тело затрясло от мощнейшего электроудара. Короткие волосы задымились, по черному костюму прошлись крошечные синие молнии, а руки и голова припадочно затряслись. Простояв в таком состоянии пару секунд, Ватанабэ вдруг резко отдернул руку, что было невозможно для человека. Но Канзаки это уже даже не удивило. Как не удивило и то, что, сжав руку в кулак, Сэм резко ударил по двигателю, и тот нещадно заискрил, одаривая мучителя новой порцией электричества. Сэм выкрикнул что-то непонятное, вбивая руку глубже в железные потроха машины, а издыхающий двигатель жалобно зажужжал, продолжая жарить током со всей силы.
Наконец, один из них не выдержал противостояния. Двигатель глухо ухнул и затих. А Сэм отнял от него кулак, даже не обуглившийся, и одернул полы окровавленного пиджака.
- Вот теперь уже лучше.
И он повернулся к Мегуми. Та увидела, что кровавая рана на его лбу бесследно исчезла, как и остальные повреждения, нанесенные Анной. И даже его извечная кривая ухмылка была на месте. Правда, едва появившись, она тут же исчезла, когда он взглянул на Канзаки.
- Вот черт!
Он быстро зашагал к ней. Подойдя, Сэм опустился на одно колено, глядя ей в лицо.
- Вы как, Мегуми-сан?
И не было в его голосе обычного радостно-издевательского оттенка, что присутствовал там каждую секунду их разговоров. Она подняла на него нервически дергающееся лицо.
- Ну-у... Учитывая, что мне прострелили плечо и хорошенько наподдали по физиономии.. Ну, и еще учитывая, что я только что видела воскрешение из мертвых... Как ты сам думаешь, кретин?!
Он, казалось, даже испугался этого неожиданного крика. Глаза девушки метали молнии, и, несмотря на свое состояние, она едва ли не нависла над ним, продолжая обвиняющим тоном:
- Оставил меня одну, в неведении, дал меня ранить, сам умер у меня на глазах и вдруг воскрес!!! А теперь спрашивает: "Как вы?!" Да как ты сам думаешь, дурак?! Дурак! Дурак!!!
Здоровая рука Мегуми взвилась в воздух и с размаху въехала в широкую физиономию Ватанабэ. Он не шелохнулся, а она начала бить его в грудь, каждый раз повторяя: "Дурак! Дурак!" Наконец, Канзаки ухватила его за ворот рубашки и притянула к себе, глядя прямо в глаза:
- Вот что, уважаемый! Рассказывай мне все! Раз уж ты живой, дурак...
При последнем "дураке" ее голос неожиданно дрогнул, И Сэм пораженно осознал: да она же обрадовалась, что он жив! И смешение чувств, отраженное в ее красивых глазах, лишь утвердило его в этой мысли.
ЧАСТЬ III
Глава 1: Фото
Когда содержимое черепа кажется хорошо смешанным и взболтанным коктейлем, ходить прямо получается ну очень плохо. Если при этом чудовищно саднит избитое лицо, глухо ноет сломанный зуб и беспокоит вывихнутая кисть руки, путешествие на ногах становится одной из самых неприятных процедур, необходимых человеку. Если же вдобавок ко всему приходится поддерживать шатающегося полуживого подростка, к тому же еще и голого - как-то совсем нехорошо становится. Правда, на подростка можно опереться. Но он же голый, черт побери!
Акио Сато с большим трудом волочил свое побитое тело по коридору школы, поддерживая плечом едва шедшего рядом парнишки по имени Такуя, отвязанного им от сатанинского алтаря в подвале. Паренек и впрямь был совершенно голым, но внимания на это спросонья не обращал. Сато едва удалось вообще растолкать этого одурманенного болвана, сейчас щурящегося на свету и болтающего своим худосочным достоинством в разные стороны. Растолкав, преподаватель в кожаной куртке и синяках приказал нагому помочь ему выбраться из подвала. Так они и очутились наверху.