Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 647)

— Нет, не все, — в разговор вступил Одо, — груз могут арестовать для расследования, и судно тоже. Груз мы, может, и не отдадим, но на корабле они скачают полетный журнал, допросят Мозг.

— Не отдадим. Но если наложат арест, эти ящики так и будут лежать в пакгаузе, пока их решения не оспорят в столице, — Хакон снова уселся в кресло, — кстати, Одо, как у тебя получилось вывезти груз с корабля?

— Наша Исполнительный директор умудряется подписывать чистые бланки контрактов, а у меня были чистые бланки складских ордеров. Так что я просто подошел к кордону СБ и предъявил ордер на груз.

— И они тебя просто так пустили на борт?

— Ну, конечно, не просто так. Но да, пустили.

— Ясно, мне лучше не знать, как ты это сделал. Контракт у нас есть, и значит, твой блеф сработал. Перешли копии ордеров, я их зарегистрирую.

— Не считая юридических проволочек, груз будет в безопасности? — спросили Эмили.

— Да, — ответил Хакон.

— Нет, — ответил Одо, — они все еще могут взломать пакгауз, а нас бросить в карцер с кляпом во рту.

— На каком основании? — Хакон повысил голос от возмущения.

— А просто так, без оснований. Мы за пределами Федерации, и ее законы тут действуют не всегда. Понятно, что А-офис надавит на нужные рычаги после такого самоуправства… только времени это займет много, груз банально исчезнет в неизвестном направлении.

— Полагаю, мистер Таканояма, вы тут как раз для того, чтобы предотвратить подобную угрозу, я права?

— Не только. Но и для этого тоже. Так что да, госпожа, ты права.

— У вас есть план на этот случай?

— Планирование без действий — это мечта, действия без планирования — это кошмар. Госпожа, у тебя должен быть заранее готов приказ на мое увольнение. И заявление в СБ о краже груза. Ты поймешь, когда их надо будет использовать.

— Пока не понимаю, но сделаю. Вернемся к кораблю, как будем спасать его?

— Это сложнее, — Хакон явно просматривал Космическое право в своем профиле, — лучше всего было бы заявить, что Мозг корабля содержит принадлежащую нам коммерческую информацию. Сложность в том, что такое необходимо зарегистрировать заранее. Но как это сделать?

— Корабль посещал планету.

— К сожалению, этот факт не может быть коммерческой информацией. Что он там делал? Может, он открыл там что-нибудь или нашел?

— Что мешает зарегистрировать точкой интереса просто место приземления модуля? — подал голос Одо.

— Это можно сделать, имея строительную лицензию Министерства освоения, а у нас ее нет. В иных случаях, точкой интереса должно быть заявлено что-то конкретное, например, месторождение металлов, биологический объект.

— Там есть такие штуки, — Одо достал из складок своего кимоно минерал с формой кристалла «тремолит». Он был полупрозрачный, с градиентом цвета и прозрачности от светло-зеленого стекла до яркого малахита, размером с половину кулака человека. Если приглядеться, то становилось понятно: он абсолютно правильной симметричной формы. Форма и цвет притягивали глаз, и через какое-то время начинало казаться, что внутри появляется светло-зеленый огонек. Эмили даже зажмурилась, встряхнув головой.

— Как ты его достал? — поинтересовалась она.

— У нашей организации много ключей от разных замков. Мне выдали некоторые.

— Выглядит красиво. Там много таких?

— Целый ящик, я прихватил еще пару.

На столе появился продолговатый кристалл, полупрозрачного желтого цвета, напоминающий мифический янтарь с Земли. И еще один, блестяще-черный, в форме многогранной пирамидки. Созерцание прервал Хакон:

— Коллеги, не время выяснять подробности, которые ничего не значат. Капитан Либеро сказала, что таких там много, вот их мы и заявим точкой интереса.

— А получится? Судя по всему, это самый обычный силикат, с цветными примесями, — сомневался Одо, — они ничего не стоят.

— А вот это их не касается, — ответила ему Эмили, — если захотим, то можем регистрировать даже мусор типа таких силикатов. Это наше коммерческое право.

— Прекрасно, раз мы все обсудили, я пойду в свою каюту, тут слишком холодно.

Глава 10. Диспут о человечности

Станция Клондайк

Май 09, 2523 г.

В редакции были Янош Хольберг и Евгений Коршунов. Корпорация Ракуза заказала у нас рекламный ролик, ориентированный на Вольный флот, который, разумеется, необходимо было сделать еще вчера и без малейшего использования сферы. Последнее было важным, потому как современные возможности обработки данных позволяли, при желании, сгенерировать даже целый художественный фильм. Именно поэтому высшим шиком в рекламе считалось не просто участие живых людей, но тех, кто лично знаком с твоей целевой аудиторией. Тот, про которого они точно знали, что это действительно человек, а не симуляция.

