Владимир Васильев – Именем Тьмы. Чужое знание (страница 9)
Правда, телефон свой так и не рассекретил. Ни раньше, ни теперь.
Впрочем, общение голосом Швед недолюбливал; еще до переезда в Крым он пристрастился к общению по скайпу, видеозвонкам предпочитая кондовый текстовый чат, как во времена ICQ. Окружающий народ давно уже сбежал в мессенджеры поновее и помоднее, кто в телеграм, кто еще куда, а Швед так и сидел в старом привычном скайпе.
Поэтому на восьмой день он стер-таки пыль с ноутбука, запустил скайп и написал в чат, где обычно возникал Завулон, когда Швед ему по какой-то причине бывал нужен:
«Шеф, Кондор куда-то пропал. Что делать?»
Чат был тот самый, посредством которого (правда, в видеорежиме) Завулон десять лет назад велел откочевывать из Киева в Крым.
Ответ пришел через два дня. Короткий и неожиданный:
«Какой еще Кондор?»
Швед, конечно, удивился, но даже в этот момент продолжал считать Кондора посланцем Завулона. Решил, что шеф просто замотался, отвлекся и забыл. Поэтому он как мог дипломатично сформулировал ответ:
«Ну, тот, который привез ваше поручение насчет книги».
Скорее всего, первые смутные подозрения насчет Кондора появились у Шведа именно в этот момент, но полного осознания пока не случилось.
Поскольку на первое сообщение шеф среагировал достаточно быстро, имелись все основания полагать, что и со вторым он тянуть не станет. Однако прошло целых пять дней – и ни гу-гу. В скайпе Швед волей-неволей пообщался с рядом людей, с которыми не связывался годами, но Иных среди них не было ни единого. Большинство разговоров свелись к совету не дурить и поставить уже телеграм.
На шестой день около десяти утра Шведа разбудила Ниночка, подав к дивану кофе и свежую распечатку. Швед, одновременно и продирая, и протирая глаза, принял и прочел:
«Симферополь, улица Крейзера, дом 8, входи во двор, дальше разберешься. Выезжай прямо сейчас».
И затейливый вензель, которым обычно подписывался Завулон, хотя как его передавать через информационные сети, а потом воспроизводить на принтере – было совершенно непонятно. В Сумраке вензель, между прочим, светился.
Швед прочел и перевел взгляд с распечатки на Ниночку.
– Пришло по обычному каналу семь минут назад! – бодро доложила та и выдохнула: – Фух! Вокруг дома пришлось бежать! Шеф, можно я отлучусь, я же ничего не успела, ни одеться толком, ни накраситься…
Ниночка и впрямь облачена была не в деловое-летнее, а в драные джинсы и черную майку а-ля Сара Коннор. В положенных местах майка натягивалась довольно-таки туго, да и под джинсами угадывалось много интересного. Ну и легкая, но красивая «паранджа» на лице, куда ж девице без нее?
– А кофе-то зачем? – недоумевающе поинтересовался Швед.
– Не надо? – Ниночка явно обрадовалась. – Тогда я сама выпью!
Швед только рукой на нее махнул: иди, мол.
Умыться-собраться – дело недолгое. Такси вызывать не имело смысла: до автовокзала ходили замечательные троллейбусы, без толкотни, зато с кондиционером. А такси еще поди дождись, особенно в начале лета.
В Симферополе он был через два часа с небольшим, причем с самого начала даже магией пользоваться не пришлось: ни очереди за билетами, ни долгого ожидания автобуса, а как автобус подошел – поехали почти сразу. Еще и место оказалось удобное, с видом в лобовое стекло. И кондиционер рабочий – к счастью, древние украинские «Эталоны», кошмар крымских междугородних трасс, недавно посписывали в металлолом, и Севастополь наполнился жизнерадостно-белыми автобусами российских марок. Местные по привычке называли их топиками. Нет, в них наверняка полно импортных деталей, но какая по большому счету пассажирам разница? Марки-то свои, КАвЗы да ПАЗики. А топики хорошие, уютные. Означенные два часа Швед добросовестно продремал, иногда приоткрывая глаза и поглядывая на стремительно летящие навстречу таврические пейзажи.
Единственный раз, когда магией Швед все-таки воспользовался, – подтолкнул шофера поехать в Симферополе не по Кирова и Александра Невского, а по Маяковской и Гоголя. Как раз на углу Гоголя и Крейзера и вышел, сказав водиле спасибо и наложив простенькое и безвредное заклинание с говорящим названием «забудь».
Нужный дом был совсем близко, Швед даже ноги толком размять не успел. Как и велено, вошел через ворота во внутренний дворик и сразу понял, что означало «там разберешься». Незатейливые магические метки-стрелочки, невидимые посторонним. Нужно было свернуть направо, войти в здание, подняться на второй этаж и…
Последняя метка располагалась прямо на двери и стрелочкой не являлась, скорее походила на мишень с крестиком и парой концентрических окружностей.
Швед постучал и ощутил адресованное только ему: «Входи!»
