Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 192)

– Рад за тебя, а ты чего, собственно говоря, приперся то? Что случилось?

– Собирайся, через полчаса подойдет очередной транспорт, на нем прибудет Васька Серов.

– Ничего себе?! Вот так новость. Так, а чего собираться, корабль все равно ведь, пристанет к этому причалу, или нет?

– Люди, которые будут с Серовым хотят встретится в безлюдном месте. Так, что придется немного прокатиться, и взять место встречи под контроль.

– Ну, надо, так надо, – допил кофе одним глотком и поспешил закусить остатками бутерброда, Испанец, зараза, не поскупился, теперь не понятно, чего в кружке больше кофе или бренди, по-моему, все-таки второго. – Где оружейка, мне надо пополнится, а то, поистратился маленько.

– Тебе, только патроны или еще что?

– Патроны и гранат, а то своих всего две осталось, прям, как будто голый.

– В машине есть запас, по дороге набьешь магазины или когда прибудем на место, тут недалеко, все равно ждать придется.

Закинув автомат на плечо, я мысленно прикинул свой боезапас: АКС-74 с подствольным гранатометом, пистолет с глушителем, две РГДешки, два ножа, четыре полных магазина-«тридцатки», в автомате «сорокапятка», ну и к пистолету три магазина, шесть ВОГов. В принципе, неплохо. Надо только набить пустые магазины патронами и еще, хотя бы пару – тройку осколочных гранат. Раскатывая на ходу шапку – «балаклаву», пошел следом за Испанцем.

Выйдя из лабаза наружу, я удивленно присвистнул, оценив объем проделанной работы: внутри периметра забора, выросли навесы и столы, тут же работали несколько, неизвестно откуда пригнанных полевых армейских кухонь, по двору разносился запах горелой каши. Часть забора разобрали и по ту сторону, что сооружали, раздавались матерные крики, шум пилы и звонкие удары кувалды. Снаружи забора, у подножия причала, людей стало еще больше чем утром. Здесь тоже развернулась стройка века: с подъехавшего тягача, автокран снимал модульные строительные бытовки-вагончики, их ставили в один ряд вместе с точно такими же. На расчищенной земле красовался десяток таки бытовок. Между уже стоящими вагончиками натягивали полотнища брезента и листы сетчатого поилкорбаната – получались навесы, под которыми, можно было ночевать. На землю, плотно друг к другу выкладывали деревянные поддоны. Ну, а армию беженцев, сейчас безжалостно делили по возрастному и половому признаку – несколько команд, «резали» толпу людей, как ледоколы – методично и безжалостно. Женщин с маленькими детьми и пожилых стариков и старух, тут же отводили под укрытие навесов и бытовок, где им раздавали теплые одеяла и горячие питание. В толпе находились желающие оспорить такие критерии отбора – часто раздавались громкие крики, ругань и угрозы, в ответ гремели автоматные выстрелы в воздух, а кому этого было мало, могли и прикладом дать по зубам.

Выйдя за забор, я обернулся и с удивлением обнаружил огромный плакат, который висел на заборе. Длинный лист красного поликарбоната, размером три на шесть метра, был прикручен к бетонным плитам забора. В самом верху листа, шла надпись, сделанная белой краской: «Они погибли за тебя!» А ниже фотографии 10/15, с изображением людей, разного возраста и пола. Многих я узнал, под каждой фотографией, черным маркером была написаны имя и фамилия, а так же место гибели. Саша Хорошко, Вовка Серов, Варвара Крашина, Мишка Тарасин, Фашист, Горох и еще много… очень много парней, девушек, мужчин и женщин, которые занимали разное социальное положение в этом обществе, одни из них были добропорядочные и правильные, а другие, чуть ли не отбросы общества, не дай бог, с которыми встретится в темном переулке… но их объединило одно – они погибли за родной город, отдали свои жизни, спасая других. Вечная им память!

Я даже нашел свою фотографию, под которой было написано – «Коршунов Алексей Иванович, погиб, при выводе заложников из концентрационных лагерей, на улице Буденного». Охренеть! Вот и побывал на собственной могилке. Одной из последних, была приклеена фотография Деда, под которой виднелась надпись – «Павел Петрович Шишкин, погиб во время ликвидации бандформирования, в районе аршинцевского хлебзавода».

На земле, под этим, своеобразным памятником погибшим лежали цветы, горело несколько тонких церковных свечей и даже лежали детские игрушки. А, немного в стороне, от красного полотнища с фотографиями погибших, виднелся другой плакат, боле скромных размеров, на котором было всего несколько строк – «Если тебе не безразлична судьба родного города, если ты хочешь помочь людям выжить, подойди к любому бойцу сопротивления и предложи свою помощь».

– И, что это работает? – с сомнением спросил я.

