Владимир Владимирович – Ноябрьский дождь (страница 47)
- Мы можем как-то... помочь людям?
- Хм, - загадочно темнеющие стекла очков оставались мертвенно неподвижными. - А надо?
- Не поняла.
- Нам оно надо - помогать людям?
В ушах у Канзаки страшно хрустнуло. Ерунда какая-то. Ватанабэ же сам побежал в здание. Зачем, если не хотел остановить террористов?
- Я как-то не улавливаю... - она вновь передернула плечами. - А за каким чертом мы полезли сюда, если ты не собираешься...
- Не знаю, за каким чертом сюда полезла ты, - голос Сэма был суров, поза неподвижна. - А я никаких абстрактных "людей" спасать не собираюсь.
- Не пойму... - она наморщила лоб, честно стараясь уяснить смысл.
И тут вспомнился сегодняшний вечер, разгромленная квартира, разговор на крыше. Что-то громко клацнуло в ушах, еще не отошедших от мысленного хруста. Ватанабэ сорвался с места после рассказа о ком-то. И пошел. Пошел к театральному центру. Что, сходить на представленьице? Очень вряд ли. Да еще и с... револьвером.
- Ватанабэ, - поддавшись яростным воплям интуиции, произнесла Мегуми. - Скажи, а ты не... Не пришел ли ты сюда к...
- Я пришел сюда к той, про кого рассказывал.
Слова казались похожими на стальные брусья, так тяжело и стремительно они звучали. Физиономия Сэма окаменела до такой степени, что его вдруг стало даже жалко. Толстяк явно не хотел развивать данную тему, но знал, что придется.
- Значит, вот куда ты убежал тогда, - Канзаки, заинтригованная новым открытием, удобнее устроилась у стены, переступив с ноги на ногу. Сэм ненавязчиво прислонился к стене напротив, стоя чуть сбоку. Так они и расположились, наискосок друг от друга, заполнив собой почти всю комнатушку. - Ты шел к той самой... Погоди, а зачем тебе был нужен револьвер?
Во взгляде Мегуми появилось нехорошее подозрение.
- У меня не было намерения пошло застрелить ее и застрелиться самому, - кисло поморщился Ватанабэ. - Эту ерунду оставь истеричным мальчикам. Револьвер - это подарок. Памятная вещь. Я хотел показать его ей, чтобы было доказательство.
- Доказательство чего?
- Того, что я живой. Если не помнишь, я - умер.
- Ах, да... Она считает, что ты мертв?
- Именно так, - голос его звучал все глуше и глуше. - Пока мы с тобой мило беседовали, я прикидывал все "за" и "против". И решил все-таки придти сюда.
- Вот оно что...
Повисла пауза. Очень неловкая пауза. Ватанабэ молчал, а Канзаки не знала, что бы еще такое сказать. Соприкосновение с неизвестной ей стороной Сэма, проникновение в его чувства, которые открылись внезапно и по-прежнему оставались непонятными, - все это сбивало с толку. Выходило, что он все-таки ни при чем. А ведь мелькнула мысль в какой-то момент, что подозрительно удобно толстяк оказался рядом с местом совершения теракта. А Сэм просто решил покончить с застарелой проблемой. И, очевидно, чувствовал себя не слишком уютно, раз даже она разглядела напряженность.
- Значит, ты пробрался внутрь, чтобы...
- Чтобы помочь только одному человеку, - подтвердил Ватанабэ.
- Хм... - она помялась. - Это как-то... эгоистично.
- А не все ли мне равно? - он безразлично почесал бородку. - Я не герой боевика, никого спасать не собираюсь. Мы же не в кино.
- Это, конечно... - Мегуми чувствовала, как в воздухе между ней и толстяком начинает провисать неловкое нечто. Мысль о том, что он пришел только для того, чтобы спасти давнюю любовь и плевать хотел на прочих заложников, вызывала кислое ощущение во рту. Проще говоря - захотелось сплюнуть.
- Можешь, конечно, наполнить мозг презрением, - судя по всему, он даже не смотрел в сторону девушки, сквозь очки таращась в стену. - Просто я знаю, что в одиночку мне никого не спасти. Судя по тому, что я выкачал из мозгов того дурачка, от взрывов, способных убить всех заложников поголовно, зал отделяет слишком мало времени и усилий. Тут даже Брюс Уиллис не справился бы, сколько ни бегай босыми пятками по стеклу.
Снова повисла пауза. Все то благородное и правильное, что закладывали в Канзаки преподаватели и родные с детства, призывало отныне смотреть на Ватанабэ как на труса и эгоиста. Ведь он даже и не думал пытаться помочь попавшим в беду людям. Оказывается, его волновала только таинственная женщина. Но, с другой стороны, в трусости Сэма обвинять было бы странно. Он собирался действовать в захваченном здании один-одинешенек, пока Мегуми сама не увязалась следом. И сам порыв, в отрыве от игнорирования большой беды, был достаточно благороден. Мозг подсказывал, что и с принципом "один в поле не воин" в этот раз толстяк прав.
