Владимир Василенко – Пожиратель (страница 16)

— Какой здесь адрес?

— Э… Что? — растерялся он.

— Ты оглох, что ли? Адрес здесь какой?

— Охотничий переулок, дом двенадцать… Но что, собственно… А что с барышней? Ей плохо?

— Нет, с ней всё замечательно, — отмахнулся я, устраивая бесчувственное тело на плече поудобнее. — Просто отдыхает. Телефон работает?

Я кивнул на висящий на стене аппарат.

— Д-да, но… — мужик, наконец, справился с удивлением и нахмурился. — Постойте! Что вообще происходит? Я вынужден буду вызвать городового…

— Ой, да уймись ты, — потеряв-таки терпение, поморщился я и одним ментальным посылом тоже отправил назойливого дежурного поспать. Мужик, завалившись назад, растёкся по стулу, уронив голову на грудь. Я, протиснувшись мимо него с Бэллой на плече, подошёл к телефону, снял трубку и замер, мучительно припоминая номер.

Да чтоб тебя… Совсем из головы вылетело!

К счастью, на стене рядом с телефоном висел листок со столбцом написанных от руки телефонных номеров, в начале которого красовался номер коммутатора.

— Алло! Барышня, будьте любезны, соедините меня с Аркадием Францевичем Путилиным… Да! Фран-це-ви-чем! — пришлось повысить голос и говорить помедленнее — качество связи, а может, самого аппарата оставляло желать лучшего. — Петропавловская улица, дом семь… Нет, должен быть. Подключили на днях… Да, конечно, я подожду…

Вздохнув, я обернулся, окидывая взглядом коридор. Одна из ближайших ко мне дверей приоткрылась, и в неё просунулась седая голова. Старушка — божий одуванчик, в лохматой пуховой шали, наброшенной на плечи и скрывающей её чуть ли не до пят. Увидев меня, она вытаращила глаза, но прятаться обратно за дверь не спешила. Наоборот, близоруко щурясь, начала оглядывать коридор. Я успокаивающе кивнул ей со всем доступным мне в данным момент дружелюбием. Но бабка от этого ещё больше переполошилась и скрылась обратно в квартире, хлопнув дверью. Зато ей на смену в коридор выглянули из другой двери. Правда, спрятались быстрее, чем я обернулся.

В трубке, наконец, что-то защёлкало, а потом донёсся глухой и далёкий, будто со дна колодца, голос. Впрочем, вполне узнаваемый.

— Аркадий Францевич! — обрадованно крикнул я в трубку. — Уф, я рад, что вас застал! Да, да, это Богдан… Откуда звоню? Нет, не из университета. Не могли бы вы подъехать за мной в доходный дом на Охотничьем переулке, двенадцать?.. Две-над-цать! Это срочно!

— Что-то случилось, Богдан? Говори толком! — даже сквозь помехи голос Путилина прозвучал встревоженно.

— Да как сказать… — усмехнулся я, поправляя сползающую с плеча девицу. — Приезжайте скорее, всё сами увидите. Только это… Захватите ваши особые наручники.

Глава 6

— Хм… Ну, а ты что-нибудь видишь, Богдан? — негромко спросил Путилин, снимая свои странноватые узкие очки с зелёными кристаллами вместо стёкол и устало растирая переносицу.

— Мало что. Конечно, синь-камень здорово смазывает картину. Но и без этого… Аура будто размывается. Видно, что это Одарённая, и довольно сильная. Но обычно я вижу эдру более подробно, а тут… Знаете, будто карандашный рисунок размазали ластиком. Просто мутное пятно.

Статский советник задумчиво покивал, не сводя взгляда с Беллы.

Пойманная заговорщица сидела на стуле неестественно ровно, будто позвоночник ей выпрямили ломом, и смотрела в одну точку перед собой. Лицо — чуть осунувшееся, с заострившимися чертами, но ставшее, кажется, даже красивее — было неподвижным, как маска. Руки, скованные широкими браслетами с синь-камнем, тоже покоились на столе совершенно без движения.

Этот ступор, в который она впала, не имел ко мне отношения. Похоже, она сама загнала себя в это состояние, и это тоже часть некоей ментальной защиты.

Путилин мотнул головой, приглашая меня выйти за дверь. Мы покинули комнату, и только там он поделился со мной своими выводами.

— Очень непростая барышня, Богдан. И дело даже не в запретном Даре. А именно в этой её способности его маскировать. Я слышал о таком. Это тренируемый навык, и владеют им очень немногие нефилимы. И уж точно не какие-то одиночки-самородки.

— К чему вы клоните?

— Это спецподготовка. Скорее всего, перед нами не просто заговорщица-революционерка. «Молот Свободы» для неё — просто прикрытие, инструмент для решения гораздо более масштабных задач.

— Кто же она тогда, по-вашему?

— Шпионка. Скорее всего, из Европы. Возможно, из Иберийской унии. Очень уж похожа на испанку или итальянку. Хотя… Габсбурги развитой агентурной сетью не славятся, тем более в России. Скорее уж она всё-таки работает на англосаксов. Но как её занесло аж в Томск… Тут уж поневоле задумаешься, что покушение на императора — это не такой уж бред.

