Владимир Василенко – Сайберия. Том 1 (страница 27)

— Не мельтеши, Кочан, — поморщился главарь. — Вы лучше придержите-ка его за руки, чтоб мне сподручнее было.

Он поправил печатку на пальце, выставляя её поровнее.

— Может, не надо, Кудеяр? Ну его, чего мараться?

— Ага, и место людное…

— Я что, повторять должен? — рявкнул блондин. — Или сдрейфили?

Дружки его неуверенно оглянулись. На аллее и возле входа в институт всё ещё было безлюдно, свидетелями сцены была только девушка на скамейке и я. И вот как раз моё присутствие их, кажется, немного смутило.

Мне же вся эта ситуация не нравилась с первого взгляда, и оставлять её, как есть, я точно не собирался.

Я подошёл ближе, встал рядом с очкариком. Тот, не меняя напряжённой позы, искоса взглянул на меня, похоже, ожидая какого-то подвоха. Он был похож на загнанного в угол зверька, готового огрызаться на любого. Правда, на деле никто его не загонял. Он свободно мог бы, например, сбежать. Но не делал этого, хотя конфликт явно складывался не в его пользу.

Это многое говорит о человеке.

— Чего надо? — окинув меня оценивающим взглядом, скривился блондин. — Тоже отпечаток в лоб получить хочешь?

Он шумно дыхнул на перстень и протер его о рукав.

— А давай, — спокойно, с лёгкой усмешкой ответил я. — Попробуй.

Шагнул чуть вперёд, оставляя за спиной очкарика. Блондин угрожающе вскинул кулаки, покачиваясь из стороны в сторону.

— Что, в морду давно не получал? — процедил он, угрожающее дёргаясь вперёд. Но я продолжал стоять расслабленно, хотя внутренне был напряжен, как сжатая пружина.

Этот молодняк, конечно, не шёл ни в какое сравнение со вчерашними уркаганами, но сама атмосфера конфликта уже привычно отозвалась во мне будоражащим предвкушением.

— Давно, — кивнул я. — Ну давай, давай, бей. Или боишься?

— Кого? Тебя? — презрительно фыркнул блондин.

И вдруг действительно ударил — быстрым, хорошо поставленным прямым, целясь мне точно в нос. Правда, явно не в полную силу, так что я попросту отбил его кулак в сторону хлестким встречным ударом. Блондин рассерженно зашипел, потирая ушибленную руку.

— Слабенько, — цокнул я языком. — Пробуй ещё.

— Ах ты… — зарычал было блондин, но один из дружков вдруг одёрнул его за рукав.

— Тихо, Паш! Ректор идёт!

Из-за поворота аллеи и правда показался мужчина лет шестидесяти. Расстегнутое на груди длинное пальто, больше напоминающее шинель, приоткрывало безупречно выглаженные брюки и китель тёмно-синего цвета, на голове красовалась фуражка с эмблемой из двух перекрещенных молотков. Подбородок был гладко выбрит, пышные седоватые усы, переходящие в бакенбарды — идеально подстрижены и расчёсаны. Походка выдавала в нём отставного военного — слишком уж прямо держится.

— Здравствуйте, Николай Георгиевич! — моментально изменившись в лице, учтиво поздоровался с ним блондин.

Дружки его тоже преобразились, чинно выстроившись на краю дорожки и встречая приближение ректора вежливыми улыбками. Маху дал только очкарик — он воспользовался паузой, чтобы подобрать свой потрёпанный портфель, валяющийся на газоне. Но тот распахнулся, вывалив содержимое. Бедолага принялся торопливо запихивать бумаги и книжки обратно и вскинул голову только когда мужчина уже поравнялся с ним.

— Бонжур, мсье! — неуклюже кивнул он, поправляя сползшие на нос очки.

Ректор на все приветствия отреагировал коротким кивком — он, похоже, торопился, так что проследовал дальше ко входу в здание института.

Догнал я его уже на крыльце.

— Николай Георгиевич, позвольте…

Я замялся — всё никак не разберусь с этими местными обращениями. Кажется, ректор был не дворянином. По крайней мере, не Одарённым. И фамилия у него была очень простецкая — Кабанов. Так что «ваши сиятельства» и «ваши светлости», наверное, не подойдут.

— Да, молодой человек? — он приостановился прямо на ступеньках и смерил меня быстрым взглядом.

— Я по поводу поступления.

— Приёмная комиссия начнёт работать в полдень. Кабинет на первом этаже, правое крыло.

— Но мне бы хотелось сначала переговорить с вами. У меня рекомендательное письмо для вас.

Я достал заранее приготовленное письмо из внутреннего кармана. Ректор, нахмурившись, взял его, мазнул взглядом по гербовой печати, и брови его вдруг взметнулись вверх.

— От Василевского? Что ж, пройдёмте в мой кабинет. Нам действительно есть что обсудить.