Вот так вот и возникают тупики в сознании. Благородный порыв скрывает личный интерес, а личный интерес таит в себе не самые дурные намерения. При этом судьей выступает девушка, только и мечтающая о том, как бы бросить все и бежать. Но уже не может. А подумал ли Ватанабэ хоть раз о возможности побега?
Девушка все еще осмысливала сказанное, когда Сэм вдруг подобрался, оторвавшись от стены. Не ответив на ее вопросительный взгляд, он поднял руку с выставленным указательным пальцем и замер. Как будто вслушивался во что-то. Зрачки скрытых от Мегуми мужских глаз принялись ритмично сужаться и расширяться.
- Я так и думал, что именно ты окажешься.
- Сам знаешь, за что мне дали одно прозвище. Я вечно выскакиваю, словно чертик из табакерки.
- Не буду спрашивать, зачем ты там. И даже не спрошу, какого черта вы с шефом опять морочите мне голову. Но ты очень пригодишься. У них в заложниках толпа народу, и все иностранные СМИ накинулись на захват как коршуны.
- Так и знал. Видимо, кто-то оседлал банковский счет размером с Эверест, раз может себе позволить корить такое количество информационников.
- А то как же. Этот кто-то не только журналистов купил, но и захватчиков. Мы пробили по базе данных Ясфира, их главного. Дорогое удовольствие - сделать из него идейного. Очки при тебе?
- Да.
- Высылаю файл на Ясфира. Кстати, Интернет-атака тоже была. Они таки прорвали наших "церберов". Ненадолго, но информация успела утечь и распространиться черт знает как широко.
- Здание блокировано?
- Со всех сторон, группа отправлена в канализацию. В случае штурма полезут изо всех щелей.
- Только вот раньше рванет.
- Тут ты прав. Причем рванет не просто так.
- Большая железка, которую ото всех прятали?
- Взломал одного? Она самая. Это "чистая".
- "Чистая"?
- Подбери там челюсть с пола. Именно, "чистая". Поэтому в дело сразу вступаем мы.
- Что шеф?
- Рвет и мечет. Не меняясь в лице. Железный уже едет.
- Значит, все-таки штурм.
- Штурм. Но сначала действовать будем мы.
- Каков план?
- Слушай и смотри...
Канзаки молча наблюдала за тем, как неподвижный, словно скала, Сэм стоит и неслышно с кем-то говорит. Перед тем, как уподобиться жертве медузы Горгоны, мужчина подался вперед, и теперь его галстук свисал вниз. Вид у предмета одежды был безобидный и почти беспомощный. Мегуми прямо-таки захотелось его поправить. Но шагнуть к Ватанабэ и бесцеремонно хвататься за его костюм, способный, к тому же, восстанавливаться после пачканья кровью и прорывания автоматными пулями, не очень хотелось.
Наконец, мужчина зашевелился. Поднеся к лицу руку, он одним пальцем сдвинул черные очки на лоб и почесал переносицу. Глаза пару раз быстро моргнули. Проведя все той же рукой по эспаньолке, Сэм оглянулся на замершую в ожидании девушку. Губы его тронула вечная кривая усмешка.
- Ну что, Канзаки-сан, - он неожиданно потянулся. - Похоже, у меня все-таки не получится остаться исключительно трусливым эгоистом.
- Это почему? - снова ощущая себя ничего не понимающим ребенком, спросила Мегуми.
- Потому что я теперь не один, - Сэм надвинул очки обратно на глаза. - А значит, будем спасать всех.
- Кхм... - поперхнулась Канзаки. - У тебя в голове что, коммуникатор?
- Ага. А в очках - монитор, - он хмыкнул. - Не в этом дело. Если хочешь, тебе такой же вставят.
- Нет уж, спасибо.
- Мудрое решение. Итак, у нашего старого знакомого созрел план. Но...
Толстяк отодвинулся от стены и шагнул в сторону Мегуми. Несколько испуганная надвинувшейся массивной фигурой, девушка сильнее вжалась в стену, не подавая, впрочем, вида. В конце концов, вряд ли стоило бояться всерьез. Правда?
- Канзаки, - сейчас он был совсем близко. Лица Сэма и Мегуми разделяли считанные сантиметры. Его живот слегка терся о край ее куртки. И вот такая вот неожиданная теснота почему-то заставила уши Канзаки предательски теплеть. - Мне нужна будет твоя помощь.
- По... помощь? - осознавая, что наступает неуместное смущение, она отвечала с запинкой.
- Помощь, - черные стекла очков блестели напротив.
- К-какая?