Владимир Уваров – Посылка для Консула (страница 11)

Едва в сторону моря подул легкий бриз, поставили паруса. Шлюпки заскользили по водной глади реки быстрее. Через некоторое время впереди показались сигнальные огни брига.

Глава 8. Начало пути

Вернувшихся на бриг встретили радостными возгласами. Флер обняла племянницу и увела ее в каюту. Вскоре матросы принесли туда два ведра горячей воды, чтобы девушка могла помыться после дороги. Ужинать Беатрис отказалась, сославшись на усталость.

За едой в кают-компании Робер и Семен рассказали супругам о своих приключениях.

– Половину вырученного за ружья я отдаю на восстановление колонии, – сказал Сюркуф. – Ружья были собственностью Шутера, и будет только справедливо, если его имущество послужит компенсацией за разбой. Остальное будет поделено между членами экипажа, участвовавшими в спасении Беатрис.

После ужина Сюркуф отправил боцмана на шлюп. Он передал лейтенанту Морису, чтобы подготовили к утру два десятка ружей, порох и свинец. Все это снаряжение необходимо доставить утром на пляж.

Матросы на шлюпке ждали аборигенов у песчаной отмели в условленное время. Они расстелили на берегу брезент и разложили на нем оружие. Рядом поставили бочонок с порохом и ящик со свинцом.

Даяки появились, когда на бриге пробили вторые склянки. Аборигены крутили ружья, разглядывая со всех сторон. От удовольствия они смеялись, щелкали языками и наводили стволы друг на друга. Наигравшись, успокоились. Затем с серьезным видом выслушали краткое наставление лейтенанта Мориса по обращению с оружием. Он показал, как заряжать ружья, целиться, и продемонстрировал сказанное, пару раз выстрелив в ближайшее дерево. После этого к удовольствию каждой из сторон состоялся обмен.

На прощание вождь сказал:

– Если капитан еще захочет продать даякам ружья, пусть только даст знать. Даяки снова соберут для него камни и желтый песок.

На этом и расстались.

Подойдя к лодкам, Сюркуф взглянул на шлюп и обратился к Морису:

– Тебе предстоит прогуляться до Порт-Луи. Вот письмо, передашь его губернатору. Здесь я описал все похождения Шутера. Пусть сам решает, что с ним делать. Заодно проследи, чтобы не тянули с оценкой приза. Загляни в док, узнай, как там дела с ремонтом «Кларисс».

Лейтенант спрятал конверт в карман и, попрощавшись с капитаном, отбыл на «Орел». Вскоре на шлюпе подняли паруса, и он взял курс на Бали.

Бриг тоже не стал задерживаться. Поставив грота-триксель, кливера и стаксели, «Сокол» проследовал вдоль берега.

Сюркуф распорядился накрыть завтрак на юте. Отсюда открывался изумительный вид на остров. Темно-зеленые джунгли, окаймленные песочными пляжами, подступали прямо к воде, а над ними в сизой дымке прозрачного воздуха высились горы. Эта красота согревала душу капитана своим первозданным очарованием.

У гакаборта поставили стол и трехногие табуреты. Вскоре появились пассажиры – Воронцов и супруги Жербер. Не хватало только Беатрис, но вот появилась и она. На девушке было светло-лиловом платье, ее глаза лучились.

– Не опоздала? – весело произнесла она.

– Разве что самую малость, – ответил Воронцов, отметив про себя, как похорошела бывшая пленница.

– Вот и замечательно! – Беатрис улыбнулась всем присутствующим и села на свободное место напротив Робера.

Девушка взяла огурец.

– Не подадите ли мне солонку? – спросила она капитана.

Тот поспешил выполнить ее просьбу. Пальцы девушки и Сюркуфа соприкоснулись, рука Робера невольно вздрогнула, ощутив словно удар электрическим током. Капитан внимательнее, чем хотел бы, всмотрелся в прекрасное лицо Беатрис. Легкая растерянность читалась в ее глазах. Произошедшее также явилось для нее полной неожиданностью.

– Извините! – опустила ресницы Беатрис. – Это от платья. С шелком, знаете ли, всегда такие проблемы…

– Конечно, – ответил Сюркуф, заметив, что все еще продолжает удерживать руку девушки. – А где солонка?

– Да она у вас…

– Действительно, – улыбнулся Робер.

Кофе был отменным – горячим и ароматным. Сюркуф допил его и поднялся из-за стола:

– Приятного аппетита, господа! Приношу свои извинения, но нужно продолжать нести службу. Сегодня пятница – значит, настало время капитанской уборки.

– Вы сказали – капитанской? – подняла глаза Беатрис.

В ее взгляде читалось непонимание.

– Не хотите ли сказать, что будете весь корабль убирать сами?

– Нет, конечно, – доброжелательно усмехнулся Робер. – Уборка называется капитанской, потому что капитан должен собственноручно проверить каждый закуток на предмет чистоты и порядка. В это время на судне наводится полный марафет. Начищаются до блеска все дельные вещи, укладывается в ровные бухты трос. Чистота должна радовать глаз.

