Владимир Васильев – Лик Черной Пальмиры (страница 24)

Симонов хрюкнул и сполз с дивана. Смеяться он уже не мог, только судорожно всхрапывал. Рублев хохотал, громко и гулко, и только Швед лишь криво улыбался.

– Напрасно ржете, – донеслось от дверей.

Все, кроме Симонова, обернулись. Симонов мигом вполз обратно на диван и суетливо поправил очки.

Прислонившись плечом к косяку, у полуоткрытых дверей стоял шеф. В руках у него наличествовал пластиковый стаканчик, вероятно, с охлажденным коктейлем. Из стаканчика торчала полосатая трубочка-«клюшка».

– Знавал я одну девчонку-оборотня, – сообщил Лайк. – Тоже в корову перекидывалась. Так она оргазм испытывала, только когда ее доили. Как думаете, часто она бывала в сумеречном облике?

– Наверное, часто, – несмело предположил Ефим.

– Угадал, – Лайк приподнял брови и поймал губами трубочку.

– Проходите, шеф, – несколько запоздало подсуетился Ефим, освобождая кресло.

Лайк отслоился от косяка и вошел по-настоящему, дверь за его спиной захлопнулась сама по себе. Непосвященному так бы и показалось: ни с того ни с сего вдруг – бам! И захлопнулась.

Иные, особенно сразу после инициации, просто обожают подобные трюки. Закрыть дверь холодильника, когда заняты обе руки. Не вставая, снять книгу с полки. Доставить телефонную трубку прямо в постель, если разбудит с утра настойчивой трелью. Позже подобные мелочи отрабатываются до автоматизма и совершаются уже без участия мозгов, на голых рефлексах. Вот и сейчас Лайк вряд ли задумался о двери – просто закрыл походя, не вспомнив. А остальные приняли это как нечто само собой разумеющееся.

– Как твой бок? – справился Лайк, участливо взглянув на Рублева.

– Да нормально, – пожал плечами тот. – Я поспал в трансформированном виде, делов-то. Чешется, зараза, а так – готов ко всему.

– А ты?

– Готов, – коротко ответил Швед. Получилось чуточку угрюмее, чем стоило.

– Вижу, и фингал обработал. Сразу не до того было?

– Не до того…

– Ну и ладушки. Лазарет, стало быть, пуст, все рвутся в бой, – подытожил Лайк и умостил стакан на столе. Трубочка-«клюшка» тихонько качнулась и застыла. – Кстати, о боях. Чего это ты развоевался, Швед? Я ж велел только познакомиться и присмотреться. А?

– Сам не знаю, шеф, – пробормотал Швед, невольно отводя глаза. – Нашло что-то. Ей-ей, не вру… Стоял, злился, терпел… А потом – шарах! Как выключили меня. Очнулся – а передо мной эта… пигалица. С такой дубиной наготове, что мороз по спине. А я заслониться не успеваю толком… Спасибо, Димка прикрыл. Ну и Ефим тоже помогал как мог.

– А остальные Черные что же?

– А остальные уже все, – Швед виновато развел руками. – Даже не помню, как я их. Когда девчонку скрутили – просканировал на всякий случай. В сумраке только эхо да обожравшийся мох.

– Сколько их было? Развоплощенных.

– Семеро. Пацанва. Седьмой уровень. Один, может, на шестой тянул. Уроды редкие.

Лайк ненадолго задумался.

– Не помнишь, значит… – пробормотал он через минуту. – Странненько.

– Думаешь, морочили? – осторожно предположил Симонов.

Лайк провел ладонью по лицу и уставился на Шведа:

– А ты как думаешь? Ничего такого не почувствовал?

– Какого? – еще сильнее помрачнел Швед.

– Необычного.

Швед честно попытался вспомнить. Необычного… А как оно – когда необычное? На что похоже? Ни разу в реальных стычках Швед не попадал под воздействие сильных магов. Поэтому сравнивать ему было просто не с чем.

– Не знаю… Меня как выключили, шеф. На полминуты примерно. Вроде не больше.

– Ты что скажешь? – обратился Лайк к Рублеву.

– Я ничего не заметил, – серьезно сказал Рублев. – Вроде все спокойно было, я со второго слоя присматривал. И вдруг Швед ни с того ни с сего стал рубить Черных одного за другим.

– Как именно?

– Да обыкновенно: «Шлейф» и рассеяние. Черные, конечно, трепыхались, но куда им, с седьмым-то уровнем… А вот девка, кстати, сначала выглядела максимум на пятый-четвертый уровень. И вдруг скачком – к первому. По крайней мере, когда я ее атаковал во втором слое, она успела обернуться и чуть не ушла на третий.

– Ты способен ходить в третий слой? – Лайк вопросительно приподнял брови.

– Нет, – с сожалением вздохнул Рублев. – Пробовал, не получалось. Поэтому я и торопился подмять девицу, поэтому и полез под «Мантию». Боялся, удерет – лови потом. Швед как раз помог, пихнул сзади чем-то, она отвлеклась… ну я ее и спеленал.

– Значит, ты вообще ничего не заметил? – уточнил Лайк.

