Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 589)

То, что изредка похищает корабли в системе Толиман… То, что нанесло сокрушительные повреждения станции в секторе Серапис… затаилось и ждет нас где-то около Эпсилон Индейца. И прием будет еще более жарким!

Белый кролик

Глава 24. Игры USC

Деймос. Сектор Сол

Апрель 04, 2523 г.

Частная территория USC

В условиях низкой гравитации птички летали особенно. Они неторопливо махали крыльями, в итоге полет выглядел величественно. Могли подолгу зависать на одном месте, или планировать, меняя направление едва заметными движениями крыльев. Но, увидев вкусную мошку, быстрыми взмахами набирали скорость, чтобы схватить добычу. Житель планет мог ожидать, что в такой ситуации птица должна сложить крылья, дабы рухнуть камнем вниз, пикируя на добычу, но в гравитации Деймоса этот прием не давал нужного эффекта. Гораздо эффективнее было сделать несколько сильных взмахов крыльями, чтобы стремительно полететь к своей добыче. Это изменило поведение птиц, они не стремились взлететь выше, чтобы атаковать сверху вниз. Наоборот, скрывались в листве деревьев до последнего, чтобы сделать решительный рывок вверх, как только жертва приблизится. Жизнь всегда приспособится к среде обитания, 3-4 поколения, и меняется все: поведенческие инстинкты, приемы и способы выживания, паттерны поведения. Но насколько это действительно повсеместное правило? Можно ли считать приспособляемость универсальным законом природы?

Если да, то должно быть справедливым следующее утверждение: за 3-4 поколения мы реагируем на изменение одного параметра, в данном случае — это сила тяготения. За 30-40 поколений мы приспособимся к изменению двух параметров, а за 300-400 и больше двух. Цифры тут, конечно, условны, они могут быть больше на нолик, или два нуля. Или даже три, это не важно, важна сама возможность. Какие это могут быть параметры? Скажем, кислород, обеспечивающих процесс энергетического обмена через дыхание… можем ли мы приспособиться к его отсутствию? Почему нет, в нашей эволюции была анаэробная эра, длиной почти в миллиард лет. Кажется, ее называли Ахейский эон. Значит, принципиально это возможно.

Мне возразят, анаэробный способ обмена не позволяет жизни развиться в крупные организмы, это удел простейших на заре эволюции. Да, это были первые шаги эволюции, но и разума тогда не было, а сейчас — есть. Задавшись целью, мы найдем решение. Ведь смогли найти способ путешествия к звездам быстрее скорости света? Нашли, несмотря на то что было многократно доказано, что это невозможно. Разумеется, этот способ не является движением со сверхсветовой скоростью, да и вообще не является движением, как таковым. Но факт остается фактом: мы можем попасть на Кандидат за одни сутки, а на станцию «Локи» в сектор Хель — за одиннадцать, хотя до первой — 4,36 световых лет, а до второй — более восьми. Но я отвлекаюсь, вернемся к кислороду, точнее его отсутствию. Обойтись без него принципиально возможно, тут даже не надо придумывать хитрый способ, как обойти физический запрет. Идем далее. Нужна ли нам среда как таковая? Почва, деревья, воздух в конце концов. Избавившись от кислорода, можно избавится и от этого. Как получать энергию? Помилуйте, только в этой галактике 250 миллиардов природных термоядерных реакторов. Чего может достичь разум, поставивший задачу достичь абсолютной приспособленности?

Такой разум может создавать области поляризованного, «ложного» вакуума, что позволит локально, в очень небольшой области, менять физические параметры вселенной. Получать энергию отовсюду, накапливать бесконечно большое количество информации, мгновенно обмениваться ей, на любом расстоянии. Последнее умеем даже мы, очень даже несовершенный разум. Как будет устроено целеполагание подобных существ? Что они будут хотеть, и к чему стремиться?

Плавных ход мыслей отвлекло появления помощницы. Преданный взгляд, синее с бежевым сари, отороченное золотым шитьем, обилие украшений, элегантных, но не вычурных. Увидев, что на нее обратили внимание, девушка поклонилась, протягивая планшет:

— Входящий вызов, Элиза Дреннек.

Взяв планшет в руки, мужчина жестом отпустил помощницу, вывел объемное голографическое изображение. Немолодая женщина, в роскошном деловом костюме, из настоящего шелка и хлопка. Голограмма была полупрозрачной и чуть-чуть подергивалась. «Странно», — подумал мужчина, — «мы же можем делать абсолютно реалистичные голограммы, но всегда выводим их так, чтобы было понятно, что это ненастоящее. Мы боимся перестать отличать настоящее от иллюзий. Цепляемся за то, какие мы есть…»

— Вольдемар.

— Элиза.

— Все сидишь в своем садике на Деймосе?

— Тут хорошо. Птички поют, журчит ручей. А у вас там тесно и душно.

— Тесно? Кабинеты руководителей А-офиса по 18 квадратных метров. Да большинство марсиан в квартирах такого размера всю жизнь живут, всей семьей.