– Не то слово! – восхищенно произнес Испанец. – Еще вчера, все эти люди, сидели и покорно ждали эвакуации, не обращая внимания, что их обирают и грабят мародеры, а сегодня к нам в добровольные помощники записалось уже больше сотни человек.

– Скорее всего, за дополнительный поёк и записываются.

– Может и за поёк, не знаю, но раньше и такого не было. Так, что эта стена с фотографиями погибших, благотворно на людей влияет, появились даже мужчины готовые взять оружие в руки! Прикинь! А раньше жались по углам и перднуть боялись. Глядишь, если так дальше пойдет, то мы еще и повоюем.

– И кто это придумал?

– Созданный тобой политотдел – Грач, Енот и компания. Они тут, часа три людей на камеры снимали, интервью брали и фотографии делали. О, а вот и транспорт, ну наконец-то, – Испанец повернулся в сторону моря, и я увидел три «УАЗ», которые ехали вдоль береговой линии.

Высоко поднятые машины, были выкрашены в одинаковую, камуфлированную расцветку. На крышах установлены вертлюги для пулеметов, а стекла защищены металлической сеткой. Ну, прям, как машины – апокалипсиса из киносаги «Безумный Макс». Увидев машины, неожиданно вспомнил про свою красавицу Хонду «Пилот».

– Испанец, случайно не знаешь, моя «хонда» еще жива или нет?

– Нет, не жива. Героически погибла. Вся в своего хозяина, – коротко рассмеялся Испанец. – У неё, что-то там с тормозами случилось, ну пацаны её и бросили предварительно заминировав. Говорят, в минус трех турок списали, когда она взорвалась.

– Слушай, а что вы всё – турки, турки. Неужели, на той стороне так много турок против нас воюет?

– Турками, кличут всех солдат противника, вне зависимости, откуда они к нам пожаловали. Даже бойцов из УПА и тех турками обзывают. А еще: басмачами, исламистами, бородачами, моджахедами, духами, бандерлогами, арабами, чёрными, бандеровцами… но чаще всего – турками. Ну, ты их флаги видел – буква «Т» на голубом фоне.

– Это не буква «Т», это – схематическое изображение чашечных весов – символ татарского народа.

– Да, я знаю, но согласись, что больше похоже на букву «Т», чем на весы. Вот, «малышня» и обзывает их «турками».

Я уселся на заднее сидение второго по счету «УАЗа» и взяв, протянутую мне Испанцем пятилитровую пластиковую бутыль, набитую автоматной «пятеркой». Пластиковые бутылки – одно из самых лучших средств для транспортировки патронов, во-первых, их можно везде найти, во-вторых, отсутствие острых углов в рюкзаке, не мешает двигаться, ну и, в-третьих, водонепроницаемость, которую обеспечивает плотно закрытая пластиковая бутыль. Для того, чтобы вытаскивать патроны из узкого горлышка, нужна определенная сноровка и привычка, но если, понадобиться извлечь патроны быстро – достаточно просто разрезать пластик ножом.

Когда мы добрались до места встречи, я успел набить патронами, все пустые магазины, которые не выбрасывал после использования, а сохранял. Это только в художественных фильмах, киногерой всегда отбрасывает использованный автоматный или пистолетный магазин в сторону, а зачастую и само оружие после того, как в нем закончатся патроны… ну, им в фильмах, проще, им новый ствол выдадут, а нам приходиться, все бережно хранить и не выбрасывать.

Место встречи – заброшенное СМУ между ТЕЦ и судостроительным заводом «Залив». Машины поставили таким образом, чтобы прикрыть их остовами, разрушенных автомобильных боксов и в случае чего можно было легко скрыться. Отлифтованные «УАЗы» с дорожным просветом в триста пятьдесят миллиметров, позволяли перемещаться, особо не придерживаясь дорог и ровных участков.

– С кем Васька приедет? – спросил я у Испанца, когда десяток бойцов из «сотни» Кожанова рассредоточился среди руин и с нами остался только их командир.

– Вроде как, с представителями российских спецслужб и кубанских казаков. Прямо, как ты и хотел.

– Нет, Испания, мне нужны совершенно другие российские разведчики. Не эти, которых, нам подсовывают на блюдечке с голубой каемочкой, а тех, кто здесь работает под прикрытием и не афиширует свое присутствие.

– Анархист, тебе не угодишь. Бери, что дают. Чем тебе эти разведчики не подходят. Страна одна и спецслужбы те же, что тебе еще надо?

– Ну, во-первых, в России этих спецслужб столько, что они и сами не знают их точного количества, а во-вторых, они все время конкурируют друг с другом и «дружат» против всех. И даже, если задачи, перед ними стоят одинаковые, то их хлебом не корми, чтобы подставить конкурента перед Хозяином, потому что, спецслужб много, а «щедрот» Хозяина мало, на всех не хватает. Короче, найди мне местно резидента российской разведки и я готов поставить что угодно на кон, что это будут совершенно не те люди, с которыми мы сейчас встретимся.