Владимир Владимирович – Не дай мне упасть (страница 37)

   Тем вечером Отоко ввалился в их с Маки комнату в общежитии с шумом, которого раньше никогда себе не позволял. Порывисто расстегнув рубаху, юноша с грохотом рухнул на кровать, забыв, насколько она жесткая. Маки, оторвавшийся от просмотра аниме, философски изрек:

   - Расстройство гормонального баланса нарисовано на твоем лице масляными красками твоего взгляда.

   - А? - в очередной раз не понял соседа японец.

   - По внешнему виду становится очевидно, что ты вступил со своей девушкой в физический контакт, - пояснил Маки. - Ты пыхтишь как паровоз, и глаза неадекватные.

   - А... - залился густой краской Учики. - Да... нет, ты что!

   - Я не уточнял степень близости контакта, - успокоил сосед.

   - А... - в третий раз нечленораздельно промычал Учики, не в силах выразить смятенные чувства.

   Они с Инори разбежались по комнатам очень быстро, пылая, как два красных огонька. Но прежде юноша и девушка договорились встретиться завтра после школы, а в самой академии - не подавать виду, что что-то изменилось. Возникшее между ними чувство, робкое, совсем непохожее на современную раскованную и быструю любовь с налетом пошлости, не выносило взглядов и даже слов. А потому Учики и Инори решили не торопиться. Правда, они оба не подумали, насколько сложно будет секретничать.

   Утром, по дороге в академию, Эрика Андерсен сразу поняла, что что-то не так. Пройдя жалкие пару сот метров от общежития до остановки, молодые люди успели засмущаться и покраснеть так сильно, что не пришли в норму даже за пол поездки. В итоге Эрика взглядом инквизитора на допросе буравила то Кимико, то Отоко всю оставшуюся часть пути. От пыток несчастных влюбленных спало только появление неразлучных Рени и Канга. Французская златовласка по старой привычке принялась тискать Андерсен, мгновенно отвлекшуюся на нового противника. Таким образом, начала занятий удалось достичь без лишних расспросов со стороны.

   Эрика попыталась пойти в повторную атаку за обедом. Учики судорожно озирался, дожевывая бутерброд, когда из засады к его столу выпрыгнуло свирепое существо, похожее на дикого ягуара с пылающими адским пламенем глазами. Правда, после того, как первое впечатление схлынуло, эта жуть оказалась всего лишь чем-то разозленной девушкой. Но ужас остался в памяти юноши навсегда. Крайне недовольная Эрика привычно хлопнула ладонью по столу, едва не запустив в полет тарелку Отоко.

   - Ах ты подлый тунец, - голосом Цезаря произнесла девушка. - В могилу меня свести хочешь?

   - Э... - с трудом протолкнув бутерброд навстречу пищеводу, попытался ответить Отоко. - Ты это о чем?

   - Не запирайся, - для полноты картине Андерсен не хватало только лампы, которой можно было светить Учики в глаза. Она наклонилась вперед, опершись рукой о стол, и принялась угрожающе нависать над юношей. - Что у вас там вчера с Ким-тян случилось? Почему вы сегодня друг от друга по разным концам салона в автобусе жались?

   - Н-не понимаю, о чем ты, - неубедительно пробормотал юный японец, чувствуя, как противно засосало под ложечкой. Он совершенно не умел врать, особенно Эрике.

   - Душу выну, - все тем же голосом Цезаря и с прямотой великого римлянина сообщила Андерсен. - Не зли меня, подлый тунец.

   - Нет, я, правда, не понимаю, - отчаянно отбивался он, чувствуя, как воля проседает под напором полковничьей дочери.

   - Почему вы оба красные, как раки?! - почти щелкая зубами от страстного желания вцепиться жертве в горло, прохрипело чудовище с милой прической. - Я прекрасно вас знаю. Что-то случилось. Это связано с твоей вчерашней офигелостью?

   - Офи-чем? - Учики моргнул. И вдруг в молодом человеке ворохнулась прохладная легкость бытия, поселившаяся внутри со вчерашнего вечера. Отоко бросил салфетку, которой вытирал руки и размашисто хлопнул ладонью по столу в опасной близости от кисти Эрики. Кто-то из трапезничающих учеников оглянулся на шум, а Андерсен подавилась фразой, которую собиралась произнести. Дальнейшее оказалось настолько естественным, что миг спустя Учики просто не понял, как раньше что-то могло быть иначе. - И вообще, чего ты тут на меня наваливаешься, как Таис на Македонского?!

   Из Эрики будто резко вынули батарейки. Девушка едва заметно скособочилась и уставилась на юношу огромными глазами.

   - Кх... - выдавила она из себя шипение, походившее на звуковые помехи. - Кх... Кхак ты сказал? Кто?

   - Это Ахремов рассказывал, - напористо произнес юноша, отодвигая тарелку от греха подальше. - Таис Афинская, гетера, подруга Александра Македонского.

