Владимир Василенко – Статус C (страница 8)

Все это оказалось куда более сложным испытанием, чем я предполагал. Еще и Марино не унимался, умудряясь бросить мне что-нибудь язвительное каждый раз, когда я оказывался в поле его зрения. Кончилось тем, что он получил замечание от офицера и только тогда заткнулся.

Я находил спасение только в работе. И, как всегда, в злости. Жутко хотелось врезать кому-нибудь, но я направлял эту энергию в мирное русло – брал сразу по две коробки и таскал их к раздаче чуть ли не бегом. Чем раньше разгружу – тем раньше Марино свалит.

Коробок было реально много – на весь день. По грубым подсчетам, на несколько тысяч человек. Но я умудрился разгрузить больше половины за пару часов, а потом подоспел и пропавший напарник.

Пока таскал, поймал себя на мысли, что постоянно жду чего-то. И чуть не рассмеялся, когда понял, что в уме прикидываю, смогу ли нафармить хотя бы пару орбов Грузоподъемности за счет этой работы. Да уж, быстро я подсел на эту виртуальную иглу…

– Присядь, отдохни, – заметно потеплевшим голосом обратился ко мне офицер Брик, когда мы закончили с разгрузкой. – Молодец, работаешь добросовестно. Редкость среди вашего брата.

– Спасибо, – буркнул я, недоверчиво косясь на него.

Еще один хороший коп? Не слишком ли мне везет на них?

Впрочем, а что я вообще знал о копах? Я судил их по Мастерсону, офицеру, курировавшему наш интернат и регулярно доставлявшему мне проблем, да по всяким фильмам, где их либо изображают героями без страха и упрека, либо продажными сволочами. Причем во вторых куда больше верится.

– Если хочешь, отпущу тебя сегодня пораньше. Норму ты, считай, выполнил. Либо могу засчитать дополнительные часы.

Я прикинул варианты. Кайлу я обещал, что буду на базе после трех часов, а сейчас только начало первого. Эту пару лишних часов можно потратить на себя. Для начала разобраться с мимиком.

– Пожалуй, я п-пойду, – кивнул я.

– Как знаешь. Дай мне пару минут, отправлю рапорт. Отдохни пока, перекуси, если хочешь.

– А м-можно? – удивился я.

– Конечно! – хмыкнул коп. – А для чего еще нужна бесплатная столовая?

Я с трудом удержался от того, чтобы не броситься к раздаче бегом. Не ел я со вчерашнего дня, а после физических нагрузок аппетит и вовсе просыпается бешеный.

– Спасибо!

– Да не меня благодари, а благотворителей с Холмов, – усмехнулся коп. – За их же счет банкет.

Я кивнул и побрел вдоль длинной вереницы столов к раздаче. Народу в столовой было полно – очередь тянулась от самого выхода. Большая часть мест за столами была занята, хоть и освобождались они довольно быстро – чтобы закинуть в желудок нехитрый обед, много времени не нужно. Надо отдать должно посетителям – хотя многие из них и выглядели как настоящие фрики, все вели себя прилично. Как я заметил, у офицера Брика не забалуешь. И парочка дронов, летающих по залу, тут явно не для красоты.

Кто-то окликнул меня из очереди, и я завертел головой, не сразу разглядев, откуда кричали.

– Сюда, Фрост! Я тебе место занял.

Морган?

Я даже рад был увидеть старика снова. Выглядел он, правда, неважнецки – левый глаз заплыл от огромного синяка, замызганная куртка разорвана на плече так, что рукав едва держится. Но при этом бродяга был трезв, и это не могло не радовать.

Есть старая поговорка – «Скажи мне, кто твой друг – и я скажу, кто ты». Те, кто разрабатывал систему социального рейтинга, ее определенно знали и даже внедрили в свое детище в качестве одного из принципов. Круг общения гражданина опосредованно влияет на рейтинг, как в положительную, так и в отрицательную сторону. Из-за этого люди вроде Моргана быстро становятся неприкасаемыми – контакты с ними явно не добавляют очков.

Но мне плевать. Я сейчас и сам выше него всего на пару ступеней. К тому же с самого детства вся эта градация, предлагаемая Системой, вызывала у меня внутренний протест. Может, конечно, из-за понимания того, что у меня мало шансов выбраться из желтого сектора. На словах Система декларирует наличие социальных лифтов, позволяющих хоть на Холмы выбиться с самых низов. Но на практике, конечно, все обстоит иначе. Ранги социального статуса все сильнее разбивают общество на отдельные касты. И если эта система закрепится, с каждым поколением будет все сложнее перейти из одной в другую.

Точнее, не так. Все сложнее будет карабкаться наверх. Потому что вниз-то рухнуть можно в одночасье.

Морган, несмотря на помятый вид, держался бодрячком. И, кажется, был горд тем, что смог оказать мне услугу.

– А я тебя сразу заприметил! – улыбнулся он, демонстрируя свежую дырку на месте выбитого зуба. Потом шепотом добавил: – Что, проштрафился где-то? Отправили на общественные работы?

