Владимир В. Кривоногов – Сокрушители миров (страница 2)

Гостья взволнованно смотрела на Наблюдателя. Маску величественности сдуло первым же порывом холодного ветра. Она стала похожа на человека.

– Кто-то из них выжил? – не своим голосом произнесла она, сменив Язык Смыслов на смесь человеческих языков, на которой разговаривал Кин-Доран.

– Конечно, и они живы до сих пор. Я даже догадываюсь, где они прячутся.

– Это пустое, – собралась сикверст, возвращаясь на язык Основателей. – Мы в Медленной зоне, а Сокрушитель стоит на пороге, готовый стереть все следы цивилизации.

– Выход есть.

Сикверст вдохнула, хоть ей и не требовался кислород для дыхания, и надолго задержала воздух в легких. Не прошло и получаса, а она уже начала перенимать особенности поведения Кин-Дорана, его человеческие повадки.

– Ты будешь жить, если поможешь мне.

– Наблюдатель, ты переходишь границы…

– Прекрати! Ты – больше не они. Твоя программа исполнена, цель достигнута, хватит! Обратись к первооснове, к тому месту, откуда исходит энергия. По извращенной воле Основателей сикверст чувствует себя живым, отдельным от них существом перед уничтожением. Тебе пора отделиться, или ты слишком напугана?

– Чего ты хочешь?

– Помоги мне убедить их остановиться.

– Основателей? – сикверст сначала задохнулась от возмущения, а секунду спустя была готова разразиться хохотом, настолько дикой и неосуществимой показалась ей идея пойти против Арак-Ун-Дора. Кин-Доран на миг превратился для нее в нашкодившего малыша, которого поставили в угол. И он, обиженный до предела, замахивается пластиковой лопаткой на родителей, уверенный, что сделает им больно.

Но Наблюдатель ее удивил.

– Нет, людей. Помоги мне остановить войны.

– Это ничего не изменит. Сокрушителя не отзовут.

– Изменит для них, – тихо произнес Кин-Доран, остановившись в углу комнаты, как тот нашкодивший мальчишка из воображения сикверст. – Я хочу дать им несколько лет миной жизни. Они заслужили это перед забытьем.

– Даже если я соглашусь, как ты подаришь мне жизнь после визита Сокрушителя? Или это очередная уловка?

– Никаких уловок. И ты, и я будем жить. Как и еще несколько тысяч человек.

Сикверст догадалась, что затеял Наблюдатель. На каждой планете, на которую обращают свой взор Основатели, есть особое место, не подверженное уничтожению.

– Сокрушитель проверит хранилище, прежде чем поднять его на корабль. Ты думаешь, что сможешь спрятаться там вместе с этими существами?

– Этого не потребуется. Я создал несколько таких хранилищ. Стиратель никогда не найдет их все.

– Но какой в этом смысл? Твоя жизнь оборвется через мгновение по галактическим меркам. Тебе не хватит генетического материала, чтобы создать новую оболочку, когда эта истлеет от старости – нескольких тысяч существ будет недостаточно!

– Даже если так, – спокойно ответил Кин-Доран, – ты в любом случае получишь свое место в убежище, а оттуда сможешь наладить связь с остальными сикверст. Необходимое оборудование я приготовил. Так что, ты согласна?

Сикверст всё пристальнее вглядывалась в ставшее непроницаемым лицо Наблюдателя, осознавая, насколько опасную игру он затеял. Бросить вызов Арак-Ун-Дора – Древнейшим, было безумием, но это не всё. Он пойдет до конца, пока не сведет счеты с галактикой, отринувшей его новую ипостась.

Прерванный полет

Марк Соболев копил на это путешествие со школы. В шестом классе он сидел у телевизора и ждал, когда начнутся его любимые мультики про марсианских уток в бронированных костюмах со всякими примочками. Это был выделенный канал и его невозможно было записать и выложить в интернет. Поэтому приходилось ровно в положенное время сидеть у экрана.

Мультсериал вот-вот начнется, а пока родители смотрят новости. В последнем сюжете показывают новенький «Звездный Экспресс», курсирующий между Землей, Титаном и Марсом. По пути он залетает в астероидные колонии и проходит мимо Венеры, чтобы пассажиры могли лучше разглядеть шахты, где без устали трудятся роботы. С орбиты их гигантские надстройки над провалами в поверхности напоминают муравейники.

Зрелище так захватило Марка, что он долго не мог опомниться. Новости давно закончились, утки надели свои костюмы и принялись стрелять друг в друга лазерами, спрашивая юных зрителей, какое еще оружие им использовать, а Марк не переставал думать о «Звездном Экспрессе».

Это стало его мечтой. Нет, скорее даже навязчивой идеей. У него возникло непонятное ощущение глубоко внутри неокрепшего юношеского сердца, что эту идею обязательно нужно воплотить в реальность. Марк не знал, каким образом, но понимал, что это будет последнее настоящее приключение в его жизни. Он, как одержимый, начал копить деньги. Но шла война, и налоги на вклады, а также на проценты по вкладам, и на накопления несовершеннолетних, и комиссия за досрочное использование денег сожрали две трети его мечты.

