И так меня к ней потянуло,
Как тянет поэта на прозу.
Спросила: «Вам нравится Тула?»
Просила сыграть на гитаре.
И так меня к Розе тянуло.
Как в Томске тянуло к Тамаре.
Пельмени едва развернула —
Вернулись с завода два брата.
И так меня прочь потянуло,
Как тянет поэта обратно…
Из ДНЕВНИКА
«О весна без конца и без края!» —
На планете.
Полным ходом идёт посевная:
Сеют ветер.
…Всё мнил я себя безответным поэтом,
покуда была ты мне плодом запретным, —
но яблоком грянул по темени он…
Как опыт, он горек!..
Спасибо паденью —
открыл я первейший закон тяготенья
к запретному плоду,
суровый закон.
…И это — мы.
И наш советский спех.
И веер всепонятных ситуаций.
Стремимся заручиться дружбой тех,
В чьей помощи —
Не дай вам бог нуждаться…
ИЗ 1981-го
РЕТРОПОЛИТЕН
Посв. и подр. Алексею Дидурову
Я к ней в метро, как поезд, подошел:
«Пойдешь со мной, ты любишь Челентано.
Молчи, так лучше. Вот и хорошо…
Эй, машинист!.. До Теплого нам Стана!..»
…Приехали. Я в ящик заглянул.
Там было три повестки из ВААПа.
Я лифт позвал. Он преданно лизнул
Меня в лицо. И улыбнулся слабо.
Я дверь открыл железнейшим ключом.
Мгновенье — и стояли мы в прихожей…
Был холодильник пуст. И отключен.
Да, предки за границею, похоже.
Включил «вертушку». Распечатал диск…
(И Адриано хрипло грянул с диска.)
А незнакомке бросил: «Разрядись —
В обратном смысле слова «нарядиться».
Там — ванная. Учти, исправен душ!..
Вот твой халат. А это — наше ложе.
Туг мы займемся единеньем душ.
Так поспеши!.. А имя скажешь позже».
…Похорошев — от пальцев до лица.
Приблизилась с решимостию танка.
И для начала, а не для конца.
Мы с нею танцевали Челентанго.
И как-то удивительно и — враз
Куда-то все проблемы подевались…
Сработал «автостоп». И пробил «час».
Нам было ничего: мы целовались.
Нам не было преград. А за стеной
Соседи на работу одевались.
Метро урчало у Москвы родной.
Газеты развезли. Мы целовались.
Исправно выходил «Советский спорт». 
