Владимир Владимирович – Ноябрьский дождь (страница 39)
Китами моргнула, когда поняла, что только что снова черпнула чужих эмоций и мыслей. Захватчик же больно дернул ее за щеку. Ему хотелось, чтобы девчонка вскрикнула, застонала или заплакала. Так он смог бы чуть пригасить уголек страха и истерии, тлевший в груди. Не вовремя, очень не вовремя попались молодые люди. Случись их поимка минут на десять позже, и нервы коридорного преступника успокоились бы, отойдя от первых минут захвата.
Но не вышло. Теперь этот трусливый убийца лелеет внутри желание причинить боль совершенно незнакомым людям, ничего плохого ему не сделавшим. Лишь бы почувствовать себя лучше. Как типично. Как типично для человечишек. Они готовы на любую гнусность, способны куражиться над беспомощными, чтобы потешить внутреннюю гадюку. Слабаки, прячущиеся за оружием и кулаками. Типичные люди. Люди, которых Дзюнко научилась ненавидеть.
- Джонни, - не отрывая глаз от физиономии террориста, произнесла Китами. - Помнишь нашу первую встречу?
Комнатный автоматчик снова вскинулся, взглянув на нее.
- Повторим.
И Джонни все понял. Когда ладони поднятых рук девушки, обращенные к бандиту, замерцали, юноша напрягся. Когда вспыхнувшие на девичьей коже две пятиконечные звезды ознаменовали утробный хруст, он оторвал взгляд от ног стоявшего рядом террориста. Тот уже заносил автомат в сторону. Когда, жалобно ахнув, отпустивший Китами захватчик качнулся и начал заваливаться на спину, Джонни сделал свой ход.
Палец автоматчика из комнаты еще только начал давить на спуск, а рука стоявшего впереди заложника без размаха, но мощно, ударила по корпусу оружия. И почти сразу, с промежутком в долю секунды, в пах вонзился острый кулак. Джонни почувствовал, как запоздалая очередь проносится над плечом, цапая куртку и впиваясь в стену. И, не обращая ни на что внимания, молодой человек изо всех сил рванулся вперед и вверх. Ловко отставив ногу, он с размаху въехал головой в диафрагму противника, вбивая того в дверь за спиной. Брякнувшись о дерево, тот выпустил из одной руки оружие, продолжая жать на спусковой крючок, и неловко попытался сграбастать заложника. Но тот уже не обращал внимания на контрмеры, нанося быстрый удар по горлу и хватаясь за автоматный ствол.
Боец, занимавший позицию у того самого удобного окна, не был большим знатоком рукопашного боя. Поэтому не знал, что прием, которым его обезоружил юноша, был сродни базовым упражнениям по отбору оружия у противника. Джонни пришлось сильно импровизировать, но итог был удовлетворителен: получив удар по горлу, террорист захрипел, хватка его ослабла, и автомат как по волшебству перешел в руки юноши. Первым делом тот впечатал короткий приклад прямиком в переносицу побежденного врага.
Стремительно набежавший адреналин еще не схлынул, а потому он проворно обернулся, наводя оружие на возможного противника. Но второй террорист громадной тушей лежал на полу, не подавая признаков жизни. А перед ним, упав на четвереньки, тихо стонала Китами. По правому плечу ее быстро расползались большие красные пятна. Еще одно такое же пятно росло на боку. Упершаяся в пол рука подломилась, и девушка повалилась на пол, взвыв от боли в раненом плече.
Идиот! Он сплоховал, очень сильно сплоховал. Кретин! Джонни поспешно шагнул к Дзюнко. Очередь, выпущенная оглушенным им захватчиком, попала в нее! Придурок!
- Дзюнко! - он с шумом грохнулся на колени, пытаясь развернуть ее. Стоило лишь шевельнуть раненое плечо, как девушка с новой силой взвыла. Джонни старательно поддел ее обеими руками, взял за живот и повернул на другой бок. Теперь он видел ее лицо. Стиснув зубы, Китами громко стонала. Глаза ее были закрыты, но на ресницах виднелись капельки слез. - Дзюнко! Не теряй сознания! Слышишь?!
Девушка приоткрыла глаза. Сквозь мутную пелену боли и влаги сверху нависало лицо Джонни. Совсем непохоже на прежнее. Загадочно-уверенная невозмутимость куда-то исчезла. Раскосые глаза, кажется, смотрели с испугом. И тревогой. Губы, тревожно искривленные, дрогнули. А еще она услышала его дыхание. Оно больше не было ровным. Джонни дышал прерывисто, рвано, выплевывая воздух вместе с чем-то, что кричал ей.
Но Китами не слышала. Страшная боль, ударившая в правую половину тела, залезла в уши и оставляла слышимым только невнятное бормотание. Зато она чувствовала. Очнувшаяся способность читать человеческий разум пробилась сквозь кроваво-красный заслон и вонзилась прямиком в душу молодого человека. И в этой душе Дзюнко увидела правду.
Он тоже был напуган до чертиков. Он испугался того, что с ней случилось. Испугался того, что может последовать за ранением. Испугался, что не сможет спасти ее. И все. Он больше ничего не боялся. Не боялся Джонни и того, что, даже если выживет сам, всю оставшуюся жизнь будет винить в ее гибели себя. На задворках его души уже росло это чувство. Семя вины уже прорастало, спустя секунды после случившегося. И он готов был нести это бремя. Не боясь, что будет тяжело. Сам того не понимая, Джонни боялся и переживал исключительно за нее. За Дзюнко. И ни единой мысли о себе.
