Владимир Василенко – Сайберия. Том 3. Одержимый (страница 16)

И снова расхохоталась.

Я с отвращением отбросил ведьму в сторону так, что она покатилась по снегу. Она даже не пыталась подняться — продолжала хохотать, развалившись на спине и запрокидывая лицо к небу. Смех этот становился всё громче, ввинчиваясь в мозг ржавой скрежещущей пилой. От него я и проснулся — снова резко вскочив на кровати и хватая ртом воздух, будто после затяжного ныряния.

Вот только пробуждение на этот раз не принесло мне облегчения.

Проклятье!! А что, если албыс права? Если смешать души ледяной ведьмы и смертного — то что выйдет? Кажется, союз не очень-то равноценный. Что, если я, поглощая её сущность, постепенно сольюсь с ней и потеряю себя?

Смешные сомнения. Как можно потерять то, чего не имеешь? Если задуматься — то кто я вообще? Странная, слепленная из лоскутов личность с обрывками воспоминаний двух людей из разных миров. Мало мне этого — давай ещё и замешаем в этот коктейль нечистую силу!

Но что мне делать-то?! Выдрать албыс из моего тонкого тела уже вряд ли получится. Остановить процесс нашего слияния… Скорее всего, тоже. Да и перспектива эта сомнительна — зависнуть в нынешнем состоянии полубреда навсегда.

Хотя… Есть ведь ещё один выход.

Албыс я победил с помощью огня. Это единственный Аспект, которого она боялась. Так может, эта уязвимость сохраняется и до сих пор? Что, если просто выжечь эту заразу изнутри?

Я, как был, в одних просторных пижамных штанах, выбрался на кухню. Идея так захватила меня, что не хотелось медлить ни секунды. Так, где там Демьян складывает жар-камень?

Все мои прежние попытки вытянуть Аспект Огня из эмберита и управлять им длились считанные секунды и были довольно болезненными. Хорошо хоть, обладая Аспектом Исцеления, я потом быстро залечивал ожоги. Впрочем, и саму ауру нефилима под воздействием этого Аспекта тоже колбасило — стихия Огня очень своенравна, и тонкие энергетические структуры, составляющие тонкое тело, под её воздействием корёжило и обжигало. Поэтому я обычно сбрасывал Аспект, как только понимал, что контролировать его не получается.

Но, возможно, сейчас это то, что нужно. Постараться продержаться подольше и направить энергию огня прямо в Сердечник, очищая его от албыс. Как я раньше-то не догадался?

Отыскав, наконец, тяжелый чугунный котёл в углу, я открыл крышку и специальным длинным прихватом вытянул изнутри кусочек жар-камня. Как назло, остались довольно крупные, не меньше куриного яйца. И горячие — голой рукой не возьмёшь. Я попробовал было положить его на ладонь, но тут же зашипел, сбрасывая на обитый железными листами пол рядом с печью.

Подув на обожжённую ладонь, зажмурился, пытаясь успокоиться.

Что я творю? Это ведь самоубийственно…

Но, окинув внутренним взором тонкое тело, я содрогнулся. Фиолетовые жгуты тёмной эдры, опутывавшие Сердечник, за то время, что я спал, снова налились силой и перекинулись уже на часть Грудного Узла. Мало того, тянулись дальше, охватываясь всю грудь и пуская ростки в шею, к головному узлу. Очиститься с помощью обычной медитации с протяжкой накопленной энергии по узлам тут точно не получится. Как минимум нужно бежать к Гранитному дубу и пытаться скормить эту пакость ему…

Но это тоже так себе вариант — переться среди ночи через полгорода, чтобы обниматься с дурацким деревом.

От нахлынувшего отчаяния хотелось материться в голос, расшвырять горшки с печи, расколотить посуду, оставшуюся на столе после ужина. Но я сумел сдержаться — не хотелось перебудить весь дом.

Но решаться надо. Здесь и сейчас. Иначе неизвестно, в каком состоянии я проснусь в следующий раз.

Я крепко зажмурился, медленно втягивая ноздрями воздух и пытаясь хоть немного унять бешено колотящееся сердце. Чуть успокоившись, открыл глаза.

Кусок жар-камня лежал на полу, ярко-алый и чуть мерцающий, как раскалённый уголь. Выдохнув, как перед чаркой водки, я вытянул руку в его сторону и поглотил — быстро, так что камень мгновенно посерел, растрескался и почти сразу осыпался горсткой хрупкой золы.

Глава 7

Сегодняшнее пробуждение было не похоже на предыдущие. Никакой панической атаки, никаких кошмаров и резкого выныривания с бешено колотящимся сердцем. Реальность пробивалась в сознание постепенно, но настойчиво. И разбудил меня холод. Я ворочался, пытаясь закутаться поплотнее, но не получалось — одеяло будто бы расползалось под пальцами, а перина подо мной и вовсе превратилась во что-то жесткое и угловатое.

Бр-р-р, да что ж так холодно-то!

