Владимир Виноградов – Володя (страница 26)

— И вы так спокойно об этом говорите, — покачала головой Алена.

— Да это мы говорим спокойно, — улыбнулся одними губами Батон, — а потом под стол залезем и трястись начнем от страха… Шучу.

— В другие районы ездили? — сменил тему Вовчик.

— Везде были, фотку таксистам раздали, девочкам на точках, официантам в ресторанах. Пока тихо, они как в воду канули.

— Надо у вокзальных сдавал поспрашивать, — предположила Алена, — которые квартиры на сутки сдают, стоят такие с табличками…

— Не обращал… — Батон сделал глоток из высокого стакана и громко крикнул: — Народ! Есть кто живой?

В кабинку ресторана заглянули сразу двое, Вовчик знаком с ними не был, хотя и видел раньше.

— Оба-два, берите мотор и дуйте на вокзал. Там тетки разные с табличками ходят, которые хаты сдают, фотку им покажете… Только без резких движений, поняли, без понтов и прочего, чтобы ровно всё, спокойно.

— Понятно, — кивнул один из парней, и оба исчезли за дверями.

— В этом должен быть смысл, — Батон посмотрел на Вовчика, воткнувшего вилку в очередной кусок мяса. — Я вам пару ребят дам. Кто за деньгами придет, задерживаем и спрашиваем за остальных. Хорошо так спрашиваем…

— У нас в зале есть охранник от Артема Ивановича, — подсказала Алена.

— Трое — это по-любому лучше, чем один. Еще неизвестно, кого к вам за деньгами отправят.

— Скорее всего, он на машине будет, — Вовчик запил мясо глотком пива из высокого стакана, — надо будет на парковку пару человек поставить, чтобы тачку блокировали.

— Хорошо, — согласился Батон, — люди есть, сделаем. Неприметную машину надо, чтобы уехать, если что не так пойдет.

— Есть, — кивнула Алена, — есть неприметная машина, даже с водителем. Поставим у запасного выхода, туда свои курить выходят, и там никто не заподозрит.

— Туда тоже людей поставим, — кивнул Батон, — чтобы было кому ваш отход прикрыть или помочь тело вывести. Ты чего хмуришься?

— Не знаю, — честно признался Вовчик, — есть чувство, что мы что-то упускаем. А вот что именно?

— В таких делах всё не просчитаешь…

— Батон, — в дверь заглянул один из охранников, — с вокзала записку на пейджер сбросили, говорят, в цвет.

— Поехали, — Батон поднялся, — вы с нами?

— Созвонимся, — Вовчик достал пейджер, глянул на время, — поедем Боцмана проведаем, его сегодня выписывают, сказали, что лечиться можно и дома.

— Как он? Не киснет?

— Говорит, хочет в медицинский поступать. А так старается не унывать. Получается, но взгляд печальный.

— Знаешь, если мы сегодня не победим, то его надо будет прятать. Понимаешь? Мы имеем дело с отморозками, и они могут и вторую руку отстрелить… Так сказать, в назидание. Ведь ясно же, что мы не сдадимся. И сегодня за деньгами какие-нибудь левые люди придут. Я бы так сделал, а они тоже не дураки. А сами они уже нам подлянки готовят. Говоришь, Кроха взрывник? Вот и минирует уже что-то. Машину, например. Будешь мимо идти, а он ХЛОП на кнопочку, и одни дымящиеся туфли останутся.

— Поехали на вокзал, — решил Вовчик, — тоже послушаем, что про них расскажут.

— Трое их было, — рассказывал моложавый дедок в простой тряпичной кепке со значком, изображающим герб города на боку. — Они сказали, что командированные, но соврали.

— Почему ты так решил? — уточнил Батон.

— Они не пили совсем. И девочек не заказывали, я следил. У меня своя квартира там же, на лестничной клетке, я одну сдаю, а в другой сам живу. Поэтому всё вижу. Вот этот, на картинке который, он у них за старшего был. Два дня жили, днем уходили, а к вечеру возвращались.

— Вещи у них были?

— Мало. Одна сумка у старшего, но тяжелая, они вдвоем носили, и дипломат у второго. И знаете, двое были странные. Резкие такие, как будто не могут на одном месте стоять…

— А уехали сами?

— Нет. Приехали за ними на машине. Белая такая, комби, только иностранная. Номер не помню. Там двое было, и который за рулем, он командовал всеми. И за квартиру он потом заплатил. Этот сказал, что нечего деньги тратить, а водитель на него так глянул и велел не мелочиться.

— Приметы какие помнишь? Татуировки, цепочки?