   - То есть, ты меня сейчас проституткой назвал? - голос Эрики был страшен, но еще страшнее было ее лицо. Обернись она сейчас к залу, все обедающие ученики разбежались бы, кто куда, от страха. Дочь полковника Андерсена смотрела глазами кровавого маньяка.

   - Гетеры не проститутки, - не убоявшись зла, Отоко медленно и спокойно поднялся со стула. Собственное хладнокровие и развязавшийся язык почему-то вовсе не удивляли. Жизнь казалась такой легкой, такой простой. Кипящий котел страстей в обличии Андерсен больше не мог обжечь его, и юноша это чувствовал. - И вообще я не об этом.

   - О чем же? - милостиво предоставив приговоренному последнее слово, Эрика обогнула стол.

   - Мы о том, что ты вообще не умеешь за людей беспокоиться! - ляпнул Отоко и тут же захотел почесать в затылке. К чему это он?

   - Чего-чего? - нелепость заявления остановила даже караван смерти, приближавшийся к юноше. Андерсен замерла в паре шагов и посмотрела совсем уж неприлично огромными глазами, из которых даже исчезла ярость.

   - Если тебе любопытно и хочется узнать, не случилось ли чего плохого, надо просто спрашивать, а не устраивать налет легкой кавалерийской бригады! - прохладное море благодати пузырилась странными метафорами, извлекаемыми из глубин подсознания. Но еще страннее метафор была сама мысль. Он обвинял Эрику в чем-то, о чем и не думал минуту назад. Но обвинения попали в цель.

   Андерсен скособочилась еще раз в другую сторону, придя в почти нормальное состояние. Ярость уходила из нее так стремительно, что ее почти можно было различить легким дымком над девичьей головой. Эрика спросила гораздо тише, чем раньше:

   - Ты чего несешь?

   - Ничего я не несу, - он пожал плечами. - Просто вдруг в голову пришло.

   - Отшибить бы тебе эту голову... - пробормотала девушка, и юноша вдруг понял, что она смущена.

   - Нет, ну а чего? - Учики смутился следом за собеседницей. В голове обнаружилась четкая картина, которой он никогда раньше даже не представлял. - Ты же явно забеспокоилась, как бы не случилось чего-нибудь плохого. Мы же друзья. Но ты же не можешь просто так показать, что переживаешь. Вот и кидаешься на всех как будто с ножом в зубах.

   - И ничего подобного.

   Защита Андерсен оказалась смята в мгновение ока. Девушка едва не сделала шаг назад, но в последний миг опомнилась и упрямо осталась на месте.

   - Фигню какую-то болтаешь, - с тенью прежней сердитости сказала она.

   - Да ничего не фигню, - внешне уверенно возразил юноша. К счастью, внутреннего смущения Эрика не увидела. - Все равно я знаю, что ты за нас переживаешь.

   - Тоже мне... - Андерсен возмущенно фыркнула. - Как будто есть повод переживать.

   - Да нет, - он раскусил уловку и улыбнулся. - У нас все в полном порядке.

   - Тогда чего вы такие странные?

   - Да так... - и все-таки он не смог полностью откреститься от их с Кимико секрета.

   - Как? - неистовая Эрика вновь почувствовала почву под ногами. Она шагнула вперед, уперев в молодого человека требовательный взгляд.

   - Ну, так... - Отоко лихорадочно соображал, что бы такое придумать, и корил себя за то, что не предусмотрел легенду заранее.

   Спасение пришло, как всегда, в самый последний момент. Золотые волосы, казалось, отразили свет потолочных ламп, когда Рени Данклод возникла у Андерсен за спиной. Совершенно по-хамски француженка ухватилась пальцами за щеки подруги, заставив ту взвизгнуть от неожиданности.

   - Erica, ma petite! - тоном, подходящим игривому котенку, а не человеку, заговорила Рени. - Ты опять упражняешься в этой вашей скандинавской ярости берсеркера?

   Наглая Данклод потянула Эрику за щеки, создав на девичьей физиономии улыбку упыря. Учики ловко удалялся от дам боком, пока Андерсен высвобождалась из объятий самозваного пластического хирурга и несла возмездие. Когда хихикающая Рени, дразнясь, удалилась, юноши от стола и след простыл.

   Итак, он снова спасся. Едва-едва. Эрика со своим темпераментом становилась настоящей бедой. Однако, несмотря на все переживания. Учики эта беда почему-то не тяготила. Андерсен ведь не была по-настоящему злой. Иногда эта девица ухитрялась казаться даже забавной. Особенно теперь, когда он откуда-то вдруг понял, что двигало ей в последние дни.

   Только вот откуда же пришло это понимание? Слишком неожиданным, слишком стремительным было осознание чужих мотивов. Слишком удобной оказалась решимость. Учики бил по уязвимым местам, каким-то образом узнав, куда и как нужно ударить. И результат впечатлял. Юноша никогда еще с таким успехом ни с кем не спорил. Даже избавившись от излишней робости, Отоко оставался замкнутым человеком, совсем не таким, как минуту назад. Он сумел одолеть напиравшую Андерсен так, как умела сминать чужую агрессию только... Инори.