Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 568)
Кейла Арнольд:
— Если случится самое худшее, например, эпидемия неизвестной болезни, то будут запрещены все вылеты со станции и введён карантин. Вот вам четко и по полочкам.
Ханни:
— Скажите, помимо лаборатории, вас, наверное, ещё где-то можно будет найти? Возможно, у вас есть ещё какие-то увлечения, помимо работы?
Кейла Арнольд:
— Честно говоря, пока нет. До сих пор у меня не было на это времени.
Ханни:
— Так значит, что все-таки верно то утверждение, что женщины-врачи, тем более военные, остаются одинокими долгое время. Ваше сердце сейчас свободно?
Кейла Арнольд:
— Моё сердце отдано науке. В целом я не исключаю, что-то, или кто-то, меня может заинтересовать, но за мои 42 года, пока этого не произошло.
Ханни:
— Простите меня, Кейла, но разве можно отдать свое сердце каким-то вирусам?
Кейла Арнольд:
— Речь ведь не про вирусы. Моя работа направлена на благо человечества в целом. Тут очень многое предстоит сделать. И дело не только в медицине, есть ряд иных проблем.
Ханни:
— Какие? Раскройте нам их.
Кейла Арнольд:
— В настоящий момент, мы очень слабо используем человеческий потенциал. Безусловно, мы многого достигли, люди практически ничем не болеют, я сейчас говорю про болезни тела. Любые дефекты организма, будь то плохое зрение, опухоли, гормональные расстройства — все мы можем вылечить соответствующей терапией, направленной мутацией либо имплантами. Например, у меня один глаз — это имплантированный кибернетический протез, но выглядит он, и воспринимается, как обычный глаз.
Ханни:
— Но с болезнями разума ситуация не так хороша. И я сейчас не про навигаторов, где психозы и нервные расстройства случаются постоянно, это специфика профессии. Например, возьмем Марс, количество самоубийств аномально высокое, и постоянно растет.
Кейла Арнольд:
— Кроме этого, есть еще чаилдинг, химеризм, хикки и прочие девиации. Это грани той проблемы, о которой я говорю.
Ханни:
— Перед тем как ты продолжишь, надо для подписчиков канала рассказать, что означают эти слова. Чаилдинг — это фобия взросления. Взрослые люди сознательно продолжают себя вести как дети, и даже используют гормональные и иные препараты чтобы продлить пубертатный период жизни и выглядеть, как ребенок. Верно?
Кейла Арнольд:
— Верно. Химеризм, в свою очередь, — это тоже попытка бегства, но не в детство, а в животный мир. Люди меняют свое тело, и копируют образ жизни животного. Иногда это приводит к трагическим последствиям, например, когда некто вообразил себя хищником, и стал охотится на иных людей. Мы знаем много подобных инцидентов.
Ханни:
— Необходимо добавить, что химеризм не всегда принимает такие крайние формы, очень часто это делается, чтобы разнообразить свою внешность образами животных, и не более того. Я брала интервью у Диких кошечек и их фанатов, они — вполне нормальные люди.
Кейла Арнольд:
— Допускаю. Но данное явление снижает порог доступности последующих этапов девиации.
Ханни:
— Теперь понятно. Расскажи еще про хикки, и вернемся к общей проблеме.
Кейла Арнольд:
— Договорились. Хикки — это добровольный отказ от физического общения с себе подобными, с иными людьми. Явление было известно очень давно, но только в последние годы оно стало по-настоящему массовым. Его последователи ведут затворнический образ жизни, зачастую запираясь в жилой капсуле. Они работают там, где можно это делать только удаленно, например, операторами роботов-погрузчиков. Заводят виртуальных друзей и подруг, а для тактильных ощущений вживляют особый имплант, который производит прямую стимуляцию областей мозга. Таким образом они могут создавать имитацию секса или иных подобных взаимодействий.
Ханни:
— Но это очень опасно! Я видела таких, эти люди теряли человеческий облик: заросшие, все тело покрыта струпьями и нарывами. Фу!
Кейла Арнольд:
— Печальное зрелище, согласна. Мы можем упомянуть десяток иных заболеваний разума, и это все — следствие одной и той же проблемы. В современном мире человеку очень сложно реализовать себя.
Ханни:
— Кейла, ты сторонница проекта «Элизиум»?
Кейла Арнольд:
— Меня нельзя назвать фанатичной сторонницей. Некоторые идеи Элизиума, по сути — худшая форма нацизма. Но те предпосылки, которые лежать в основе проекта, абсолютно верные.
Ханни:
— Давай поговорим об этих предпосылках.
Кейла Арнольд:
— Давай. Начнем издалека, с момента окончания Войны Воссоединения, после того как капитулировали внутренние планеты…
Ханни:
— Капитулировали? Сразу понятно, что твои предки — выходцы с Ганимеда. Я марсианка, в наших учебниках написано другое.
Кейла Арнольд:
— Прости. Суть в следующем: человечество получило мощный выхлоп своей пассионарности. Мы строили корабли, терраформировали планеты, исследовали звездные системы. Но этот запал кончается. Если в начале мы с радостью заселяли Вулкан и Линбазу, то сейчас, спустя три века, нам нужна только Аэлла или Альдея. Ну или хотя бы Кандидат. Поэтому среди Вольного флота столь популярна легенда про планету Рай, найти ее хотят не столько они, сколько все человечество. Землю обетованную, взамен Земли утерянной.
Ханни:
— Ты считаешь, планета Рай — это просто легенда?
Кейла Арнольд:
— Разумеется, легенда. Хотя вполне вероятно, что когда-то отыщут планету, похожую на Землю, хотя бы отдаленно. Именно ее и объявят Раем, что будет совсем не сложно, среди современных людей мало кто видел Землю.
Ханни:
— Мой шеф, мистер Херейро, родился и вырос на Земле. Я же там была всего один раз, со школьной экскурсией.
Кейла Арнольд:
— Тебе повезло, а 50 миллиардов ее видели только на картинках. Очевидно, что экспансия утихает. И очевидно, что человечество окажется в очередном тупике развития.
Ханни:
— В чем заключается тупик?
Кейла Арнольд:
— Вот смотри. В докосмическую эпоху, на Земле, ты могла родиться гениальным математиком или художником. Но с вероятностью 90% ты бы родилась в семье крестьян, и мир никогда не увидел бы твоей теоремы или картины. Чтобы не умереть с голоду, тебе пришлось бы выращивать продовольствие. Это очень нерациональное использование человеческого потенциала: как математик или художник ты была бы гораздо полезнее, чем просто крестьянка. Перенесемся в современность. У жителей Либанзы, Бадакшаана, Каллисто зачастую нет никаких возможностей раскрыть свой талант. Марс — в тисках перенаселения, где любая работа — это уже счастье. Даже относительно благополучные планеты, где можно гулять без скафандра, предоставляют очень небольшую свободу выбора. В итоге, мы заставляем людей быть условными крестьянами, вместо того чтобы раскрыть их истинные таланты. Это и есть тупик.
Ханни:
— Понятно. Я только замечу, что люди становились крестьянами не просто так, голод в те времена был реальным явлением. Теоремы и картины от него не спасали.
Кейла Арнольд: