Владимир Васильев – Лик Черной Пальмиры (страница 23)

– Врешь!

– Я? – Лайк искренне удивился. – Я? – переспросил он, картинно ткнув указательным пальцем себе в грудь. – Господь с тобой, зачем мне врать?

Девчонка не ответила.

– Ну почему с детьми всегда так трудно? – вздохнул Лайк, оборачиваясь к своим.

Шереметьев неожиданно стал выглядеть очень расстроенным.

– Знаешь что, милашка, – устрашающе-спокойно сказала Лариса Наримановна, – ты брось свои штучки-то. С тобой не шваль твоя разговаривает. С тобой разговаривает элита, если ты еще не поняла. Причем… элита не наших извечных врагов, а элита, можно сказать, двоюродных родственников. Мы все, – ведьма выразительно взглянула на присутствующих мужчин, – такие же, как ты и твоя Тамара. Только неизмеримо старше и неизмеримо опытнее. Вы по глупости и незнанию творите тут черт знает что. Продолжите – вас раздавят, растворят в сумраке, развоплотят. Прислушаетесь к нам – будете жить, жить гораздо лучше, чем раньше.

– Что ты несешь, тетя? – презрительно скривилась девчонка. – Какие враги, какие родственники?

Ведьма встала, приблизилась, присела на корточки и пристально поглядела ей в глаза. Ни дать ни взять – удав и кролик.

– Ты думаешь, вы одни такие? Единственные и уникальные? Кто способен повелевать обычными людьми, как стадом баранов? Кто способен проходить сквозь стены и проваливаться в серый мир? Ты думаешь, магия принадлежит исключительно вам, горстке соплячек? Вы просто дикарки, маленькие и глупенькие дикарки, проснувшиеся в самом глухом уголке городского парка. Невдомек вам, что, помимо деревьев, кустов и луж, существует огромный мир, состоящий из площадей, улиц и домов. Мы живем в этом мире сотни лет. Живем, подчиняясь законам и умирая во имя их. Мы не убить вас пришли и не поработить – всего лишь призвать к закону. Призвать к порядку, вразумить, наставить. Понимаешь?

– Нет, – хмуро ответила девчонка.

– Плохо, – вздохнула ведьма и поднялась с корточек. – Освободи ее, Лайк.

Лайк моментально снял Путы Захви. Не прошло и секунды, как обретшая свободу пленница атаковала. Всех троих сразу, да не чем-нибудь – плетью Шааба, причем мощи каждого луча с лихвой хватило бы, чтобы прожечь стены.

Разумеется, никакого вреда ее атака не принесла. Никому из троих киевлян. И стены тоже остались в целости и сохранности – не зря ведь в номере Ираклия была поставлена солидная магическая защита.

– Вот упрямица, – неодобрительно покачал головой Лайк.

Меж тем девчонка вновь потеряла способность двигаться – на этот раз превратившись в статую, – застыла, вытянув руки в стороны, на полушаге.

– Послушай, – миролюбиво сказал Лайк. – Мы действительно не хотим причинять тебе зла. Тебе и твоим друзьям.

– Твой прихлебатель убил всех моих ребят! – выкрикнула девчонка зло. – Ты лжешь!

– Хм! – Лайк задумался. – Действительно нехорошо получилось. Поверь, если мой человек был неправ, он понесет наказание. Весьма суровое. А в доказательство того, что мы не желаем тебе зла, знаешь, что мы сделаем? Мы тебя отпустим. Только пообещай, пожалуйста, две вещи. Первое – не делай больше глупостей и не применяй боевую магию – по крайней мере, в гостинице. И второе – расскажи о нас Тамаре. Повтори ей все, что здесь слышала, даже если не веришь ни единому слову. Ладно?

– Подите к дьяволу! Ничего я вам обещать не стану.

– К дьяволу все рано или поздно придем, – Лайк едва заметно улыбнулся. – Мы ведь Темные по сути своей. Ладно, черт с тобой, катись просто так, без всяких обещаний. Кыш!

В следующую секунду Лайк молниеносно перетасовал силу. Пленница снова обрела свободу; под ногами ее разверзся экономный портал, и она с высоты полуметра, взвизгнув на этот раз совершенно по-девчачьи, провалилась и упала на траву. Как раз в центр лужайки перед гостиничными корпусами. Лайк привстал и выглянул в окно, словно сомневался в успешном наведении портала. А может, он беспокоился, чтоб девчонка от неожиданности не сломала себе чего или не вывихнула.

– Думаешь все-таки доказать им, что мы не враги? – с некоторым сомнением произнесла Лариса Наримановна.

– И это тоже.

Молодое питерское дарование в данный момент поднялось на ноги и недоуменно озиралось посреди лужайки. Потом неуверенно потопталось на месте и припустило мелкой трусцой к Египетскому мосту. Стало быть, приземление обошлось без случайного травматизма. Лайк, прищурившись, провел ее глазами, пока светлая курточка девицы не скрылась за деревьями.

– Пусть, – уверенно сказал он. – Так лучше.

– Надеюсь, шеф, – смиренно изрекла Лариса Наримановна, одергивая юбку на коленях. – Тебе виднее. Кстати, эта их Тамара – действительно Великая?

– Похоже на то, – кивнул Лайк. – Но есть некоторые непонятности.

– И что, Артур намеревается…

– Конечно намеревается! – фыркнул Лайк. – Глупо было бы упускать подобный шанс.

Ираклий поцокал языком и покачал головой – сомневаюсь, мол.

– Что? – насторожился Лайк.

– Трудная задача, – пояснил Ираклий. – Инквизиция отдала формальный приказ всех уничтожить… А тут еще Гесер с фон Кисселем под боком…

– Инквизиция отдала приказ очистить Санкт-Петербург от Темной секты, состоящей из низших Иных. Если в процессе мы обнаружим Великую Чародейку и призовем ее к Договору – что в том запретного? Что запретного, если попутно мы призовем к Договору десяток сильных чародеек, колдуний или ведьм? Главное – прекратить безобразия в Питере. Главное – остановить шабаши и жертвоприношения.

– Светлые будут мешать изо всех сил.

– Они всегда мешали нам изо всех сил, – философски изрек Лайк и с сожалением развел руки в стороны. – Такова традиция нашего противостояния.

– Слушай, Лайк, – сказала Лариса Наримановна. – А Светлые теоретически способны реморализовать Великую или кого-то из ее фрейлин и склонить к Свету? Может, они этим и озабочены на самом деле?

– Не думаю, – покачал головой Лайк. – Став Черными, Иные Питера тем самым обрекли себя Тьме. Но вообще подобную возможность мы с Артуром обсудили.

– Дай-то Тьма, – вздохнул Ираклий. – Ты не хочешь сходить позавтракать, Лайк? У меня уже это… кишка кишке колотит по башке.

– Хочу, – сказал Лайк. – Ты платишь, как проигравший. Лариска, ты с нами?

– Я с Джованни. Пойду разбужу его.

Лайк иронично хмыкнул:

– Не пойму, что ты нашла в этом итальяшке? Надеешься со временем подставить его под укус вампира?

– Вот еще! – фыркнула ведьма. – Спать с трупом? Спасибо, я еще не окончательно пресытилась естественным.

– Насчет укуса оборотня вы уже, помнится, дискутировали, – ввернул Ираклий и засмеялся.

– Ну вас, чурбанов бесчувственных, – махнула руками Лариса Наримановна. – Я, может, на «Фуаран» уповаю. Пока. Буду нужна – зовите.

– Au revoir! – Лайк помахал ручкой и изобразил шутливый книксен.

В самом деле – не реверанс же ему было изображать, боссу украинских Темных?

Глава шестая

Швед проснулся часа в три пополудни. Настроение улучшилось, но не слишком. Причем больше всего досаждало даже не то, что его едва не прихлопнула какая-то пигалица, а то, что сорвался. Потерял контроль над собой, сунулся в сумрак и принялся крошить питерскую мелюзгу. Мелюзга, нет спору, мерзейшая. Но разве это оправдание для Темного Иного второго уровня? Мысленно восстанавливая момент срыва, Швед злился еще и потому, что помнил до обидного мало. Помнил копившееся в душе раздражение, закипающую злость, и вдруг – вспышка! А за ней – чернота, провал, и только потом – маленькая патлатая бестия в нескольких метрах и закручивающийся над ее головой вихрь Силы, готовый вот-вот обрушиться на него… И страх, противный липкий страх от осознания, что заслониться он попросту не успеет. А и успевал бы – силенок определенно не хватило бы. Спасибо, Димка выручил, прикрыл грамотно и надежно…

Поколдовав в ванной над синяком и практически сведя его, Швед некоторое время размышлял, не побриться ли? Поленился. Натянул спортивки и отправился к Ефиму, где осталось все пиво.

В номере у Ефима заседали Симонов и Димка Рублев. Ну и сам Ефим, разумеется. Пустых бутылок из-под «Оболони» под столом скопилось уже преизрядно, причем Рублев пива не пил – пил чай. Ефим увлеченно травил байки, периодически прерываемый взрывами смеха.

Швед подсел, откупорил бутылочку и принялся вполуха слушать, то и дело отвлекаясь на собственные невеселые мысли.

Однако к концу первой бутылки и особенно в начале второй его попустило, и Швед стал даже активнее прислушиваться к Ефиму. Тот как раз взахлеб заряжал очередную историю:

– Я вчера «Вестник» свежий читал. Совсем охренели эти американцы! Звонит один тип в полицию и заявляет, что сосед прячет в своем доме корову, а по ночам пасет на его участке. Ну, приехала полиция, посмотрела на говно коровье, вспотела, понятное дело, и пошла этого самого соседа тормошить. Сосед в полнейших непонятках: какая корова? Вы охренели, офицер, где я, по-вашему, ее держу? В спальне? Или в ванной? Ах, в гараже? Ну пошли посмотрим. В гараже, разумеется, никакой коровы – только машина. И следов коровьих нету. Ни малейших. Короче, плюнули полицейские и уехали – корова все-таки не мышь, чтобы ее вот так вот запросто не отыскать в обычном коттедже. И не унюхать.

Через две недели тот же тип снова звонит в полицию по тому же поводу, но на этот раз утверждает, что корову он снял на видеокамеру. Поверили, просмотрели – и правда корова! Рыжая, с рогами, все как положено. Вымя – до земли. Проверили запись – не подделка, не монтаж. Корова. Пошли пытать соседа. Сосед посмотрел, только плечами пожимает: режьте меня, жгите – понятия не имею, что за корова и откуда. Короче, так бы они и недоумевали, да, на счастье, местный дозорный рядом случился. Дело он, конечно, замял. А правда состояла вот в чем: дочка этого соседа Иной оказалась, оборотнем. В корову перекидывалась. Ночью из дома к соседям выбиралась, и ну пастись! Прикиньте? Пастись! Ночью! На участке соседа! И лепешки оставлять! Я ржал часа полтора, наверное! Но это еще не вся пенка. Самая соль: когда дозорный спросил, зачем девица перекидывалась, причем так часто, и шастала на соседский участок, эта дурында заокеанская заявила: шастала потому, что у соседа трава вкуснее; а перекидывалась потому, что ей нравится, когда у нее большая грудь!