— У двоих были татуировки, на пальцах, как перстни. А у этого ничего. У того, который на машине, тоже ничего. Он был в пиджаке и джинсах, не знаю, что за мода такая пошла? И мне показалось, что пистолет у него был… На спине, за поясом… Он когда в машину садился, там как будто выпирало что-то.

— Говорили о чем? Слова какие говорили, имена.

— Да нет, — пожал плечами дедок, — молча все, этот, который на фото, как зыркнет, так все и молчат. Но они точно не командированные, я ту братию хорошо знаю. А эти совсем другие были. И это, второго, который на машине был, эти двое не знали, только тот, на фото.

— А почему съехали?

— Сказали, что командировка закончилась.

— А в какое время они к вам подошли? — спросила Алена. — Какой в это время поезд прибыл?

— Так у нас же в десять утра два поезда встречаются, — повернулся к Алёне рассказчик, — один во Владивосток едет, а другой навстречу, в Москву.

— Спасибо, дед, помог…

— Да я же завсегда нашей милиции помогаю, — заверил дед, — они же явно преступники…

— А чего же ты тогда сам сразу не позвонил? — нахмурился Батон. — Раз понял, что они преступники.

— Да кто его знает… Время сейчас такое, никогда не знаешь, про кого рассказывать, а про кого лучше и забыть вовсе.

— Что получается? — Батон проследил, как дед удаляется от машины, возле которой был разговор. — Трое приезжих и двое местных. Кроха не самый главный. Тяжелая сумка… Есть машина, белая иномарка, универсал. У них жесткая дисциплина, и они опасны.

— В дипломате можно разобранную винтовку перевозить, — заметил Вовчик, — я в кино видел, там снайпер так винтовку возил.

Парни возле подъезда только кивнули, внимательно осмотрев и Вовчика, и Алену. Вверху, на лестничной клетке, слышались голоса, спорили двое, и один из них явно Кирилл.

— Мам, ты не понимаешь! — возмущался Кирилл. — Если я сейчас дома засяду, они решат, что смогли нас запугать… Всё будет хорошо, я же из госпиталя выписался, значит, уже почти здоров! И там тоже никаких нагрузок, буду просто сидеть за столиком и разговаривать.

— Здравствуйте! — Вовчик первым поднялся на этаж, где Кирилл спорил с женщиной, раньше мать Кирилла Вовчик не видел.

— Вовчик! — обрадовался Боцман. — Вот ты скажи, разве можно мне сейчас прятаться?

— Нет, конечно, — заверил Вовчик, — но и излишнее внимание привлекать не стоит. Помнишь, как тебя в госпитале бананами завалили? Вот и в кафе сегодня попрутся все, кому не лень. Кто надо и не надо, будут стараться тебе на глаза попасть, чтобы ты запомнил, какие они хорошие. Оно тебе надо?

— Да я понимаю, — вздохнул Кирилл, — просто дома сидеть не могу…

— Давай оставайся, а я тебе супчик сварю, с фрикадельками, как ты любишь…

— Мама, не начинай!

— Ты вот что, лучше в госпиталь езжай, — подсказала Алена. — Парни там, наверное, расстроились, что у них банановый рай закончился…

— Точно, — подтвердил Вовчик, — я когда там лежал, видел, как солдаты по гражданской еде тосковали, вот и увези им казан плова. И ты будешь при деле, и парней поддержишь.

— А вот интересно, в ГАЗель казан плова встанет, в котором в парке плов готовят, — задумался Боцман. — Нет! Лучше пельмени. Точно! У нас же на районе пельменная открылась, там пельмени варят…

— Только их быстро везти надо, чтобы не раскисли, — подсказала мама, — и я с тобой поеду, буду пельмени по тарелкам раскладывать…

— Поехали, — согласился Боцман.

— Я только переоденусь, — мама скрылась в квартире.

— Вот и посмотришь, что бывает и хуже, — пробормотал Боцман и обернулся к Вовчику: — Что случилось?

— Один умный человек предложил тебя спрятать на недельку, чтобы на глазах не маячил, — честно признался Вовчик, — он переживает, что как только мы откажемся платить, ты снова будешь в опасности.

— Злой он, твой дядька Батон, — вздохнул Кирилл. — Ты никогда не думал, что это он всё замутил?

— Зачем ему? — удивился Вовчик. — У него и так здесь половина города.

— Две половины намного лучше, чем одна, — возразил Кирилл. Я когда в госпитале лежал, всё думал, кому из крутых парней может прийти в голову такая мысль… И у меня получилось, что ему. А почему нет? Человек опытный, опасный, матерый… такому пару-тройку соперников в расход пустить раз плюнуть. Вспомни, это же его люди Деда завалили, а он потом половину дедовских земель подмял… Что успел. Вот теперь и на вторую половину позарился.