— Элиза, мне известны твои симпатии к идеям коммунизма. Я даже сквозь пальцы смотрю на совершаемые тобой пожертвования КПЗ, хотя это и не одобряют в Олимпии. И да, я согласен что наша тактика на Дверге была ошибкой. А еще, знаешь, что?

— Что, Вольдемар?

— Я всегда удивлялся, как ты сумела сделать карьеру в корпоративной среде, с такими взглядами? Причем, ты ведь лучшая. Начинала рядовым менеджером по закупкам… ээ… где?

— На Дверге.

— Точно! Далее, череда успешных контрактов в секторе Хель. Твоя схема продажи астероидных фабрик и буксиров как сервис, за долю добычи в качестве оплаты вошла в учебник операционной коммерции, ее изучают все наши менеджеры.

— Идея летала под куполом, мы продаем оборудование дороже, с учетом отсрочки платежей, но привязываем к себе шахтеров. Все сплавы идут нам. И я уже отвечала тебе на этот вопрос: эффективная работа и счастье людей — это не взаимоисключающие понятия.

— Наши наследные акционеры так не считают.

Элиза аж фыркнула:

— Маменькины сыночки! Хотят приходить на все готовое, и чтобы их тут облизывали. Но корпорация не для этого, каждый должен показать на что способен, и доказать свою эффективность. Каждый!

— Мы с тобой не спорим. Более того, именно ради этого тебя и держим, для эффективности. Так, о чем ты хотела поговорить?

— Об эффективности. Большой Мозг доложил, что получил приказ отправить 11 первых серийных экземпляров новейшего апгрейда кваркового реактора куда-то в захолустье. Инициатор отправки — Центральная дирекция перспективного маркетинга. Подписано сигной вице-президента сектора Армстронг. Твоих рук дело? Признавайся!

— С каких это пор тебя стало волновать, как тестируют образцы продукции за пределами границ Федерации?

— Ну точно ты.

— Ты сомневалась?

— Вспомни, как зовут то захолустье?

— Клондайк-VI-626. Я ответил на твой вопрос. А ты на мой — нет.

— Там будет Она.

— Неужели?

— Да. Ты следишь за Ней с 2495 года. Что Она сделала?

Вольдемар молчал.

— Впрочем, легко догадаться. Да и вообще, что такого можно найти в системе Толиман, который охраняет крейсер Федерации? Разве что призрака.

Вольдемар продолжал молчать.

— Ты стал одержим Ей. Размещал контракты, следил, пытался купить Ее. Я понимаю интерес, но не понимаю одержимости. Там, в системе Толимана действительно что-то произошло, в результате чего Она подала сигнал бедствия в шести разных местах.

— В одиннадцати.

— Что?

— Не в шести, а в одиннадцати. Шесть, это то, что смогли зарегистрировать федералы.

— Поэтому на Клондайк поедут 11 ультра-совеременных реакторных апгрейдов?

— Да, а кроме этого, там будет 12 кораблей. Легкий дефицит приведет к конкуренции.

— Ясно, хочешь Ей показать, что ты помнишь. И поэтому, там на Клондайке будет и полноценный филиал, с полноценным Исполнительным директором уровня F. И даже подобрал толковую девчонку для этого, из тех, кто умеет думать.

Вольдемар хмурился.

— Знаешь, что? Или выкладывай все, или уволь меня к солярной матери! Я в твоей команде.

— Ты делаешь выводы в верном направлении, но даже не представляешь, насколько они важные.

— Расскажи мне.

— Я знаю, что тебе очень дорога твоя программа реакторного апгрейда. Ты занимаешься этим уже 10 лет, и, наконец, есть результаты, и они блестящие. Показатели локальной тяги выросли на 30%, а то и 50%. При этом расход мюонного катализатора не меняется, мы просто увеличиваем полезную работу высокоэнергетических частиц, повышая общий КПД. Это положит конец нашему соперничеству с Уэйн-Юанти в области силовых установок, они становятся аутсайдерами на долгое время. Им придется снизить цены, зарабатывать малую прибыль, а значит — мало инвестировать в развитие. Через какое-то время их совет директоров соберется в Пекине, эти напыщенные индюки в цветных халатах будут грустно смотреть на прибыль и закроют все направление. Долгосрочные перспективы прекрасны, весь рынок будет наш. И вот ты видишь, что в момент твоего триумфа, наше величайшее достижение последних десятилетий начинают разыгрывать как мелкий козырь в непонятной игре где-то на периферии. И ты злишься.

— Нет, не злюсь. Я очень сильно злюсь!!! Очень-очень!

Вольдемар улыбнулся, улыбка была широкой, но грустной. Элиза терпеливо ждала ответа, и он воспоследовал:

— Элиза, напомни, как долго ты руководишь корпорацией?

— Одиннадцать с половиной лет в должности генерального директора.

— А-уровень. Допуск ко всем секретным программам и разработкам. 87 миллионов сотрудников…