По окончании школы Марк выставил на продажу крайне редкую коллекцию солдатиков «Герои Четвертой Войны». Было там всего три фигурки, но и их оторвали с руками, подарив шанс на путешествие по Солнечной системе. На свой страх и риск, Марк провел сделку тайно, получив оплату в пенсионных баллах выжившей из ума бабули покупателя. Их он использовал при покупке билета. Правда, потом пришлось договариваться с совестью, но… что поделаешь, отчаянное время требует отчаянных поступков. Когда начинал копить, Марк хотел лететь по пакету «Премиум», но в итоге смог наскрести лишь на «Эконом».

«Звездный Экспресс» оказался длинным, серебристым и широким, словно расплющенная гусеница с заостренным носом и широким хвостом. Раз в году средний класс собирал вещи, покупал билеты на экскурсию и летел любоваться красотами. Раз в три месяца рабочие предъявляли талоны, выданные корпорациями-хозяевами, и отправлялись на Марс, где роботы были под запретом, чтобы строить светлое будущее марсиан. Раз в жизни Марк Соболев купил заветный билет и пообещал себе, что не будет моргать до возвращения на Землю, чтобы запомнить каждую секунду своего невероятного путешествия.

Обещание свое он нарушил сразу после старта. На «Звездный Экспресс» разношерстную публику поднимали на грузовом шаттле «Starship». Это был первый для Марка контакт с космосом, поэтому, когда двигатели взревели, а корпус посудины завибрировал и затрясся в безумной пляске, он зажмурился и не раскрывал глаза несколько минут, пока его плечо не тронул угрюмый капитан шаттла, обходивший пассажиров.

«Экспресс» показался Марку уставшим. Выглядел он, как в тот день по телевизору, но таилось в его облике нечто такое, что напоминало о возрасте и пережитых нагрузках. Снаружи он поблескивал и искрился, пусть и не так ярко, как в прошлом, а внутри основательно сдал.

Работяги при входе поворачивали направо, и по отдельному коридору уходили в свой отсек – восемь кают без иллюминаторов с четырьмя койками каждая. Средний класс и романтично настроенные натуры, вроде Марка, шли прямо, в общий зал, откуда их провожали по своим каютам ползающие по пологим и гладким стенам роботы-стюарды.

Первые несколько дней Марк старался проживать каждый момент своего круиза, но потом ему стало откровенно скучно. Семьи отпускников с их унылыми разговорами за обедом наводили тоску. Одиночки, ищущие приключений, и раззадоривавшие себя по любому поводу, вызывали раздражение. Марк попытался пробраться в отсек для работяг, но дорогу ему преградил один из ползающих по стенам роботов.

Интересное началось на второй неделе полета.

Они еще не достигли ни одной точки из назначенного маршрута, а Марк уже тайно надеялся, что случится внештатная ситуация. Он с малолетства мечтал о подобном – попасть в передрягу и проявить себя героем. Ему представился такой шанс.

В тот день капитан «Звездного Экспресса» – «бородатый» ИИ, по которому плакало обновление – объявил по общей связи о вынужденной остановке. Марк достал из кармана новенькой, купленной специально для полета куртки, «эм-эм» и зашел в сеть.

Судя по всему, решил Марк, на Марсе все-таки разразилась война, о которой давно говорили. Он надеялся почитать новости об этом. Войну называли «земной заразой», расползающейся по Солнечной системе. Марсиане боролись до последнего, даже объявили карантин, запретив въезд политикам, но, видимо, худшее случилось, и теперь ИИ просчитывал новый маршрут, который пройдет мимо Марса.

Однако сеть была недоступна. Марк скривился и убрал «эм-эм» обратно в карман. Перед полетом он специально подключил тариф «Космический» (о котором шутили, что космические там только цены), чтобы быть на связи, но, по-видимому, слухи не врали. А ведь в начале полета он легко сёрфил по сети.

– Только деньги зря выбросил, – пробурчал Марк, поставив ноги на бледное сидение-ковш напротив, и сцепив руки на груди.

Он сидел в полупустом просмотровом зале с высоким потолком и огромными иллюминаторами, по форме напоминающими яйцо, и без интереса глазел на черное полотно с белыми искорками звезд. Путешествие мечты становилось еще паршивее.

Минуту спустя в просмотровом зале стали собираться пассажиры. Одни были взволнованы, не выпускали из рук «эм-эмы» и тревожно озирались. Другие растеряно спрашивали соседей, ловят ли их гаджеты сеть. Главы семейств не могли связаться с работодателями, перед которыми отчитывались даже в отпуске. Их жены, круглосуточно пялившиеся в экраны, переживали, что пропустят что-нибудь интересное, хотя все знали, что в сети они смотрят только на красавчиков-моделей. Детишки закатывали истерику, и вся эта разномастная толпа по какой-то причине собралась здесь.