– Сам вызвался. Волонтером.

– А-а… Хочешь быстрее снять оранжевый статус? – понимающе кивнул Морган.

– Хочу быстрее выбраться отсюда. И п-подальше, – угрюмо проворчал я.

Я старался абстрагироваться от происходящего, но все же стоять в очереди за бесплатным супом в обществе стариков, бездомных, наркоманов и прочих отбросов общества было довольно унизительно. При этом я понимал, что это явно не последний мой визит в эту столовую. До следующей выплаты, похоже, придется ходить сюда. Надо только договориться с Бриком, чтобы поставил меня в смену на ближайшие дни. А уже в пятницу получу следующее пособие и на этот раз буду распоряжаться им гораздо осмотрительнее. А там и первая выплата от Отступников подоспеет.

Еда, конечно, была дешевой и дрянной, но с голодухи показалась просто божественной. Я, шипя и обжигаясь, хлебал суп одноразовой ложкой, почти не чувствуя вкуса. Кажется, немного отдает грибами. Или овощами. А эти размокшие бесформенные кусочки, похоже, когда-то были гренками.

Морган, усевшийся напротив меня, наоборот, с едой не торопился. Видно было, что для него это настоящий ритуал. Он протер рукавом столешницу, аккуратно вскрыл контейнеры, а с пластиковыми приборами обращался как с фамильным столовым серебром. Да и сидел он словно в ресторане – с ровной спиной, едва касаясь края стола запястьями. Мне даже стало неловко за свое поведение – я-то чавкал, как поросенок, сгорбившись над контейнером.

– А кем ты был… Ну, до того, как п-попал сюда? – спросил я.

Старик вздохнул и поморщился – кажется, эта тема была ему неприятна. Но все же ответил.

– Я был профессором истории в Бостонском университете. Был такой в Старом городе, давно, еще до затопления. Потом некоторое время преподавал в обычной школе. Потом… Все сложно.

Профессор? Это точно статус В-4, а то и выше. Как он умудрился так низко пасть? Вместо жалости к нему я вдруг почувствовал необъяснимую злость. Какого хрена, чувак? У тебя было все – образование, постоянная работа, положение в обществе, наверняка даже семья. Все то, о чем большинство жителей желтой зоны и мечтать не могут. И ты все это не уберег! Наверное, и Джулия поэтому на него так злилась. Тем более что она, кажется, знала его еще прежним.

От самого Моргана моя реакция не скрылась. И не стала неожиданностью.

– Наверняка сейчас думаешь – ну как же так? – усмехнулся он.

Я пожал плечами.

– Мне и самому жаль, Фрост, – вдруг отозвался бродяга после изрядной паузы. – Просто однажды я… потерял себя. Оказался никому не нужен. А это самое главное для человека – быть кому-то нужным. Что бы там ни говорил этот недоумок Маслоу.

– Кто такой М-маслоу? – спросил я.

– Мда… Я и забыл, – хмыкнул он. – Базовое образование. Желтая зона.

Видно, мой взгляд был достаточно красноречив, так что Морган поспешил извиниться.

– Прости. Ты не виноват, что школа не дала тебе эти знания. Хотя, как видишь, мне они тоже не особо-то помогли. Просто здесь постоянно думаешь об этом.

– О чем?

– О собственной никчемности. Оглянись вокруг, Фрост. В чем, думаешь, главная беда все этих людей?

Честно говоря, разглядывать всю эту разношерстную компанию не было никакого желания. Некоторые типы в толпе одним своим видом могли надолго перебить аппетит.

– В том, что у них нет д-денег даже на то, чтобы п-поесть? – проворчал я.

– Дело не в богатстве или бедности. Уж поверь историку – богатые и бедные были всегда. И первые всегда угнетали вторых, эксплуатировали их. На этом и основывалось их богатство.

– И что изменилось?

– Тебя разве кто-то эксплуатирует? – грустно усмехнулся Морган. – Или меня? Или кого-то из них? Наоборот. Система дает нам пособия. И даже бесплатную еду…

Он покрутил пучком водорослей, насаженным на пластиковую вилку.

– Ах, какое великодушие… – процедил я.

Некстати вспомнились благотворительные вечера в интернате, гости с Холмов. Белоснежные перчатки миссис Боллард…

– Действительно великодушие, – не обращая внимания на мой сарказм, задумчиво продолжил старик. – Еще лет сто-двести назад такие, как мы, и мечтать не могли о такой бескорыстной помощи. Нам ведь это дают просто так. А раньше элита выжимала бедные слои населения досуха, заставляя работать за гроши, на износ. Богатеям всегда нужны были рабочие руки. И пушечное мясо на войне. Но сейчас…

Он подался вперед и дальше продолжил уже шепотом.

– Сейчас большую часть работы можно перепоручить дронам и нейросетям. От войны до прислуживания за столом. Поэтому нас никто и не притесняет. Мы им… – он ткнул пальцем куда-то в потолок. – Просто стали не нужны. Понимаешь?

– Может, это и к лучшему?

Он затряс головой и с горестным вздохом отправил в рот очередной кусок.