Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 734)

Алекса полулежала на койке, навигатору требовался отдых после прыжка. Хасиф же сидел на полу в позе медитации, около ее груди, но повернувшись спиной. Пальчики Алексы ворошили прическу Капитана в районе затылка и за ушами. Их разговор всегда проходил при физическом контакте.

— Мы тут ради изыскательской миссии с планетологами. А еще, чтобы дать время нашей Триаде выполнить вторую часть задания. Надеюсь, ты понимаешь, если что-то пойдет не так, лишние алиби нам не помешают.

— Разве Вивиан Фэйт не подхватила эту необычную заразу?

— Нет, но все думают, что да. И поэтому Стелла также осталась на станции, наш «биотехник» ухаживает за больным членом экипажа, в то время как остальной экипаж пытается заработать хоть какие-то деньги.

— После двух аварий подряд мы должны быть на мели.

— Именно так все и думают. Нам нельзя привлекать внимание.

— Чемпион моей Богини продвинулся по пути мудрости, — пальчики Алексы спустились ниже, принялись массировать шею и плечи.

— А кроме этого, я действительно рассчитываю тут заработать. После оплаты всех штрафов наши финансы в скверном состоянии.

— Что у тебя с ней было? — пальчики впились в основание шеи, оставляя легкие царапины. Больно, но Хасиф даже не подал виду.

— Ничего такого, что могло бы нарушить путь воли.

— Поэтому ты отправился с этой развратницей на Алую мессу? — к физическому контакту присоединилась вторая рука.

— Чтобы усилить нашу эмоциональную связь, милость моей Богини.

На мостике находилось два планетолога станции Клондайк, Оливия Авери и Филип Картер. Отправить на исследование сразу двух ученых-планетологов — редчайшая возможность, обычно Вольный флот мог взять только одного. За такую миссию Капитан Бхат запросил двойную оплату, а также равную долю в праве владения измерений, произведенных геологическими зондами. Их загрузили много, более пяти десятков, из них 30 надо было вывесить на орбитах лун гиганта, а остальные — запустить в кольца либо оставить рядом с перспективными астероидами. Это первая часть миссии, через некоторое время предстояло наведаться еще раз, собрать данные, запустить новые спутники. Звездная система Бета Южной Гидры однозначно войдет в состав Земной Федерации.

Капитан вошел на мостик, где его с нетерпением ожидали планетологи.

— Мсье Бхат, телескоп сделал снимки, и мы даже рассчитали самый оптимальный курс полета, так, чтобы посетить самые крупные спутники.

— Господин Филип, ты мудр, и я ценю твою помощь, но позволь мне вначале проверить данную траекторию.

— Мсье опасается неприятностей? Нет, нет, я ни в коим случае не оспариваю право Капитана принимать решения, в конце концов, вы отвечаете за наши жизни. Это с одной стороны, а с другой, нам необходимо собрать так много данных, что потеря даже десяти минут вызывает скорбь в моем сердце.

— Господин Филип, я разделяю вашу скорбь, но вынужден сообщить, что данный гигант имеет весьма мощный радиационный пояс, вначале мне необходимо сделать замеры, а затем, вероятно, предстоит обляпаться мармеладом. Но пусть господин Филип скорбит не столь сильно, мы это будем делать во время набора скорости, а потому прошу уважаемых гостей занять ложементы.

Разгон шел в щадящем режиме, с ускорением 1G, Хасиф решил не испытывать пассажиров на прочность. Пролететь следовало около 3,2 миллиона километров, что по меркам космоса было совсем немного. Примерно за 5 часов корабль разогнался до 180 километров в секунду. С такой скоростью он будет делать один виток вокруг гиганта за 7 часов. Но придется много маневрировать, чтобы приблизиться к тому или иному спутнику.

Радиационный пояс газового гиганта оказался не просто мощным, а колоссальным! Причиной этого была высокая активность звезды и могучее магнитное поле самой газовой планеты. Если сравнивать с системой Сол, то местный кольценосец был заметно ближе к звезде, примерно на месте пояса астероидов. С учетом, что и сама звезда заметно горячее Солнца, атмосфера гиганта была ярко-желтых и ярко-синих цветов. Масса равнялась 2,2 Юпитера.

Согласно предложенной траектории, преодолевать радиационный пояс придется несколько раз, а еще совершать внутри него несколько продолжительных отрезков полета… необходимо выводить кристалл-гель наружу и даже активно структурировать — жесткого гамма-квантового излучения присутствовало в избытке.

Планетологи тем временем оккупировали компьютер и в режиме реального времени проводили реконструкцию планетарной системы. Там отражались спутники, большие, малые и совсем крохотные, кольца, напряжения радиационного поля и разная другая информация, понятная исключительно ученым.

— «Артемида» предлагает купить данные гравиметрической съемки. Что на это скажете, уважаемые?

— Разве могут быть варианты, мсье Бхат? Разумеется, соглашайтесь.