— Я, кстати, кое-что вспомнил, Аркадий Францевич. И у меня есть версия.

— Что ж, поделись.

— Там, в ресторане у Хаймовича, она с Арамисом говорила о каком-то шипе. Упоминала «план с шипом». И я тут подумал… Она ведь наверняка не просто так ошивалась в университете всё это время. Конкретно — в дендрарии. Возможно, они пытаются забрать оттуда какое-нибудь редкое ядовитое растение? И убить императора его шипом.

— Пытаться убить нефилима, которого пуля-то с трудом берёт, каким-то шипом? — скептически спросил Путилин. — Сомнительно…

— Я тоже так подумал, но… Что, если этот шип подбросить императору в еду?

— Хм… Теоретически… Но тогда шип должен быть крошечный, чтобы его не заметил ни сам Романов, ни повара, ни многочисленные слуги, присматривающие за столом. Это раз. И он при этом должен быть просто чудовищно ядовитым — это два. Настолько ядовитым, что способен убить одного и самых сильных нефилимов планеты… Нет, очень сомнительно…

— А что насчёт чёрного чертополоха? Нам о нём рассказывали на лекциях. Там ведь дело даже не столько в яде. Это тёмная эдра. Даже если она не убивает, то может свести с ума. И растение это не такое уж редкое. Даже у нас в дендрарии оно есть.

— Но вам, видимо, не всё рассказали на лекции об одном нюансе. Да, чёрный чертополох очень коварная и неприятная штука. Если сдуру полезть прямо в него и уколоться шипами. Но опасность представляет только живое растение. Яд из него невозможно удержать в другом источнике. В том числе как раз из-за того, что это не совсем яд в привычном нам понимании.

— Ну, а если отломить его шипы?

— Уже через пару часов это будут просто безобидные занозы.

Я задумался ненадолго, но потом упрямо помотал головой.

— Ну, а если они собирались использовать именно свежий шип? Из дендрария. И при этом подбрасывать его не через кухню, а сразу где-нибудь на императорском приёме. Романов же наверняка устроит какой-то приём, когда прибудет в Томск.

— Это ещё сложнее, чем действовать через кухню. Тогда им нужен был бы свой человек, который смог бы пробраться на приём. Мало того — который смог бы подобраться настолько близко к императору, чтобы иметь возможность подбросить шип в еду.

— Вот именно! И для этого им нужен был я. Мне-то точно предстоит аудиенция у императора. Я ведь вроде как первородный нефилим, победивший ледяного демона. Разве нет?

Тут Путилин заметно помрачнел и окинул меня обеспокоенным взглядом.

— А ведь и правда, всё сходится. Скорее всего они нацелились на приём, который планируется в университете. Император должен будет встретиться с профессорами, с лучшими студентами… Обычный рутинный официоз. Ну, и действительно, наверняка он выделит время и для тебя. Появление нового первородного нефилима — событие по нынешним временам нетривиальное…

Он обернулся на запертую дверь, за которой мы оставили Беллу.

— Правда, пока это только предположения. У нас ни одной мало-мальски серьёзной улики. Вот если бы удалось разговорить эту барышню…

— А шофёр? А тот доходный дом на Охотничьем?

— Наружка уже выставлена и в дендрарии, и в той ночлежке. Если честно, я больше рассчитываю именно на водилу. Возможно, он выведет нас на более крупную рыбу. Он точно не видел, что произошло в ночлежке?

— Не должен. Белла его сразу отпустила, он уехал.

— Ладно, крючки мы забросили. Будем ждать, какая рыбка поймается…

Он вздохнул, придирчиво оглядывая обстановку.

Находились мы в полуподвале особняка, тоже в восточном крыле, как раз примерно под кабинетом самого Путилина. Здесь располагались в основном всякие кладовки, подсобки, технические помещения. По сравнению с богатыми интерьерами верхних этажей — небо и земля. По сути, весь подвал представлял собой бетонный мешок, разделённый на комнатушки разных размеров с небольшими оконцами под потолком. С улицы эти оконца находились вровень с землёй и зимой, наверняка полностью заметались снегом, если не расчищать регулярно отмостку вокруг дома.

Одну из каморок здесь мы и превратили в импровизированную камеру для Беллы. Комнатка была небольшая, с крепкой дверью, на которую быстро приладили проушины для навесного замка. Насчёт окошка можно было не беспокоиться — оно настолько узкое, что в него даже столь хрупкая барышня не пролезет, и к тому же забрано декоративной кованой решёткой. Из особняка притащили сюда стул, стол, узкую одноместную кровать, небольшой светильник с кристаллом солнечного эмберита. Эта нехитрая меблировка в итоге заняла чуть ли не всю комнату.

Судя по этим приготовлениям, Путилин собирался держать подозреваемую здесь и дальше. Но на всякий случай я решил спросить напрямую.