Я, наконец, очнулся окончательно и с изумлением обнаружил, что вместо края одеяла сжимаю в ладони горсть какого-то мусора. Да и сам, оказывается, валяюсь в позе эмбриона в куче палой листвы, зарывшись в нее чуть ли не с головой — видимо, в попытке согреться. Правда, это даже летом вряд ли сработало бы, а уж сейчас тем более — ночные заморозки превратили листья в хрупкие покрытые инеем пластинки, хрустящие в пальцах.

Я вскочил, разворошив кучу изнутри, зябко поёжился, растирая ладонями плечи. Неподалёку вдруг громко взвизгнула женщина.

— Ох, батюшки-святы! Сгинь! Сгинь, охальник!

Толстая тётка-дворничиха в шерстяном платке и грязноватом белом фартуке поверх фуфайки замахнулась на меня метлой.

Я с ужасом обнаружил, что абсолютно голый — даже пижамные штаны куда-то делись. Всё тело покрывали пятна не то грязи, не то сажи, мелкие царапины и множество не очень серьёзных, но довольно болезненных ожогов. Прикрывшись, я метнулся в сторону, прячась за толстым стволом дерева.

— Ишь, бесстыжий! — крикнула мне вслед тётка и пронзительно свистнула в свиток.

Этого ещё не хватало! Я опрометью бросился бежать, огибая заросли кустарника и с ходу перепрыгивая через невысокие заборчики. Несмотря на обилие растительности кругом, укрыться, как назло, было толком негде — листва почти полностью опала, и кусты просвечивались насквозь. Я пробежал метров двести, пока не затерялся в небольшом лабиринте. На глаза попалась скамейка с высокой изогнутой спинкой, и я спрятался за ней, присев на корточки.

Ещё на бегу сориентировался, поняв, наконец, где нахожусь. Это было несложно — место было отлично знакомое. Академический парк, центральная часть, недалеко от Гранитного дуба. Собственно, под ним в куче листвы я и умудрился заснуть.

Что за хрень происходит?!

Попытки вспомнить, что произошло после того, как я вытянул Аспект Огня из жар-камня, привели лишь к вспышке мигрени и череде смутных рваных образов в мозгу. Помню, что меня здорово обожгло — и ожоги давали о себе знать до сих пор. Штаны я, видимо, вообще спалил напрочь. А потом… Похоже, я вырубился. Но каким образом меня сюда-то занесло?

Я представил, как бегу через полгорода среди ночи, сверкая голым задом, и чуть не взвыл от стыда и досады. Что за лунатик-эксгибиционист? Хорошо хоть, до изобретения смартфонов в этом мире далеко, а то бы еще и звездой ютуба проснулся. Но, будем надеяться, что свидетелей этого забега было немного. В конце концов, как-то же я добрался до парка и оставался здесь незамеченным до самого утра.

Вот только какого хрена я здесь вообще делаю? Так соскучился по медитациям у Гранитного дуба?

Окинув внутренним зрением структуры тонкого тела, я немного успокоился. Что бы ни произошло ночью после поглощения Аспекта Огня, но, кажется, это сработало. Участки тёмной эдры вокруг Сердечника почти исчезли, сама аура светилась тёплым желтовато-красным цветом. Похоже, я до сих пор сохранял Аспект. Благодаря этому, кстати, и благополучно переночевал на голой земле при минусовой температуре — огонь подогревал меня изнутри, не давая замёрзнуть.

Правда, не обошлось и без некоторых костылей в использовании этой стихии. Чтобы ослабить влияние Огня на тонкое тело, часть структур вообще оказалась перекрыта и не наполнена эдрой. Остались лишь прозрачные слабо мерцающие контуры. И грудной Узел тоже был почти пуст — эдра, подкрашенная огнём так, что напоминала расплавленную лаву, плескалась на самом донышке.

Похоже, это защитная реакция организма — Аспект-то я удержал, но до конца не приручил, и чтобы он не сжёг меня изнутри, тонкое тело подстроилось таким вот образом.

В мозгу яркими вспышками всплывали воспоминания о том, как огонь обжигает меня изнутри и снаружи, как я падаю на пол, корчась от боли так, что не в силах даже закричать — дыхание перехватывает напрочь, лишь раскрываю рот, как рыба на берегу.

Кажется, тогда я и вырубился от болевого шока. Но как тогда вообще выжил?

Ответ лежит на поверхности. Кто-то захватил контроль над телом. Снизил влияние Аспекта Огня, а меня привёл сюда, к Дубу, чтобы тот, как гигантская пиявка, вытягивал из меня излишки эдры, не давая огненной стихии разгуляться внутри.

Кто-то… Ежу понятно, кто.

Я пригляделся к Сердечнику. Сущность албыс по-прежнему была там — уже накрепко вросшая в мои собственные энергетические структуры, но отчасти сохранившая свой прежний причудливый силуэт, напоминавший не то моллюска, не то насекомое.

Вот, значит, как. Спаслась сама, и спасла нас обоих. Хотя, выбор у неё был невелик — мы с ней уже настолько срослись, что ей оставалось лишь сгореть вместе со мной. Произошло всё, судя по всему, очень быстро, если уж ни Демьян, ни остальные мои соседи по дому даже не всполошились. Иначе бы они давно меня отыскали.