— Разумеется, могут быть варианты, вдруг вас не устроит размер оплаты? Хотя, на мой взгляд цена весьма умеренная.

— Нас не устроит?

— Ну конечно, господин Филип. Как бы это сказать? Мне нет необходимости покупать данные съемки, ведь тогда вы мне меньше заплатите за полеты.

— А вы хитрец, Капитан. Мы купим.

Данные были закачаны примерно за полтора часа, за это время корабль успел миновать первую из лун, где был совершен гравитационный маневр. На орбите остался один из геологических зондов. Теперь он будет летать вокруг и скрупулёзно накапливать информацию. Но чтобы ее скачать, придется посетить данный астрообъект еще раз, отправить информацию зонд не мог. По сути, это был летающий фотоаппарат высочайшего разрешения: простенькое устройство обработки изображений, с десяток вспомогательных датчиков и крохотные двигатели коррекции орбиты.

Модель системы резко выросла в количестве объектов, а также обогатилась данными орбитальных движений. Всего было 4 крупных спутника, значительно превышающих Луну, а один из них был настолько велик, что слегка не дотягивал по размеру до Марса. Планетологи долго спорили, наконец, приняли решение вывесить на крупные по два геозонда, а на прото-марс — сразу четыре. Но самым главным открытием стало, что по расчетам спутник-гигант должен находится внутри радиационного пояса. Что потенциально делало его пригодным для терраформирования. Примерно, как Кебрион 1 или 2.

Через 8 часов «Милость богини Кали», завершив первый виток и зайдя на второй, пролетела рядом с двумя десятками спутников, вплотную приблизилась к планете-гиганту. В планах было взять пробы верхнего слоя атмосферы и прямиком направиться к гиганту-спутнику. Планетологи приняли решение, что надо тормозить и задержаться на его орбите. Такая находка достойна того, чтобы заснять подробную карту поверхности. Хасиф Бхат был не против, тем более что топливо оплачивалось отдельно, но предлагал это сделать на третьем витке, после того как будет отстрелена большая часть геозондов.

Вскоре на мостик вернулась выспавшаяся и отдохнувшая Алекса. Усевшись за свой ложемент, она мило поинтересовалась:

— Вы так впечатлены обилием лун, что вас даже не интересует радиационная карта гиганта?

Ей ответила Оливия Авери:

— Что же там может быть интересного? Мы сделали замеры в голове и хвосте магнитосферы… да, оно мощное, но ничего неожиданного.

— Тогда постараюсь вас удивить, — Алекса вывела на главный экран реконструкцию, сделанную по всем замерам, выполненным за это время.

Более минуты на мостике была полная тишина! Первой опомнилась Оливия:

— Это… это… — договорить она не успела, ее прервал возглас Картера.

— Quel idiot![1] Как же мы сразу не заметили!

Похоже, спутники были забыты, по вполне понятной причине.

***

Планета Йоттунхейм

6 часов назад

Тем временем шахта превратилась в пологую эстакаду, которая спускалась в овальный зал. Да, именно зал, а не пещеру — все поверхности были гладкими и плавно изгибались, как будто экспедиция попала внутрь гигантского яйца. В его дальней части была толстая, в три обхвата, колонна металла, которая шла сверху вниз. Возможно, это был тот самый чистый металл, который фиксировал геосканнер.

Кейтлин пребывала в царстве Морфея, и парню пришлось самостоятельно исследовать внутренность яйца. Хотя большей частью оно было совершенно пустым. Колонна металла выглядела вблизи просто огромной, с большим количеством узких щелей, уходящих вглубь. С одной стороны колонны нашлась черная каменная табличка, поверхность которой была покрыта вырезанными линиями. Билли хорошо знал, что это такое: кусочек такой же таблички, примерно треть, долгие годы хранился в капитанском сейфе «Артемиды». Аккуратно достал и упаковал. Металл был темно-багряного цвета, местами пурпурный, скорее всего, это был сплав золота с алюминием. В нем виднелись ярко-выраженные прожилки толщиной в несколько сантиметров, черного цвета. Это, по всей видимости, тоже сплав, но уже с хромом и кобальтом.

Используя нож, Билли отковырял несколько кусочков всех цветов для дальнейшего исследования. На противоположной стороне «ствола металла» обнаружилось продолжение шахты, которая также выглядела упорядоченно и рукотворно. Эхолот показал глубину около 8 километров.

Было два варианта: или распаковывать дроидов из состояния паука, разбить лагерь и переночевать, или сходу продолжить спуск дальше. Если бы решение принимала Кейт, то был бы первый вариант…, но Кейт спала. Билли подумал, что новый спуск продолжится несколько часов, и он успеет выспаться в процессе. Паук устремился вниз, Билли устроил Капитана поудобнее, улегся рядом и, приобняв Кейтлин рукой, уснул сном младенца — сказывалась серотониновая блокада.