Глава 11

Кабинет Кабанова больше напоминал музей. Одна объемная карта Сайберии, занимающая отдельный стол, чего стоила. На полках и стеллажах по обеим сторонам от входа тоже были разложены многочисленные экспонаты. Чего здесь только не было — куски каких-то минералов, окаменевшие кости, старинные приборы и оружие, горки свернутых пергаментов, детали снаряжения, чучела птиц...

Сам ректор восседал за циклопических размеров столом, напоминавшим бильярдный из-за покрывающего его зелёного сукна. Осталось только лунки по краям разместить. При этом, учитывая, какой идеальный порядок и чистота царили за этим столом, совершенно непонятно было, к чему такие размеры. Сдаётся мне, большую часть времени Кабанов довольствуется десятой долей его площади. Хотя, может, иногда какие-нибудь карты на нём разворачивает.

Стульев напротив стола предусмотрено не было. У дальней стены было несколько, но я предпочёл постоять.

Кабанов, нацепив на нос очки в толстой оправе, медленно и внимательно прочёл письмо от Аскольда. На мой взгляд, даже чересчур медленно, будто пытаясь выиграть немного времени. Наконец, убрал бумагу в стол, снял очки, аккуратно положив перед собой. И только потом поднял на меня взгляд.

— Похож, — сказал он, наконец, после долгой паузы. — Поначалу не обратил внимания, но сейчас… Вылитый Аскольд. Вылитый.

— Мне уже говорили.

— Когда он узнал о тебе… точнее, о твоём существовании, он… — Кабанов усмехнулся, покачав головой. — Ты бы видел его тогда! Волновался, как мальчишка. Я был очень рад за него. Обрести, наконец, сына, о котором он мечтал всю жизнь. Я думал, для него всё изменится. Но… вышло, как вышло.

— Значит, вы уже знаете? — спросил я.

Кабанов, похоже, был хорошо знаком с Аскольдом, их отношения даже можно было назвать дружескими. Это было понятно и по тону письма, которое я за эти дни перечитал раз, наверное, десять. Собственно, именно поэтому я и решил придерживаться изначального плана Василевского. Есть шанс, что Кабанов поможет.

— Да, знакомые из Демидова позвонили еще три дня назад, — кивнул ректор, почесывая приметный шрам на виске. — Скажи честно — что там произошло? Это ведь тебя полиция разыскивает?

— Честно — так честно. Что произошло — я толком не понял. Ночью в дом пробрался убийца. Одарённый. Подозреваю, что был в сговоре с прислугой. Князь, похоже, опасался этого, говорил накануне о старых врагах…

Кабанов ещё больше нахмурился.

— Мне пришлось бежать. В газете видел заметку, где меня называют подозреваемым. Это, конечно, чушь. Но неприятная. Очень похоже на какую-то… подставу.

Слово, кажется, было не совсем подходящее, не из местного лексикона. Но ректор меня понял.

— Что планируешь делать дальше?

— Князь… отец рассказал мне об институте, мы успели обсудить планы по моему обучению. Он говорил, что большая часть формальностей уже решена, поэтому торопился с моей отправкой в Томск.

— Что ж, мы действительно обговаривали с ним этот вариант, и я был рад, что он обратился именно ко мне. Мы с Аскольдом в своё время много прошли вместе. В шестидесятых годах — я тогда ещё совсем мальчишкой был — он служил военным хирургом в нашем корпусе. Собственно, благодаря ему я всё ещё жив и здоров. И обе ноги на месте.

— Понимаю. У меня ведь тоже прибытие в Демидов не гладко прошло.

— Да-да. Тебя ведь угораздило оказаться в том поезде, что анархисты рванули? Но сейчас-то как, здоров?

— Более-менее. Правда, был побочный эффект. Что-то вроде… потери памяти. Отец сказал, что это постепенно пройдёт.

— Хм… Читать, писать можешь? — обеспокоенно нахмурился ректор.

— Читаю каждый день, получается всё лучше. С письмом… честно говоря, пока не было случая проверить.

— Что ж, — взглянув на часы, Кабанов поднялся из-за стола. — Сегодня у тебя такая возможность появится. У меня вводная лекция по изысканиям эмберита. Двести вторая аудитория. Советую посетить.

— С удовольствием, Николай Георгиевич.

— Ну, это во второй половине дня, в три часа. А до этого времени тебе нужно успеть покончить с последними формальностями. До лекции как раз должен управиться. Может, даже студенческую форму успеют выдать сегодня.

— Спасибо! Это очень кстати. Правда, есть кое-какая проблемка. Дело в том, что все мои документы во время крушения поезда были утеряны…

Да и были ли они вообще? Тоже вопрос. Который, увы, сейчас пока задать попросту некому.

— То есть у тебя ни паспорта, ни иного удостоверения личности? Как ж ты вообще до Томска добрался? В поездах частенько документы спрашивают.

— Ну… повезло.