За дверью обнаружился гостиничный номер, чрезвычайно простенький, без столичных понтов, зато довольно просторный, на два окна. Прямо напротив входа, у правого окна, располагался диван, а перед ним – журнальный столик. На диване с бокалом в руке сидел Юрий – второе лицо московского Дневного Дозора и официальный куратор белорусского. Швед знал, что он на несколько лет уезжал в Минск реформировать тамошний Дозор, но потом Завулон вернул его в Москву, вменив в обязанности приглядывать за Белоруссией.
Ближе к левой, дальней стене на большой двуспальной кровати возлежал, закинув руки за голову, Завулон. Он был одет; без пиджака, правда. И обут. Такое впечатление, что вошел в номер и сразу решил прилечь, отдохнуть.
– Здравствуйте! – поздоровался Швед.
Юрий кивнул, глядя в основном на игру света в наполнявшей бокал жидкости. Вид он сохранял аристократически-скучающий. Завулон, не меняя позы, перевел взгляд на Шведа.
– Здоро́во, Темный, – сказал шеф буднично. – Как ты тут, в Тавриде? Обжился?
Швед пожал плечами и кратко ответил:
– Как вы и велели… Все бросил и из Киева уехал. Вот… сижу тут… в ожидании.
Завулон вдруг порывисто вскинулся и сменил лежачее положение на сидячее, чуть наклонившись вперед и опершись локтями о колени.
– Возьми стул, чего встал столбом… – проворчал он почти добродушно.
Швед повертел головой. Стульев в номере было два, один далеко, у кровати Завулона, второй – ближе, в углу, у дивана. Выбрал, естественно, ближний.
– Давай-давай, рассказывай, чего там у тебя стряслось и что там за Кондор? И хорошо бы это не оказалось пустышкой, а то получится, что мы зря ехали сюда из Краснодара.
Швед сжато пересказал встречу с вампиром в Балаклаве, разговор о книге, визит в квартиру на Годлевского, потом напрасное ожидание в домике Юсупова и под конец попытался как-то передать собственное недоумение от всего произошедшего. Его не перебивали, хотя по глазам Завулона стало понятно, что теперь шеф заинтересовался еще сильнее; иначе зачем вообще маги такого уровня тащились сюда из Краснодара – или откуда они там прибыли в Симферополь на самом деле?
Когда Швед закончил, Завулон первым делом уточнил:
– Кондор сам сказал, что приехал с поручением от меня, или это ты так решил и озвучил, а он не стал поправлять?
Швед, по правде говоря, толком не помнил подробностей, а восстанавливать память заклинанием было как-то неловко, поэтому он положился на интуицию и необъяснимую внутреннюю уверенность:
– Скорее второе.
– Скорее? Или второе? – переспросил Завулон, раздражаясь.
– Ну, в общем, впрямую он не говорил, а уточнять мне в голову не пришло. Вампир все-таки… Старый, высший, не мне ровня. Да и… вы же мне тогда, десять лет назад, сказали: «Ты понадобишься мне в Севастополе». Я и ждал все эти годы… Между прочим, как раз перед встречей с Кондором я впервые задумался: какого хрена я тут вообще торчу и сколько еще предстоит торчать? И тут бац – первый сильный Темный с киевских времен передо мной. Что я еще должен был подумать?
– Что угодно, лишь бы без последствий. – Завулон несколько смягчился.
Тут Шведа осенило:
– Кстати! Кондор же мне запечатление передал! После него у меня последние сомнения и исчезли. Вынимайте…
Швед торопливо открылся. Завулон одним экономным пассом и считал запечатление, и «отволлейболил» его Юрию. Тот по-прежнему таращился в бокал и выглядел все так же отстраненно.
– Ух ты! – сказал Завулон через пару секунд. И не без восхищения добавил:
– Зацени, Юра! А ведь основа действительно моя. Узнаешь?
Заместитель шефа наконец-то изволил шевельнуть головой. Кивнул. Узнал, стало быть.
Швед с интересом ждал продолжения.
– То, что у тебя в кармане, в правом. Это откуда? – спросил Завулон требовательно.
В кармане Швед привез найденный в доме Юсупова кисет с камешками. В последний момент перед отъездом вспомнил о нем и захватил с собой. Правильно, значит, сделал. Швед спешно полез в карман, вынул кисет-мешочек, но Завулон внезапно жестом остановил его:
– Дай-ка угадаю! Там необработанные драгоценные камни?
Швед кивнул, без особого удивления.
– И во время разговора Кондор вертел один или пару из них в руках? И, скорее всего, показывал тебе?
– Точно! – подтвердил Швед, встал, взял кисет за шнурок-завязку и преподнес Завулону, после чего вернулся на место.
– Всплыл-таки князюшка наш, – сварливо произнес Юрий. – Старая перечница…
– Это с твоей точки зрения старая. – Завулон усмехнулся, как всегда, кривовато и чуточку зловеще.
Его то ли улыбка, то ли, вернее сказать, ухмылка давала надежду на то, что происшествие с Кондором все же не содержит в себе ничего фатального, начальство слегка пожурит Шведа за напрасный крюк из Краснодара, потом москвичи пару дней прокутят, либо прямо в Симферополе, либо где-нибудь на море. Вероятнее, что сами, но, может, и Шведа с собой прихватят: ранее, случалось, прихватывали. И все вернется на круги своя: Завулон с Юрием укатят в Первопрестольную, а Швед останется на своей непонятной крымской вахте.