Сюркуф сошел на палубу. Там уже стоял Джерод и раздавал указания помощникам. Те, вняв распоряжениям боцмана, направили свои команды по разным уголкам брига.

Наиболее заметная деятельность развернулась на не прогретой еще солнечными лучами палубе. Обнаженные по пояс матросы засучили до колен парусиновые штаны, взяли в руки скребки, камни, ведра, голики[1]и швабры. Мгновение – и все это дружно пошло в ход. Забортная вода потекла рекой.

Пока одна группа занималась палубой, другая не менее усердно мыла борта и люки с мылом, окатывая их водой. Все это делалось с охотой, без боцманского окрика.

Сюркуф проверил кубрик, камбуз, трюм, заглянул в отсек, где хранился якорный трос, не поленился добраться до ахтерпика – последнего отсека в корме. Оставшись довольным наведенным порядком, он дал команду экипажу отдыхать.

Свободные от вахты матросы натянули на баке тент и устроились под ним травить байки. Сюркуф пригласил своих гостей прогуляться по палубе.

По стечению обстоятельств компанию ему согласилась составить только Беатрис. Семен был погружен в чтение какой-то книги, найденной им в библиотеке капитана. Супруги Жербер, устроившись поудобней в креслах на юте, с наслаждением любовались островом, мимо которого проплывали.

– Похоже, мы с вами остались одни, – подытожил Сюркуф. – Не желаете ли познакомиться с кораблем?

– Почему бы и нет? – весело ответила девушка, окинув палубу взглядом. – С чего начнем? Я большую часть своей жизни провела у моря. Моим любимым занятием было наблюдать за постройкой судов на верфи отца. Я могу отличить барк от фрегата, бриг от бригантины, но совершенно не разбираюсь в названиях мачт и парусов. Для меня это тайна за семью печатями.

– Это не проблема! – воскликнул Сюркуф и решительно увлек Беатрис за собой. – Пойдемте на нос!

Они прошли наветренным бортом на бак. Встречавшиеся по пути матросы уступали дорогу, переходя на другую сторону.

– Где же находится верфь вашего отца? – поинтересовался капитан, когда они достигли носовой части брига.

– В местечке Сен-Мало.

– Что вы говорите?! Представьте, я тоже оттуда родом!

Девушка посмотрела на восторженное лицо Сюркуфа и улыбнулась:

– А еще говорят, что Земля большая!

– Действительно, деревня с парой луж! – неожиданно смутившись, проговорил капитан и, чтобы скрыть свою растерянность, указал на нос корабля:

– Видите наклоненное бревно? Это бушприт. К нему сверху подвязан утлегарь. К этому сооружению крепятся штаги – тросы, которые удерживают мачты в продольном направлении. Этот самый толстый трос – фор-штаг, дальше идут тросы меньшего диаметра: фор-стень-штаг, фор-брам-стень-штаг и тор-штаг. Тор означает верх.

– Почему так много тросов? Остальные нужны, чтобы нести паруса?

– И для этого тоже. Паруса, устанавливаемые на штагах, именуют стакселями. Само их название указывает на это. Ведь стак – видоизмененное слово "штаг". Значит, стаксель – штаговый парус, парус на штаге.

– Здорово! – глаза Беатрис задорно блеснули.

– Поднимите глаза, мадмуазель, – продолжил Сюркуф, не оставив без внимания понравившуюся ему реакцию девушки, – над нами как раз установлен фор-стень-стаксель, далее от него кливер. Заметьте, что для постановки кливера и его более переднего собрата бом-кливера используется специальный трос, называемый леером. Эти стакселя и кливера относятся к классу косых парусов в противоположность устанавливаемым на реях мачт прямым.

Беатрис посмотрела на туго натянутое полотнище над головой:

– Как их поднимают?

Капитан подошел к фок-мачте и коснулся рукой свисающего с битеньги аккуратно сбухтованного конца:

– Эта снасть называется фалом. Им как раз и поднимают парус. Конкретно этим фалом – фор-стень-стакселем, что у вас над головой, мадмуазель. После этого парус при помощи другого троса, шкота, устанавливают.

Беатрис прислушалась к окружающим ее звукам. Кроме неравномерного шума воды, с силой разрезаемой форштевнем, в воздухе стоял едва ощутимый монотонный гул.

– Что это постоянно звучит на одной ноте? – недоуменно покрутила она головой. – Напоминает пение цикад.

– Это поет такелаж, – улыбнулся Сюркуф, ловя себя на мысли, что ему трудно отвести взгляд от девушки.

– В самом деле? Капитан, ну что вы молчите?!

Сюркуф неожиданно вздрогнул:

– О чем мы говорили? Тросы так туго натянуты, что для ветра они представляют собой струны, на которых он охотно играет. По этому звуку можно даже определить, какой силы дует ветер.

– Интересно. Я этот звук и раньше слышала, но не придавала значения. Теперь буду знать. Капитан, а как называются те два паруса между мачтами?