Дон Альберто, не моргнув глазом, принял заказ, отправив искину подписанный договор, моментально передал задачу мне и Айе Реджине. Придумайте, снимите, соберите. Прошло около трех часов, и вот заказчики из Ракузы пришли оценить, что мы сделали с помощью… даже не знаю, как это правильно сказать? С помощью скромных средств? Кого ты обманываешь, Ханни! Правильно сказать, что средств у нас не было вовсе.

На Кандидате я нередко снималась в рекламных роликах. Меня знала вся богема, на мои передачи были подписаны многие и периодически видели, как я рассказываю про новый салон или модный бутик. Сливки снимал канал, но и мне доставались неплохие премиальные. Там у меня всегда были: сценарист, ритор, гример, продюсер, суфлер, несколько видеосинхронистов… Я абсолютно не имею опыта делать ролик вдвоем, одна из которых — молодая практикантка. Ее, наверное, стоит считать только за 0,5 участника, но уж себя я точно оцениваю на полтора, так что все правильно, вдвоем.

На экране была Хании (то есть я) в ультрамодном газовом платье. Оно называется так из-за полупрозрачной ткани, но за счет множества слоев я скорее одета, чем наоборот. Крупный план, распущенные волосы с фиолетовыми прядками… ах, как я себе нравлюсь!

— Я умная и красивая! Хочешь быть таким же? Обращайся к Ракузе. Каюты 429, мой Капитан — я жду тебя! — говорил чарующий голос Ханни с экрана.

Оба корпората аплодировали. Этой, почти любительской, поделке, которую с грехом пополам смонтировала моя практикантка? Что ж, я умная и красивая.

Похоже, на счет редакции поступила круглая сумма, потому что на мой счет упало аж целых 500 кредитов премиальных. Щедро, люблю своего шефа.

— Теперь нам нужен точно такой же ролик, но уже с ней, — мистер Хольберг указал на Айю Реджину.

Шеф радовался новому заказу, практикантка — новому заданию, я покровительственно улыбалась. Но в моем взгляде шеф должен был прочитать, что, если и ей заплатят подобную премию, то одна из рюмок земного хрусталя рискует нечаянно, но со всей силы, разбиться об стену.

Шеф улыбнулся, как будто понял мои мысли, и, достав означенные рюмки земного хрусталя, предложил гостям брусничного ликера. Они, разумеется, согласились. Никто не отказывался от столь изысканного и дорогого напитка. Айя Реджина была отправлена на брифинг СБ, а я делала вид, что работаю.

— Сеньор Альберто, вы подумали, как подступиться к моему вопросу? — спросил Евгений.

— Предположим. Но сначала давайте обсудим, какого вида результат вам хотелось бы получить.

Янош Хольберг допил ликер и откланялся, шеф не обратил на это ни малейшего внимания, он смотрел на профессора Коршунова. Смотрел пристально, не отрываясь и не мигая. Этот взгляд я прочувствовала на себе многократно, он притягивает как магнит, заставляет думать, не дает отвлекаться.

— Мне бы хотелось узнать мнения людей в популяции пассионариев, как мы определили ранее. Тех, кого тянет на фронтир.

Шеф продолжал смотреть, не говоря ни слова. Это был высший пилотаж, до которого мне еще расти и расти: заставить копаться в себе, искать смыслы и вытаскивать их наружу. А ведь собеседником был далеко не простой человек, по мнению многих — самый талантливый ученей человечества. Хотя, как по мне, скорее самый разрекламированный… хотя, и талантливый, очевидно, тоже.

У мистера Коршунова была потрясающая способность — он умел располагать к себе людей. Совершенно разных: официанты ему первому подавали меню, студенты загорались его идеями, серьезные люди внимательно слушали и давали деньги на разные проекты. И мой шеф, Дон Альберто Хулио Херейро, человек, разумеется, серьезный и влиятельный, слушал очень внимательно. Но ловушка была обоюдной, раз уж мой шеф решил кого-то выслушать, отвертеться от этого было совершенно невозможно.

— Это должно быть не просто мнение отдельных людей, необходимо найти консенсус, то, с чем согласятся не все, но многие. Почему мы здесь, в чем наш путь и как достичь счастья.

— Ранее вы спросили: «что есть человечность?», этот вопрос до сих пор является определяющим?

— Его, конечно, можно сделать центральным…

— Я не сказал «центральным», я сказал «определяющим». И вообще, Евгений, какие должны быть вопросы, и как сформулировать — оставьте нам. Я пытаюсь понять результат и уже догадался, что вы хотите увидеть, какие смыслы вырастут на этом поле. А мы вам нужны, чтобы их выкопать и предъявить.

— Лучше и не скажешь, сеньор Альберто. Вы правы.

— Смыслов много разных. Нам надо как-то определить границу, иначе вы утонете в их количестве.

— Не вполне понимаю вас, сеньор. Какие именно можно посчитать лишними, в нашей ситуации?