– Касательно Шведа – не заметил. Удивился только – чего это он озверел вдруг? Но не слишком. Сказать по правде, эти Черные малолетки меня самого достали во как, – Рублев постучал ребром ладони по шее. – Если они все тут такие, давить их как клопов надо. Решат еще из-за них, что все наши такие…

– Ну уж нет, братцы, – покачал головой Лайк. – Давить мы их больше не станем. По крайней мере, пока не разберемся, каким образом они прыгают с уровня на уровень.

– А они прыгают? – не поверил Симонов. – Разве это не обычная понижающая маскировка?

Швед, Рублев и Ефим навострили уши. Их интересовал тот же вопрос. Любой сильный маг может притвориться слабеньким, но одурачит только тех, кто реально слабее его хотя бы на уровень. С равным или более сильным подобные штучки не пройдут. Поэтому вполне логично было предположить, что молоденькая питерская Черная, будучи сильнее Рублева и Шведа, притворилась чародейкой четвертого-пятого уровня. А в нужный момент личину сбросила. В принципе, это объясняло даже то, что Рублев и Швед ее скрутили: два Иных второго уровня при определенном раскладе в состоянии справиться с одиночкой первого уровня. Что и произошло. Тем более стоило учесть еще и Ефима – хоть невеликую, но все же обладающую некоторым весом гирьку на чаше весов магического противостояния.

Но реальность обернулась неожиданными словами Лайка.

– Они прыгают, – сказал Лайк серьезно. – По крайней мере, плененная вами девица при мне усилилась на порядок. Недостаточно, чтобы стать реально опасной, но я лично такое усиление без видимой причины встречаю впервые.

Если столь старый Иной, как Лайк, видит что-либо впервые – можно не сомневаться: столкнулись с чем-то незаурядным.

Швед, Рублев, Симонов и Ефим молча хлопали глазами, а Лайк медленно, как рептилия по весне, потянулся к стакану на столе.

– Такие вот пироги, – подытожил глава Темных и присосался к трубочке.

Никто не решился нарушить молчание. Поэтому Лайк минуты две сосредоточенно занимался коктейлем. А допив, самым будничным тоном объявил:

– Игорь! Бери Ефима и дуйте в город. Задача: посмотреть на Черных, буде таковые встретятся. И на этот раз в драку не лезть ни под каким соусом! Вернетесь раньше полуночи – вставлю фитиль. И если узнаю, что вместо рейда сидели в каком-нибудь баре…

– А если Черных в баре встретим? Как же следить? – ревниво уточнил Симонов.

– Следить разрешаю, – фыркнул Лайк. – В остальном – подвижность и еще раз подвижность. Кстати, дай Ефиму постажироваться, пусть ведет. О результатах доложишь, надо ж ему квалифицироваться когда-нибудь…

Ефим просиял. Без квалификации в Дозоре не светила ни одна мало-мальски перспективная должность. Тем более в таком сонном и мирном Дозоре, как киевский. А без должности, без постоянной необходимости решать поставленные начальством задачи (чем дальше – тем более сложные) был практически невозможен рост Иного, его умение управляться со все большей силой и манипулировать заклинаниями высшего порядка. Но право на квалификацию тоже нужно было заслужить, побыв какое-то время на низшей ступени дозоровской иерархии в положении «мальчик подай-принеси».

– Задача ясна? Не раскрываться, само собой. Следить только за пацанами, девчонок лучше не трогайте, береженого Тьма бережет.

– Ну, – протянул Симонов, – более или менее ясна.

– Симонов, – едко и вместе с тем холодно изрек Лайк. – Ты мне ваньку не валяй. Задача либо ясна, либо нет, никаких более-менее. Чего-то ты там в своей Виннице вообще размяк. Кисель киселем. Я ведь меры приму, ты меня знаешь.

– Задача ясна, шеф! – рявкнул Симонов и даже вскочил, демонстрируя усердие. – Ефим! Пошли.

– Стоп-стоп! – попридержал его Лайк. – Между прочим, это номер Ефима. Что ж ты его гонишь поперед всех? Пять минут на сборы-сортиры. Дима, ты можешь еще поваляться, раны зализать. Арик, Швед – за мной.

Глава Темных встал и быстро переместился ко входной двери. Арик со Шведом, разумеется, последовали за ним. Каждый – в предвкушении близкого нагоняя.

В целом они почти угадали – насчет нагоняя. Но, как обычно, даже дежурный втык их многоопытный шеф умудрился совместить с поступком более глобальным. Каким – оба поняли далеко не сразу.

На этот раз Лайк направился не в номер Ираклия, выполняющий функции штаба, а к себе. Расположение и обстановка там и тут практически не отличались, разве что у Ираклия на столе почти всегда стояла початая бутылка «Хванчкары», а у Лайка напитки варьировались. Сейчас наличествовал вермут «Утренняя роса».

– Садитесь, – проворчал Лайк. – Разговор будет долгий. И не слишком приятный, увы.

Сам Лайк, естественно, повалился на просторную, метра два с половиной на два, кровать.

– Случилось еще что-нибудь? – хмуро поинтересовался Швед, устроившись в кресле. Арик, с прямой как палка спиной, сел в соседнее, через стол.

– Пока ты спал – нет.

После этого Лайк молчал целую минуту, сосредоточенно глядя в точку, расположенную где-то между кроватью и окном. Никто не решался прервать его раздумья.