А еще... Она действительно ему нравилась. Совершенно бескорыстно.
Пока Джонни нависал над Китами, случились две вещи. Сперва из-за угла коридора вынырнул очередной незнакомец в черной одежде. Он прибежал на звуки стрельбы, следом спешил напарник. Выскочив навстречу двум обезвреженным подельникам и парочке заложников, террорист стал первым свидетелем второго происшествия. В дверях комнаты, куда так стремился Джонни, выросла широкая фигура, заслонившая собой весь проход. Эта фигура громко заорала: "А нечего!" и выпустила в сторону террориста автоматную очередь, просвистевшую над макушкой согнувшегося юноши. Пули ударили террориста в грудь, одна впилась в лицо. Стрелявший был на редкость меток. Когда захватчик, пятная ближайшую стену красным, падал навзничь, темная фигура рявкнула Джонни:
- Тащи ее внутрь!
Юноша с огромнейшим удивлением узнал в новом действующем лице Сэма Ватанабэ. Тот, вновь принявшись стрелять, отодвинул свой массивный корпус в намеке на то, что надо бы в укрытие. Пока толстяк опустошал магазин автомата, Джонни поспешно обхватил Китами одной рукой, а второй крепче сжал автомат. Упираясь стволом в пол и не разгибаясь, он со всей силы рванулся к дверям. Бросок вышел неплохим, и они с Дзюнко приземлились под ноги Сэму. От падения девушка снова взвыла, но Джонни непреклонно потащил ее дальше.
Когда молодые люди уже заползали внутрь, Ватанабэ выпустил последние пули в направлении спрятавшихся в коридоре захватчиков и с громким клацаньем отщелкнул опустевший магазин. Внушительная фигура толстяка мгновенно отодвинулась от дверей, и на смену Сэму пришла притаившаяся у стены Канзаки, теперь высунувшаяся и больно ужалившая второго захватчика, что вынырнул из-за угла.
Ватанабэ шагнул к по-прежнему лежащим на полу юноше и девушке. Проворно ухватив Джонни за отворот куртки, он вздернул юношу вверх.
- Опять ты? Рэмбо, чтоб тебя.
- Сэм? - срывающимся голом воскликнул Джонни. - Ты откуда? Штурм?
- Никаких штурмов! - рявкнул Ватанабэ. - Мимо проходил! И ты проходи!
- Дзюнко задели!
- И чего?!
Сэм раздраженно кивнул в сторону девушки. Джонни, обернувшийся к ней следом, сконфуженно охнул, когда увидел, как Китами садится. Сама же Дзюнко, еще пару секунд назад теряющая сознание от боли, вдруг поняла, что мутная красная пленка и сопутствующее ей оцепенение вдруг пропали. Силы вернулись в тело, и она села, коснувшись руками разодранной на плече одежки. Та все еще была мокрой от крови, но прощупывавшееся сквозь прорехи тело оказалось совершенно целым.
- Она трикстер, балда! - сказал Сэм, оглянувшись на Канзаки. Та достала трофейную гранату и, помедлив, швырнула ее в коридор. Оглушительный грохот сотряс окрестности. Дождавшись, пока звон в ушах юноши чуть стихнет, Сэм продолжил: - Ее эти пули должны были порвать! Цела она! Вы куда бежали?
- Туалет дальше по коридору! - ответил Джонни, стоически беря себя в руки. - Хотели там вылезти!
- Молодец! - крикнул Сэм, сунув ему автомат с запасным магазином. - Бегите дальше! Я их отвлеку!
И, выпустив из рук куртку Джонни, толкнул его к Дзюнко.
Девушка, все еще не отошедшая от шока, подняла глаза и увидела юношу. Тот стоял, протянув руку. Снова зовя с собой. И, наплевав на круговорот эмоций в голове, она вложила свою ладонь эту протянутую руку, давая Джонни поднять себя на ноги.
Ватанабэ, словно забыв о них, уже отстранил Канзаки от двери и, заслоняя собой коридор, шагнул вперед. На миг и у Джонни, и у Дзюнко мелькнуло в голове опасение за неожиданно появившегося защитника. Но оба они уже знали: ничего страшного не случится. Джонни не раз видел, на что способен Ватанабэ. А Дзюнко... Дзюнко просто знала, что ничего с этим чудиком не будет. Определенно.
- Бежим! - сказал ей Джонни, с размаху открывая соседнюю дверь. Пустой коридор подмигнул потолочной лампой. И, не отпуская рук, молодые люди бросились прочь.
Секунды - это такие отрезки реальности, в которые не происходит ничего, но в то же время случается все что угодно. Пока тоненькая стрелка суетливо спешит по циферблату, рывками ли, плавным ли скольжением, ровным счетом ничего не может изменить течения неосязаемой субстанции под названием время. Но сложите вместе крошечные рывки, не отпускайте монотонно плывущую полоску, и увидите, как вокруг рушатся и строятся империи, рождаются и умирают гении, злодеи и обыватели. Под приятное усыпляющее тиканье сменяются эпохи и рушатся догмы.